— Ну что? Больше нам тут делать нечего?

— Tak. Zrobiliśmy wszystko, co w naszej mocy, dla ich pamięci. Да. Мы сделали всё, что могли, для их памяти. Wszedł. Nie mogę tu już być. Пошли. Я больше тут не могу быть, — с заметными следами слез на глазах ответил молодой поляк.

— Хорошо. Только вот напишу записку тем, кто завтра обязательно сюда придет — чтобы не совершили подобной ошибки, и вдруг не вышли на берег.

— Кому?

— Ты что, не знаешь разве, что если участник этого долбанного небесного «Эксперимента» гибнет, то ему на смену приходит, обязательно приходит заместитель?

— Tak. Po prostu zapomniałem… Да. Забыл просто…

Найдя подходящий кусок сухого большого пальмового листа, Лапоть маркером, бывшим в кармане, как обязательной принадлежностью во всех его походах, вверху написал:

Остров находится на территории, контролируемой сообществом Победа.

А внизу текст предупреждения, и добавил, чтобы пришедшие сюда дождались помощи, которая обязательно придёт. В то же утро, или чуть позже. Потом, найдя на самом большом и аккуратном шалаше место под крышей козырька, но чтобы послание было видно издалека, закрепил лист как можно крепче при помощи острых, крепких, но тонких веток.

Всё то, что с ними в этом выходе происходило, по мере возможностей он снимал через налобную камеру, которая была с ним со времен земного сталкерства, на свой смартфон. И передав по возвращению его Главе, просмотром довел весь штаб до тихого, но от этого не менее сильного, шока.

А потом, быстро, но очень аккуратно и тихо, стараясь не потревожить лишнюю сухую ветку, лежащую не земле, поисковики вышли в тоже самое место, где совсем недавно высаживались на берег столь недружелюбного острова. И охренели. Лодки, стоявшей на якоре всего метрах в пятидесяти от берега, рядом не было — она покачивалась на волнах метрах в трехстах от берега, далеко за полосой скально-рифового защитного пояса. И не просто покачивалась, сама по себе, без руля и ветрил, а и Молчун, сидящий в ней на веслах, и пассажиры впереди, усиленно крутили головами, рассатривая что-то непонятное в воде. Но вот их увидели почти одновременно все четверо, и пересев за весло один из пассажиров, те дружно ударили ими, гоня лодку как можно ближе к берегу…

— Вот потому нам и пришлось уйти в море, — кратко до ужаса Молчун объясняет ситуацию, почему они оказались далеко в море.

Что же тут такого случилось? Буквально через несколько минут после того, как Матвей и Карел растворились среди береговой зелени, как от берега, но уже с другого, восточного берега, с чуть заметным плеском в воду ушло несколько туш крокодилов. Сколько точно — никто так и не рассмотрел, но не два или три, а больше. Хорошо, что смене Русского делать было нечего, сидеть надоело — и они, поставив в известность последнего члена экипажа, стали внимательно высматривать, куда те подались. И только их реакция спасла всех от непоправимого — когда большое земноводное бросилось в атаку, хорошо что хоть сделало оно это с кормы, Молчун стравил якорный репшнур до максимума, и несколькими гребками убрал лодку с опасного направления. Пока то разворачивалось, в восемь рук с трудом выдернули якорь из зацепа на дне, и ходу…

— Всё то время, пока вас не было, — продолжает рассказ невольно-вольный пассажир, самый старший на вид мужчина, — мы держались на приличном расстоянии от берега, часто меняя свое местоположение, даже очень часто. Так как атаки не прекращались, крокодилы постоянно атакуя, заходили на лодку не с одной, а с нескольких сторон. А как прошел ваш выход?

— У нас? Очень даже плодотворно…

— Что? Отшельники так-таки решились на переезд?

— Ага. Точно, — и пока лодка шла под парусом к следующему островку, в два голоса пересказывали все то, что с ними произошло на этой Европе. В самом конце Матвей передав Молчуну телефон, дал тем просмотреть самые острые моменты.

— Нда? Неужели и такое бывает? — спросила ошарашенная и шокированная до слез девушка из смены.

— Вообще — с таким наши поисковики до сих пор ни разу не сталкивались. А вот насчет других сообществ — никто и ничего не знает. У крупных и нам дружественных вроде ничего не было. А у остальных? Тем более мелких? Кто его знает.

Пока пассажиры, сидя в шоке молча на своих местах, обдумывали все только что услышанное да случившее, экипаж по очереди обошел все участки суши, которые были указаны в приказе, и обозначены на карте. Но нигде больше ничего подобного не случилось, хотя и на польской Ржечи Посполитой, и на Балтах с Украиной и Удачей да Находкой их, крокодилов — переростков было предостаточно. Но вели они себя как-то очень тихо, медлительно, что-ли.

Добравшись наконец к главной цели рейда, к острову Русский, и подойдя к нему с самой удобной стороны, к бухте вблизи подземного жилища нашего Главы, все увидели, что рапорт, предоставленный там, дома, Малым три дня назад, был правдив. Дейнозухи тут были. Не так много, как у некоторых других, но были. И причаливать в этом, очень удобном месте, было невозможно. Пришлось обходить его по кругу, и, войдя в узкую длинную бухту с высокими берегами, высаживать новую смену уже тут. Но, к всеобщей радости, нас всех уже ждал прошлый гарнизон, что сразу же утащил новичков с собой, знакомится с местным хозяйством и достопримечательностями, о которых тем обязательно нужно было знать.

— Разбирайтесь, что тут и как, — дал им напутствие Матвей, — а мы сбегаем к Крыму, посмотрим, что там и как. Да зайдем к этому Шерстистому — где работают монтажники, их катамаран мы уже видели.

— Сколько времени у нас есть?

— Не более часа.

— Добро, — услышал он в ответ, — мы управимся намного быстрее.

Быстро добравшись к самому крайнему в цепочке островов, уже упомянутому Крыму, и не рискуя высаживаться на низкий песчаный берег, обошли его на порядочном расстоянии. И увидели практически то же, что и на запомнившейся событиями Европе — весь берег был занят лежащими как бревна, крупными земноводными. На обратном пути подошли к катамарану радистов, постояв немного рядом, обменялись с ними некоторыми новостями, не акцентируя на недавно произошедшем сильно внимание. Просто предупредив — что эти… гады, очень и очень агрессивные и опасные.

А уже потом, зайдя в знакомую им бухту, загрузили все то, что было приготовлено к отправке на Победу, забрали прошлую смену, и ушли назад. Пройдя вдоль всех уже знакомых им островов, но только с южной стороны, ничего нового не нашли. А вернувшись домой, своим докладом штабу ввели их в состояние с трудом контролируемого бешенства…

День 32

Часть четвертая

(Малой и поход его эскадры к новым землям второй линии. Неожиданная и очень ценная находка.)

Ещё идя к этой, новооткрытой с помощью Златы, второй линии местных микро-архипелагов, в примерно тридцати километровом проливе-промежутке между закончившейся одной, первой, и началом этой, следующей. Можно так сказать, что в открытом море, но практически в самом начале этого пролива, в окружении широкого защитного пояса чисто визуально обнаружили «непонятный» остров. Почему непонятный? Так Малой своими собственными глазами на мониторе у Стаса видел — что тут не было ни-че-го. Совершенно. Только открытые морские просторы. Но вот придя сюда лично — увидел такие непонятные вещи, что в пору диву даваться. Так как карманные «мыльницы» были у всех в экипажах, а не только у старших на судне, спросил по давно налаженному селекторному каналу в эскадре, чтобы услышать общее мнение: