— Ну и как ты на всё то отреагировала? Наверняка — неделю спать не могла?

— Ага! Ты ещё скажи — месяц. И просыпалась каждую ночь с криками ужаса.

— А что? Не правильно?

— Правильно. Но, наверняка это не для меня.

— Ну и что случилось с тем невезучим мишкой дальше?

— Что-что? Перевернув ногой поврежденный череп, выбила на память об этой встрече у него клыки, и пошла осматривать честно заработанную находку.

— Что? Просто так взяла и выбила?

— Ну неужели ты считаешь, что я стала бы боятся того, кого сама вот только завалила? Наверняка не веришь? Так вот тебе живая реликвия, — и она достала из ворота футболки четыре внушительных, уже белых, зуба, нанизанных на шнурок. — Поверил?

— А как ты его свалила из Нагана? Мы сами, при встрече с подобными охранниками, работаем из двух-трех стволов, и отнюдь не пистолетных.

— Так уметь же нужно. Недаром я за шестнадцать лет занятий выпустила не одну сотню тысяч пуль по мишеням и живым противникам. Даже из пистолета, но стреляя точно в глаз, и притом в один и тот же, вполне можно пробиться к мозгу зверя. Любого тем более. Лишь бы стрелку на это хватило времени. А мне в тот раз его было вполне достаточно. — И что же тебе досталось в том домике?

— Много чего, поверь на слово. Даже очень много.

— И???

— Ну, во-первых, это само строение. Для меня в тот день оно было одним из самых важных аспектов бытия — чтобы по наступлению тёмного времени не ночевать прямо под открытым небом. И нет, я совсем этого экстрима не боюсь — но в совершенно незнакомых условиях делать это было бы явным безрассудством. Ну а потом уже — всё то, что я обнаружила внутри. А это было явно — супер-пупер призом. Ну что? Поверишь на слово? Или теперь перечислять всё то, что было там найдено?

— Если это не особый секрет — то хотелось бы сравнить с теми данными, что мы получали в своих находках.

— Логично-логично. Ну так вот, слушай мою сказку-рассказку. Построечка вблизи оказалась не такой уж и маленькой — прежде чем в неё войти, я чисто ради личного интереса прошлась широкими шагами по периметру, таким образом примерно промерив наружный размер. И он меня, учитывая то, что я очутилась явно на необитаемом острове, впечатлил. При длине в двадцать три шага, то есть практически точно в одиннадцать с половиной метров — я ведь прекрасно знаю свои возможности в ходьбе, в ширину он имел четырнадцать шагов, или семь метров. Но реально — чуть больше, потому что последний шаг был чуть шире. И когда через несколько дней я обнаружила раскладной метр — то он полностью подтвердил мои первоначальные выводы. Семь двести в ширину.

Остров Крит и его новые соседи.

Эпизод третий.

Какой была у домика крыша? Как говорят в простонародье — двускатная. А спецы их называют фронтонными, но правильно, по науке — щипцовая. В них обеих, в этих боковых стенах-фронтонах, по окошку, такому себе неплохому, застеклённому. В передней, длинной стене, дверь и окно — но они как будто по обе стороны от геометрической середины. Слева дверь, монструозная такая — собрана без гвоздей, на врезанных в тело составляющих её бревен поперечинах. На наружной и внутренней — потом это увидела, её сторонах железные скобы, через которые проходит засов-задвижка в ладонь и шириной и толщиной. Кстати — открылась она, когда я это сделала, наружу. То есть — ни животное, крупное, типа упокоенного мною мишки, или подобное, ни человек выбить её не смогут. Окно? Шириной с метр, почти под самой крышей, но при всем притом — высотой только в одно бревно, то есть, в двадцать пять сантиметров. И тоже со стеклом — его наличие выдали солнечные блики. Но вот её я открыла чуть попозже. А вначале ознакомилась с содержимым торцевых отсеков.

