— Привыкли к дармовщине, а тут она грозит резко прекратится. Правильно?

— Вот именно.

— Так пусть сами попробуют шевелить извилинами и булками. Ты его не спрашивал: они не думали о таком варианте своей жизни?

— Как не спросить? Узнал. Им просто лень. Я и предложил подобный вариант, а в ответ услышал такое: «по его словам, они все попали сюда, в Эксперимент, из декабря месяца, когда там, дома, были морозы и снега чуть ли не по пояс. А тут сразу — тропики, жара, море, пальмы». Вот их и поперло.

— Вот, блин, халявщики на хвост выпали!

— В том-то и все дело. Им вообще всё по… по пояс, короче. Все продукты, ну, почти все, идут с канала. Огород есть, но небольшой, в разы меньше нашего самого первого. Рыбалка — чисто с берега, чем повезет, тем они с неё и питаются. Раньше, всего несколько дней назад, до появления тех чёртовых бронированных земноводных, у них процветало береговое собирательство. А теперь и ему хана — одна их мадама с огромным трудом смогла сбежать вверх по береговому склону, когда эта туша за ней погналась.

— Ну и что они думают делать дальше, в этой дурацкой ситуации?

— Он в полной расстеряности, и, по его словам, и, тем более, по виду.

— К нам звал?

— Конечно. Но он опять отказался. Не вижу смысла перед ним распинаться.

— Ладно, замяли с ними. Что там дальше?

— Ну а дальше ситуация сложилась очень интересно. Вы ведь помните, что на Скандинавии полтора десятка жителей?

— Конечно. А что?

— Вот тут-то и зарыта собака. Как нам рассказали утром перед отправлением, есть очень большое подозрение на то, что все эти островки и, более или менее, большие скалы составляют такие себе микро-архипелаги из восьми штук. Уже во время похода каждый из наших экипажей сообразил, почему так.

— И какое вас настигло озарение?

— Так как на каждый клочек суши в течении первых трех суток с начала Эксперимента, у нас, по крайней мере, попадало по одному человеку. Ведь так? Так. То восемь участков должны дать в итоге двадцать четыре человека — то есть, первое большое увеличение сообщества. Ну, по крайней мере, мне так объясняли старожилы — те, кто с вами с самого начала.

— Даже и такие слухи среди вас ходят?

— А то! Вот и решили — если у этих ленивых упрямцев всего есть полтора десятка человек, то где ещё девять? Решили прошерстить их воды как можно старательнее, и, в итоге, чуть дальше, за скальной грядой, нашли три небольших островка, хоть и зелёных, но без своих источников воды.

— Так вы оттуда и привезли вот это пополнение?

— Ага. А ещё трёх «наблюдателей» послало сообщество, что обитает в следующем махоньком островно-скальном образовании.

— Дай про них угадаю. На разведку. Узнать, правду ли вы им там по ушам чесали, да лапшой на уши вешали. Так?

— Точно.

— Не поверили чужим словам? Решили сами убедится?

— А вы бы поверили после месяца нищей робинзонады в диких условиях? — отозвался один из них. Точнее — одна, так как голосок точно был женский. Точнее — девичий.

— Сейчас и с вами поговорим. Вот как только доклад моих людей закончится, так и сразу.

— После входа сквозь рифовый пояс к Скандинавии, уже через полтора десятка километров, ну это очень даже примерно — так как прибора для измерения пройденного у нас нет, нашли второй проход. И вот там мы и обнаружили достаточно дружную группу, что давным давно собралась на самом большом островке. Ну и сейчас тут их представители и сидят.

— Так кого вы и где нашли?

— С тех трёх мы сняли шестерых парней и трёх девушек. О себе пусть они сами расскажут — чтобы мне не пересказывать. А с новой группы — троих. Двух парней и опять девушку.

— Значит — у тебя всё?

— Так точно. Есть только небольшое уточнение по маршруту — очень много, слишком уж много надводных и подводных скал и всего такого. Очень трудно идти под парусом, особенно, если ветер встречный, как сегодня, всю первую половину дня.

— Не переживай, могу обрадовать — мы нашли невдалеке от Независимости подземные топливные хранилища. К тому же полные, и сегодня в бонусах получили восемь подвесных двигателей. Так что завтра с утра все, кому они нужны — позаботьтесь, их вам выдадут на складе, и парусная эпоха, скорее всего, перейдет в моторную. Ну а как вишенка на торте, есть маленькая, очень, практически призрачная надежда, что скоро будет и собственное производство горючки.

— Вот это Новость! От лица всех нас — огромная Благодарность. Разрешите вас покинуть?

— Успеешь. О чём ты вначале упоминал, что должны подробнее рассказать члены остальных экипажей?

— Извините — запарился от радости, и всё остальное просто вылетело из головы. Так как моя шлюпка работала чисто по Скандинавии, то небольшие уточнения по той территории есть. Основная масса больших крокодилов, как я уже говорил, сосредоточена на северном и восточном побережьях острова. Но, даже, на южном, со скалистыми к нему подходами, их много. Не так, как там, но всё равно. И только на западном, высоком и обрывистом, с песчаной полосой в зоне прибоя не более метра, их вообще нет. Вот у нас и появилась мысль — попробовать подстрелить хоть одного.

— Первое — зачем? А второе — как? Из чего угробить так забронированное существо?

— В том-то и дело, что желание появилось, а смысл в его выполнении отсутствовал. Просто подумалось — а может быть их мясо съедобное?

— Ну и н-на… за ним, если это и так, ходить в такую даль? Рядом — на моей Украине, по словам грабивших Голландца, да и на первом в ряду, на Франки, они тоже есть. А можно или нет их есть? Чуть позже спрошу у соседей, может они это знают? А что должны рассказать твои остальные?

— Найти проход из акватории Скандинавии к последним трём островкам, — начал свой доклад следующий мужчина, — как ни странно, но получилось с большим трудом.

— Не понимаю? В чём же там такая проблема?

— Мало того, что скальный пояс оказался не только вокруг этого архипелага, так он ещё и разделил его внутри. И не просто отделил одну его часть, но и упрятал проход между ними в такой мешанине подводных скал, что проход сквозь них мы там нашли с проблемами. И, если бы, не додумались выставлять на крайних вешки из небольших камней, то назад и не выбрались.

— А где вы эти камни брали, позвольте узнать?

— Так глубина в проходе всего метра полтора, может быть чуть больше. А уже между скалами очень часто и по колено, и по задницу, редко до пояса. Вот на каждом повороте фарватера, так, вроде, говорится, двое выбиралось в воду, и собирая там те глыбы, что поменьше, выкладывали такие себе «маячки». Вот только благодаря им назад и вышли. Да к тому же проход узкий, всего метра четыре-пять шириной, постоянный встречный ветерок и течение. Если бы не вёсла с ориентирами, выходили бы мы оттуда, наверное, до обеда, как минимум.

— Так вот почему мы не смогли выбраться на чистую воду, когда делали такие попытки в самом начале этого бреда, — сказал один из парней, — тогда только единственную надувнушку пропороли об них. Чуть акулам на зуб не попали сдуру. Хорошо, что хоть к тому времени мы все уже собрались в одном месте.

— Не понятно другое. Если у скандинавов нет склада, а он, по всем правилам Эксперимента, должен быть обязательно, то где же он? — не поняв сути, спросила я.

— Так у них, на одном из этой тройки островков, он и оказался, — продолжил свой доклад старший в этом экипаже поисковиков, — только он совсем небольшой, как те, наши самые первые.

— А подробнее?

— Так его владельцы сами обо всем чуть позже и расскажут.

— Хорошо. Уговорили. Ещё кто дополнять что-то будет?

— Да, — ответил еще один из наших, — мой катер нашел вход к следующему архипелагу самым первым. Но и самым первым чуть не разбился там, в проходе, когда его сильным порывом ветра бросило на боковые скалы. Хорошо ещё, что у нас было две пары весел с собой и багор, что остался ещё со времени налета на контейнеровоз — одно весло мы тогда сразу сломали, отталкиваясь от камней, и только благодаря крепкому древку багра смогли уцелеть.