Впрочем, несмотря на удивление, я не стал подавать вида, а просто и незатейливо занялся костром. Не сказал ей ни слова. Ну пришла и пришла. Чего тут ещё обсуждать-то? Есть дела и поважнее. Завтрак и обед у нас накрылись из-за нашествия «папуасов», но четыре рыбины так и валялись на траве. Надо бы приготовить… Ах ты ж, ёшкин кот!

Рыбины должны были лежать, но за это время их успели растащить на запчасти мелкие крабики. Реально, мелкие такие, сантиметра по три-четыре панцирь. Ну с ногами десяток будет. Не больше. И как такие малыши растащили четыре не самых мелких рыбины?

Я натурально растерялся. За что хвататься в первую очередь? Идти пытаться снова поймать чего-нибудь на покушать? (со вчера ничего съестного во рту не было. Я так-то на голод крепкий, но неприятные ощущения в животе терпеть не люблю), пытаться починить шалаш? (спать-то где-то нужно) или разбираться с наганом? Наличие револьвера в кармане ещё не делает меня вооруженным, если я не знаю как из него стрелять!

Принять верное решение помогла Ленка. Робко улыбнувшись мне она показала мне кулёк с рисом и попросила разрешения воспользоваться моим котелком. Точно же. У нее же свой терминал. И, если, я выбрал «пушки вместо масла», то девчонка поступила более взвешенно. Коротко кивнув ей в знак согласия, я занялся жилищем. Шалаш, как показала практика, никуда не годится. Только как времянка. Нужно что-то более основательное. Но вот что? На полноценную избу у меня ни сил, ни времени не хватит. Не говоря уже о том, что ради этого придётся свести почти весь лес на острове. Нет, не вариант ни разу. Остаётся, значит, землянка. Причём на склоне холма, да так, чтоб вход в неё был одновременно самой её нижней точкой. Чтоб ничего внутрь затечь не могло. Наоборот, со склоном наружу. Да, так я, наверное, и поступлю. А уж насколько землянка «экологичнее» и говорить не приходится.

Так что разметав свой шалаш я взялся за лопату. Копать было тяжело. Грунт тяжёлый, множество камней. Но я старался. Ну а то, что камни, так это даже и хорошо. Крепче стены будут, ха-ха-ха…

До вечера успел только сделать основание будущей землянки. Площадку где-то три на три метра. Если верхний край вгрызался в склон примерно на полтора метра, то нижний, пришлось даже подсыпать.

Ленка приготовив на костре свой рис предложила мне поесть. Я сначала, вроде как, гордо отказался, но она так посмотрела на меня, что я понял: с ней что-то изображать из себя не стоит, и сдался. Порубав рисовую кашу (вот бы к ней мои селёдки как славно подошли бы!) я вежливо поблагодарил её и вернулся к работе. Элен же, помыв котелок, неожиданно присоединилась ко мне. Молчком подошла и голыми руками начала ковырять камни из земли. И, знаете? Вот реально у меня к ней отношение поменялось. Она не безнадежна! Так что, если я ничего вслух и не сказал, но посмотрел с одобрением.

А вечером, когда при свете костра я изучал Наставление и разбирал-собирал наган, пытаясь понять его устройство (ничего сложного, как и ожидалось. Но изучить было всё-таки нужно), она подошла ко мне и предложила объединиться. Вот это поворот!!!

( Попали ?!!! Как это? И, куда ?)

Капитан буксира — Халит Шагитович

— Машина, самый малый!

Что должно делать в экстренной ситуации на совсем незнакомой капитану и его экипажу акватории? Правильно! Первым делом необходимо оглядеться, ну и здраво оценить реальную обстановку. Поискать приметные ориентиры. Может с лоцией что стряслось… В Лоцию верь всегда, как в основной речной Закон, ну, почти всегда… Но и на свою собственную чуйку непременно полагайся. Она-то уж точно не подведёт! Не-не, она-то не должна бы… Хотелось бы в это верить…

Ну да, мало ли что и как? Ну а как же иначе-то? Только так и надо. Глушить мотор посчитал пока что неверным, всегда это успеем. Судя по цвету воды — тут глубины для нас вполне достаточные, да и течения не слабые явно есть, но обороты судового двигателя сразу же решил уменьшить. На на самый малый и экономный режим перевёл. Надо будет — и совсем их выключим. Когда уже начнём своё горючее экономить. Сурово так, вплоть до полной остановки двигуна. Пока-то всё ещё полные баки… И заначка, при том, в закромах имеется. Не без этого… Какой же я буду речной капитан, да без должной заначки горючего? Вдруг куда-то ещё сгонять надо срочно, а заправиться на базу бежать некогда, а у меня она — есть… Не много, правда, ну так на то и смекалка, чтоб она была. Всегда!

