— Ну и причём тут я?

— А твои юные секретарь и помощница? Только мне сбросили видео, как они на тебя горящими и восхищенными глазками смотрят, так сразу заподозрила неладное, вспомнив былое. Но и в этом случае вышел пролёт. Правда ведь?

— Сдурела. Явно. Одна из них — это внучка моего учителя, ещё из института, а вторая — дочка, самая младшая, наставника на верфи. И обе пришли зарабатывать себе бонусы на учебу, ведь им всего по семнадцать, ну и в поисках возможно-вероятной пары. А ты что, подумала — что я на малолеток запал? Во, чокнутая.

— Во именно это я и выяснила. И оказалась на распутье. Предчувствие так и орёт: вот-вот что-то будет. А с кем и когда, не говоря какое — молчит. А оно вот что, — и развела руками в стороны. — Те россказни, что вечерами Лиса читала, неожиданно, совершенно неожиданно воплотились в жизнь? Я права, милые и родные мои?

— Ну-у-у? — промычали мы оба в один голос.

— Тогда давайте колитесь, что здесь и как? И что нам всем ожидать в самом ближайшем будущем?

Потом был рассказ. Вначале мой. Но когда родители услышали о той истерике, очень сильно удивились. Я ведь все последние годы была таким себе храбрым и непобедимым оловянным солдатиком. А, как внезапно оказалось, тоже была с нервами и тараканами в душе и мозгах. Но особо сильно виду не подали. Потом о себе поведал папа', и тоже, лично для меня совершенно ничего нового. Но зато в его откровениях были впечатления о том, как я с ним себя вела — и так вышло, что ему это понравилось. Сильно. Ведь его дочь — не тряпка, а строгая и требовательная девушка, знающая чего хочет и от себя, и от других, и, тем более, от жизни.

Дальше мама прочла первый, начальный текст на комме, и мы ей дали просмотреть и обдумать те два листка с полным списком и предложениями «устроителей этого бардака». Показали ей наши две плиты, специально присыпанные песком, что лежали чуть в стороне друг от друга. Прикинули, что и как будет в дальнейшем, и засобирались к жилью за завтраком — тем более четырехлапая живность своим писком и мурканьем явно показывала, что ей это уже давно пора делать. Ведь они не мы, и к местному времени совсем не приспособились.

Так как я полюбившийся так мне арбалет таскала постоянно с собой, а загонщиков, хоть и ни разу не опытных, было трое, то за это время, пока шли — вполне успешно подстрелила уже четырех птицев разных, вообще не знакомых нам всем, в смысле людям, пород. У дома мы разделились — мама' быстро, с моей подсказкой, нашла и оприходовала среднюю по размерам кастрюлю. И отправилась с трофеями к тому же месту, что и мы ранее, ощипывать их и лишать лишнего содержимого внутренностей. И это тоже очень сильно меня удивило — ведь там, дома подобного рода работами она никогда не заморачивалась, вынуждая, при необходимости, это делать меня или папа'.

Мне досталась работа, которая попроще — только разогреть вчерашнее, что стояло в проточном холодильнике, и, пока, всё. А отец отправился на сбор сухого валежника — так как мысли матери он понял сразу. Потому что тут вам это не там, и кормить проголодавшихся на природе питомцев нужно обязательно — а покупных магазинных шей и голов из кур, того, к чему они привыкли с маленького щенячьего возраста, тут нет, и уже никогда не будет. И топлива для этого дела нужно было порядочно…

Мы все закончили свои подготовительные работы почти одновременно — папа' притащил несколько охапок мелких дров и с трудом, но доволок два лежавших невдалеке сухих до звона ствола. Мама успела… И вот откуда у неё эта сноровка? За этот же период не только ощипать птиц, но и вынуть из них все ненужные внутренности, и, вероятнее всего скормив их питомцам — потому что они всей стаей прибежали вслед за ней, облизываясь. Ну а я обустроила наш скромный завтрак, на скорую руку соорудив под двумя деревьями, скорее всего акациями. Потому что колючки у них были зачётные. Лавку из вытащенной папой ещё вчера вечером из склада доски, и перенесли, но с трудом — в четыре руки, тогда же сделанный мною солидный примитивный стол.

Кстати! Кухня и столовая, оборудованные нами ещё в те, самые первые дни, живы до сих пор — только окультурились, расширились, и приобрели над собой хороший навес. Потому что первый дождь нас достал ещё в тот же третий день, как и все остальные по очереди — и небольшие штормы и большие дожди и ливни. Вот из-за них мы втроем вначале сделали небольшое накрытие из веток и широких листьев пальм — а потом, по мере присоединения все новых и новых людей, его и расширяли и улучшали. И нам всем очень нравится проводить в том месте не только приемы пищи, но и свободное вечернее время.

— Обзавелись всякими настольными играми?

— Конечно! Ты знал! Но и не только. В самом начале взяли в заказе только простые туристические универсальные шахмато-шашко-нарды. И в первые дни с отцом все пытались победить друг друга именно на интеллектуальном поприще. Почему именно так? Просто он в свое время дошел в них, шахматах, до первого взрослого разряда — но уже много лет не играл. Ну а я только-только взяла рубеж второго — но занималась ими практически постоянно, имея даже в электронной версии живого партнера. Ну а тут схлестнулись, когда стало нечего делать. Хотя на моей десятке и было много разных игр загружено, но папа, в отличие от меня, этим делом не страдал.

— Но в будущем…

— Ты, Иваныч, всё правильно понял. Уже в середине месяца, когда нас стало больше двух десятков, планшет вполне успешно выполнял роль простейшего сервера, а все остальные рылись в хоть и медленном, но мест-нете. И это очень здорово оздоровило сложные взаимные отношения между всеми. Вот теперь мечтаем об электронной связи с нашими двумя присоединившимися сообществами — все же живее будет и взаимопонимание и отношения. Но до этого, как до Луны пешком. Пока.

— Почему так?

— Да мы до сих пор не имеем даже надежного и простого способа получения электроэнергии. Все пользуемся солнечными панелями — ума хватило только на них.

— Кстати, всё забываю спросить — а чем вы её добывали в самом начале?

— Панелями. Все теми же панелями. Дома для нормальной зарядки комплекса раций в отдаленных участках полигона в чуть свободное время разворачивалась мобильная раскладная панель метр на полтора.

— И где вы такой размер носили? Главное — в чём? Это же какой габарит?

— Ну и не такой и большой. Всего пять книжек двадцать на двадцать пять сантиметров, при общей толщине одной в два. Это всё хозяйство было всегда у меня, как и моей заботой. Раскладывалось, желательно на возвышенности, с направлением на юг, соединялось в общую систему, и за полтора часа одновременно заряжало четыре штуки солидных повербанков.

— И какими они должны быть, чтобы полностью обеспечивать всю твою команду?

— Большими. Ёмкостью. Даже очень, если брать в виду, что они некрупные по своим размерам, и относительно по весу. На двадцать тысяч чего-то там емкостью.

— И вам этого хватало?

— И на полигоне, и, тем более, на Выборге — да. Но чего-то более существенного мы так и не придумали. До самого последнего времени — пока не нашелся нужный специалист. Но и теперь не можем — нет возможности достать или сделать нужное оборудование. Но надежда не умирает.

— Во-во! Ты именно это и подразумевала, когда начала это знакомство?

— Догадался?

— А я с самого первого мгновения подразумевал меркантильные запросы. Зачем ещё нужно окручивать представителя большого сообщества, тем более со своими кораблями? Только ради выгоды. Или я не прав?

— Да прав, прав. Но признавать,

что мы чего-то просим – не очень приятно. Поверь.

Остров Крит и его новые соседи.