Вечером заказала две дюжины маленьких карманных раций. Чтобы даже в сортире у каждого была связь. Взяла какие-то понтовые, военные, по совету Снегурки. С режимом шифрования, чтобы никто не подслушал, какие анекдоты мы тут травим. А уже перед сном выловила Фридриха, развернули мы с ним его большую рацию, настроились на нужную частоту, включили передачу. Надо было только как-то назваться, позывной себе придумать. А у меня к вечеру мозги, видать, опухли, ничего не придумывается. И тут этот засранец выдал прямо в эфир:

- Королева Анна вызывает Пьера Дюбуа! Королева Анна вызывает Пьера Дюбуа!

Я, было, попыталась возразить, но пока подбирала цензурные слова, из наушников донеслось:

- Пьер Дюбуа приветствует королеву Анну.

Вот хоть стой, хоть падай!

Вчера я готова была Фридриха собственноручно исказнить самой страшной казнью. Вот только было уже поздно – погоняло разошлось по эфиру. А потом, поостыв, дотумкала: раз немчин такую штуку решил в эфир вывалить, значит, моя старая гвардия промеж собой меня так и зовет. И очень может быть, что уже давно. И, кто знает, может, и молодое пополнение к ним присоединилось. А француз оказался мужиком умным и ехидным. Едва я вчера микрофон взяла, первое «бонсуар» сказала, как он выпендрился:

- Добрый вечер, Ваше величество.

И чувствуется по интонации, что он фишку просек на раз и теперь просто прикалывается. Вот мы с ним и поболтали немного. Он, конечно, был рад потрепаться. Рассказал, что сидит на каком-то малюсеньком острове, на маяке. Переехать был совсем не против, особенно, когда услышал про соотечественников. Дело за малым: определиться, где мы сейчас находимся и куда плыть за радистом. А самое ценное – это то, что с ним я не первая связалась. Есть и еще группы. Нормальные, не бандиты. Тоже пытаются какое-то хозяйство выстроить, людей собирают. И русские там тоже есть. Он и к ним не против перебраться, одичал совсем без человеческого общения. В общем, кто первый успеет, тот и увезет к себе ценного специалиста.

Минут десять мы болтали. Потом его стало слышно все хуже и хуже. И уже под конец он сказал, а я еле разобрала, что садится батарея и до полудня он без связи. Фридрих принялся собирать аппаратуру, а я задумалась. Два десятка человек – это ведь немного. Никакого разделения труда толком не создать. Все придется делать вместе, навалом и авралом. А иначе производственные процессы будут происходить медленно и печально. А вот если, к примеру, соединить две такие группы? Я, кстати сказать, заметила, что каждый раз плюшка от смотрящих все круче и круче. А на сорок восемь рыл, интересно, что дадут? А если и не объединяться, то можно просто дружить. Торговать, обмениваться информацией, от бандосов коллективно отбиваться, какой-нибудь проект совместный замутить… Контакт, однозначно, нужно поддерживать. Вот только Пьер ни частоты не дал, ни время выхода в эфир не обозначил… Ну что ж, тогда завтра… то есть, сегодня вечером обо всем этом я его и расспрошу.

Вчера за ужином я задала два вопроса. Первый – для всех:

- Господа, кто из вас умеет определять координаты местности? По солнцу, по звездам, еще каким-нибудь образом?

А в ответ – тишина.

- Может, кто-то знает принцип определения координат? Может, кто-то хочет научиться?

Та же фигня.

Да, тяжелый случай. Видимо, этим придется заняться лично. Пока я увечная, пока от меня толку нет, буду листать книжки, да овладевать науками. Потом пригодится. Кто знает, вот раздобудем кораблик, так я, может, еще и покапитаню. А уж капитанам такая штука точно нужна.

А второй вопрос – новеньким. Не тем новеньким, которые вчера, а тем, которые раньше… в общем, средненьким.

- Скажите, кто из вас очнулся на этом острове?

Снова молчат.

- Да вы вообще говорить-то умеете?

В общем, выяснилось в итоге, что все они привозные. И это меня очень обрадовало. Еще бы! На острове нашлось четверо новичков. А засылают-то по три на каждую территорию! Значит, как минимум, еще двое где-то лазают по джунглям. Значит, мы их найдем и присоединим. И сразу четверть дистанции до следующего бонуса будет пройдена. Тут же, не сходя с места, поручила Аджитке с самого утра подготовить квадрик, а Снегурке – сразу после завтрака оседлать его и отправиться на поиски. И чтобы на связи была все время!