Портовое Речфлотовское Начальство дало нам накануне ЦУ — вот мы и порадовались, да и залились по полной. Самой полной. И сверх того — тоже. Занесли кучтанэч (подарок — тат.) ребятам-заправщикам, и вот… Не впервой, чать… Они нас знают, мы — их… Языками трепать никто не станет, вот и… Грех же от такой «халявы» отказываться, мол, «и своего хватит». Ну уж нет. Дают — бери! Все это знают. Убежать всегда успеем… наверно. Было б только — куда. А запас — он запас и есть. Улетит, и не заметишь. Вдруг кого-то из гостей катать по реке Волге пришлось бы? Бывало уже с нами и такое. Ка-а-ак подопьют… Помните, поди, гонки волжских пароходов-то из «Жестокого Романса»? Вот-вот, что-то такое.

И торопиться нам теперь уже и некуда. Вообще, некуда. Начальство наше РечФлотовское — оно точно где-то явно не здесь, оно уже и подождёт. Где? Да там, где оно осталось. Надеюсь тут вместе с нами его и близко не окажется… Совсем! И, потому-то, оно уже и может ждать нас ещё доооолго. Столько, сколько уж сможет… Прежде чем шорох наводить и в истерику впадать, рассылая истошные и напрасные матюки во все стороны. И, что-то усиленно так подсказывает мне, что одним лишь выговором, если выпутаемся благополучно из этой вот нелепой ситуации, мы уже не отделаемся… Накажут сурово. Это у них запросто. Да это-то пусть… Вот именно, если. Но и это для нас теперь вовсе не главное. Они ж теперь далеко. Главное для нас — сохранить и людей, и, само собой, судно на плаву и на ходу.

Вот понять… Где мы и что с нами — тоже ж, важное дело.

Решил я так: на самом малом экономичном ходу приблизиться к ближайшему островку. Их тут немало, в округе. Конечно, получится если так сделать, а получиться у нас непременно должно, тут глубоко, близко подберёмся, практически что в берег-то и уткнемся. А уже там — бросить якорь возле него, да и осмотреться надо. Обстоятельно и тщательно осмотреться. Что тут вокруг да как. Вот тогда и машину выключим. На время… И призадуматься… С чего да вдруг — с нами, и такое? Ничего ж не предвещало, и даже чуйка ни у кого не сработала. Ни у меня, ни у кого-то из команды. Внезапно как-то это всё…

Капитан любой подводной лодки, окажись и он в подобной нам ситуации, наверное, точно скомандовал бы: Осмотреться в отсеках! Ну так у нас-то не подводное судно, а очень даже надводное! На дно мы точно НЕ торопимся, никогда. Почему-то… Кхе… Это вам странно, нам — нет. И, ещё скажу: экипаж у нас — небольшой. Зато все, кто есть — свои обязаности знают на отлично!

Виктор и так в машинном постоянно находится. Как крот в родной норе. Подышать свежим воздухом и то редко на палубу выходит. Была б какая течь в трюме, или ещё какие-то важные неполадки с механикой — тут же доложил бы. Скрывать бы такое он бы не стал. Или сам, или через переговорник. У нас с этим строго дело поставлено, скрывать нечего, под воду уйти или сгореть проще простого, если что не так.

И Алина, внучка, как только чуть-чуть светлее стало, и сама она от этого нелепого временного «сна» очнулась — к Сабине в мою каютку рысью кинулась. К самому своему и нашему дорогому сокровищу, как она там, малявка-кэшкэне? Салям, наш матрос, так и он также, и тоже без всякой команды — на меня лишь глянул, и сразу же все палубные и трюмные помещения побежал осматривать, всё ли там у нас в порядке. Команда! Горжусь! Я ж не шучу нисколько — как один механизм мы, с полуслова и полувзгляда. Я только подумал — а они уже исполняют. Ну а мне, стало быть — внешнюю обстановку оценить остаётся. По должности положено. ну а уж раз положено — ешь, в смысле — выполняй. Чем я и занимаюсь.