Ничего не сказала о них? Значит, во всей этой череде воспоминаний о недавнем прошлом банально забыла. Так вот. Вначале я сунулась в правую сторону — поглядеть, что же там такое за настолько огромными воротами — от одной стены и до второй, и с калиточкой для посещения? Все эти средства местной защиты также собраны из бревен, и с такими же, как на входных дверях, засовами. Кстати — и с левой стороны было всё такое же. Открыла калитку в правый отсек — но войти не смогла. Он от пола и до… не видно докуда, по самый вход забит доской и брусом. Постояв и поразглядывав содержимое, поняла, что, не открывая ворота полностью, ничего не увидишь досконально. Так что просто затворила за собой эту дверь, и пошла к противоположной стороне.

А там были станки. Уже давно мне знакомые станки для работы с деревом. И полностью в сборе, стоящие рядами один возле другого. И ещё неизвестно что, но в большом фанерном с деревянным каркасом ящике, что лежало от стены и до стены на столах первого этажа. Ну есть — и есть. Может быть в будущем, далеком или близком, оно мне и пригодится, так я тогда подумала.

На очереди были две дверки в сараюшках-пришлепках к задней стене. За первой, открытой мною, вначале, по одну сторону, был небольшой, но очень аккуратный мотоблок. По другую — несколько небольших, литров на сто-сто пятьдесят, одна на другой, высились три бочки с неизвестным точно, но угадываемым по запаху топлива содержимым. А у его задней стены, стоя вертикально со снятыми колесами, что стояли у него внутри на заднем борту, примостился прицеп и несколько громоздких коробок одна на другой.

За другой — была охрененно подобранная коллекция разнообразнейшего огородного инструмента — начиная от обычных лопат и граблей, и заканчивая плоскорезами, рыхлителями, окучивателями и опрыскивателями. Это по одну сторону. По вторую — на задней стене, то есть, стене самого домика-склада, две полки одна над другой, и на них по паре крупных, скорее даже, огромных аккумуляторов. На полу — электрогенератор, не очень большой, и с другой стороны от входа опять небольшие бочки, и с опять прекрасно знакомым запахом.

Посмотрела-посмотрела на всё это, чуть расстроилась, неизвестно почему, и отправилась на знакомство с тем, что хранится в этой пещере Алладина, но уже за дверью в передней стенке. И вот там и нашла всё самое интересное, как я тогда посчитала.

— И что? Всеё то, что с тобой тогда происходило, занимало так же много времени, как и в рассказе?

— Тю, дурак! Конечно же, нет. На всё про всё с обходом того строения, и заглядыванием во все дырки, и с разглядыванием всего того, что там было, ушло всего-то три-четыре минутки. Мизер, по сравнению с жизнью.

— Нда! А нам склад со стройматериалами до сих пор ни разу не попадался. Видно, это тебе так здорово повезло.

— Прааавда? А я в тот, самый первый день, так совсем не считала. Сейчас ведь даже и не вспомнится, какие мысли у меня тогда в голове вертелись. И ты прав. Полностью и бесповоротно. Чуть попозже, буквально через три-четыре дня, когда начался процесс сборки на Выборг всех тех, кого смогли найти, резко стартанул вопрос о нормальной жилплощади. Вот тогда и нашли применение всем тем стройматериалам. Точнее — не именно им, а тому помещению, где они находились. Мужчины подготовили место, куда их выгрузить, а в освобжденном пространстве собрали неплохие трехэтажные спальные пОлки. Но это было потом. А сейчас я занялась обследованием центрального отсека.

Открыв ту дверь, увидела перед собой тамбур-коридор с вешалкой по левой стене и ещё тремя, что вели каждая в свою комнату. Первая справа — это был вход в большую радиорубку со старинной ламповой рацией, которую смонтировали на отдельном столе в конце помещения. И ещё она же одновременно была и радиомастерской и мастерской электрика — на большом столе под окном стояли разные приборы, аппараты, инструмент и лежали запчасти. Откуда я все это могла знать? Ведь я - девчонка? И разбираться должна только в рюшечках и куколках — как обычно вы, мужики, истово считаете. Но нет, тут вы не правы! И конкретно у меня такие знания, хоть и сильно поверхностные, но были. Меньшой братик бывшего гнал на радио во всех его проявлениях конкретно и не по детски. А, так как, в той семье была частой гостьей — то вершков и нахваталась. Как и умно-научных, так и визуальных — и многое определяю слёту. Нет. Ни работать на всем том хламе, ни чинить не умею, от слова вообще. Но отличить радиолампу от электролампы — свободно.