И вот наступило утро. Я проводила Грей на разведку, проведала болящих, поглядела, как идет процесс строительства, проинспектировала формирование огородов и, достав из палатки книжку, уселась на бережке просвещаться. Ну да, я как раз вчера после ужина заказывала Смотрящим всякую всячину. И нужную книжку, конечно, заказала тоже. А еще – два компаса в коробочках и секстант. Сказать по правде, я его и на картинках-то раньше не видала, и пользоваться им тоже не умею. Вот только в книжках про пиратов все штурманы с его помощью определялись в открытом океане. Ну а я чем хуже? Научусь.

В общем, уселась я на берегу, открыла книжку и принялась читать. Я парилась с час, пытаясь понять, как эта хрень работает. В конце концов, сообразила: широта определяется абсолютным образом, исходя из высоты определенной звезды над горизонтом. А вот долгота – штука относительная. И определяется она относительно определенного места. Нужно измерить высоту солнца ровно в полдень в двух разных точках и сравнить результаты. Интересно, относительно чего определял долготу француз? А нам нужно определить расстояние до маяка и направление на него. Так что в следующий раз мы с Пьером одновременно измерим высоту солнца. Пусть маяк – это для географии практически точка – будет нулем, вместо Гринвича. А уж мы от него отсчитаем свое положение.

Ну что, задача, в принципе, решена. Надо только состыковаться с Пьером. Сегодня это сделать уже не получится, он заряжает батареи. А живя в одиночку, много ли он сможет себе оборудования притащить? Так что пусть готовится. Вечером свяжемся, на завтра договоримся. Заодно и про другие группы расспрошу.

Ближе к обеду погода стала портиться. Я хорошо знала, к чему это ведет. А у нас еще куча всего не сделано! Правда, дом под крышу подвели, стали крепить стеновые панели. Но сколько они еще провозятся? А палатки тут вообще не вариант. Они и от утренних-вечерних бризов колыхаются так, что мама не горюй. А когда дунет всерьез? Унесет нафиг вместе с людьми.

Я максимально быстро поковыляла к фермерам.

- Бросай работу, дело есть!

- Что случилось, миссис Анна? – спросил меня Билл.

В ответ я просто показала на небо. Дальнейшие комментарии не потребовались. Народ похватал инструмент и рысью поскакал к поселку. До начала бури оставалось еще несколько часов. У меня были некоторые опасения за Снегурку, но все же фрекен Олсен девушка крайне здравомыслящая и не станет искать приключений на свою очаровательную попку. А сейчас я собрала людей в кучу и толкнула речь:

- Смотрите, что происходит, - ткнула я пальцем в небо. - Будет шторм. Вы все… ну, почти все, знаете, как это бывает. У нас не достроен дом. Это значит, что буря может его уничтожить, а новый нам вряд ли удастся получить. До начала грозы надо его доделать. У нас есть вот этот сруб. Сейчас он занят запасами, и в нем нельзя жить. Но если перенести все в этот контейнер, то внутри хватит места, чтобы всем укрыться. Конечно, вы можете пережидать бурю в своих загонах. И вы наверняка знаете, какой это кайф. Но если сейчас напрячься и приложить все силы, мы можем успеть. Давайте сделаем это вместе!

Не скажу, что я такая уж великая ораторша, да и говорила я сбивчиво и не слишком гладко. Но почувствовала – людей зажгло.

- Михалыч, организуй перенос грузов. Аджитка, на стройку люди нужны? Сколько? Выбирай. Архип!

Мужичонка аж вздрогнул, когда я его позвала.

- Нужно закрепить контейнер к земле, чтобы ветром не сдвинуло. У Михалыча возьми потребный инструмент, одного-двух помощников, и вперед.

И закрутилось. Сара с помощницей бросили своих больных и принялись таскать вещи. Дзетта с Леркой тоже прибежали, благо, еда уже была готова. Цепочка людей протянулась от сарая к контейнеру. Словно муравьи, из одной двери выносили, бежали, складывали, в другую дверь возвращались. Вокруг дома тоже копошилось немало народу. Стучали, сверлили, прикручивали. Я первый раз увидела, как дом растет на глазах. Никто не отлынивал. Даже Софочка, пусть и отпыхиваясь, пусть и отдыхая после каждой ходки, таскала то, что ей было по силам. Только я, млин, со своим костылем, стояла и не могла участвовать в общем деле. Мне было от этого ужасно стыдно, я злилась, и ничего не могла поделать.