Заметно стемнело. Начал потихоньку усиливаться ветер. До начала светопреставления была еще в запасе пара часов, но народ почувствовал приближение шторма и забегал еще быстрее. Прикатила Грай. Скинула с седла какую-то девчонку и тут же, не говоря ни слова, дала газу и учесала обратно. Девочка, кстати сказать, сопли жевать не стала, а, не говоря ни слова, просто встала в общую цепочку и принялась таскать шмот. Молодец, я ее заранее уже люблю.
Дом был закончен через полчаса. Аджитка с двумя помощниками остался доделывать какие-то мелочи, а остальные присоединились к носильщикам. Вскоре туда же добавился Архип со своими подручными. Небо уже почернело, ветер еще не сбивал с ног, но ходить было уже трудно. Тут Михалыч спохватился:
- Лодки! Унесет или разобьет!
Сразу все мужики кинулись к пристани. Под руководством и при активном участии егеря лодки были вытащены на берег подальше от воды, перевернуты и намертво принайтовлены к земле. Моторы, весла и прочая утварь сняты и утащены в контейнер. Управившись с лодками, народ снова кинулся было таскать, но тут из дверей сарая гордо вышла Софочка с каким-то ящиком и провозгласила:
- Все!
Понятное дело, ящик у нее тут же забрали и отнесли, куда следует. Михалыч собственноручно запер двери контейнера и навесил снаружи замок. Тут и Аджитка подбежал – он тоже закончил. Успели. Не помню, кто крикнул первым, но через полминуты группа взрослых серьезных (ну, кроме индуса) людей превратилась в толпу клоунов. Люди скакали, кричали «Ура!», кидали в воздух кепки, у кого они были… Мы успели! И тут на землю упали первые тяжелые дождевые капли. Народ тут же рассосался. Медики – к себе, Дзетта с Борюсиком – в свою мазанку. Остальные как-то разделились: кто-в новый дом, кто – в сарайчик. Я, подумав, пошла в дом. Там есть окна, можно будет понаблюдать за стихией. Это, все-таки, не жаться в палатке, чувствуя, как тебя бьет дугами каркаса по макушке. Одно только маяло: Снегурка еще не вернулась. Я поглядела в ту сторону, откуда она должна была появиться. Никого. В бинокль тоже не видать. А капли падали все чаще и чаще, и я, чтобы совсем не промокнуть, зашла, в конце концов, в дом и закрыла за собой дверь.
Народ, все еще охваченный эйфорией от трудовых свершений, оживленно обсуждал сделанное большое дело. Дело было действительно большое. Я как-то раньше и не задумывалась о том, насколько сближает людей такая совместная работа. Причем, не просто работа, а та, что делается с напряжением всех сил. Сейчас уже не было, не чувствовалось деления на «новеньких» и «старичков». Все стояли и сидели вперемешку, говорили, перебивая друг друга и, кажется, даже языкового барьера не наблюдалось. В общем, полная идиллия.
Тут же была и новенькая девочка. Я кивнула ей, сделала знак подождать, и достала рацию. Я специально не дергала Снегурку: ей надо руль держать, на дорогу смотреть, а тут на меня отвлечется и еще въедет куда-нибудь не туда. Но сейчас я конкретно беспокоилась. Буря разыгралась вовсю. Завывания ветра были настолько громкими, что порой приходилось повышать голос. По оконному стеклу стекали сплошные потоки воды, не позволяя толком рассмотреть хоть что-нибудь. Я достала рацию:
- Олсен, ответь Анне. Олсен, ответь Анне.
Рация ожила, забулькала, что-то прохрипела в ответ.
- Не слышу, повтори!
В ответ опять бульканье, на этот раз более продолжительное.
За окном сверкануло, и тут же громыхнуло так, что кое-кто из впечатлительных дам с визгом присел. А из рации донеслось:
- …в порядке. Конец связи.
Знаю я, как у нее в порядке. Сидит, поди, сейчас под какой-нибудь елкой, урчит желудком и зубами клацает. Кстати, поесть бы всем не мешало, но придется ждать прекращения шторма. Ничего, потерпим, не каждый день такая фигня случается. А на будущее надо в каждом доме сделать заначку – сухпай из расчета на сутки для каждого из живущих в доме людей.
Я вздохнула, убрала рацию и опустилась на свой спальник, который чья-то добрая душа закинула в дом. Сегодня буду ночевать здесь, надоели палатки. С основным разберусь, закажу людям хоть раскладушки, что ли. Или надувные матрасы. А потом, может, и до нормальных кроватей доживем.
Новенькая девочка стояла чуть поодаль, дисциплинированно ждала, поглядывая в окна на разбушевавшуюся снаружи стихию. Все-таки, дом – это здорово! Дует, воет, мочит, носит – но это там, снаружи. А внутри сухо, тепло и даже комфортно. Я перехватила взгляд новенькой, мотнула головой, приглашая подойти и хлопнула ладонью по спальнику рядом с собой. Она не стала чиниться, и тут же уселась в такой же позе, что и я, опершись спиной о стену.
- Кто ты, прелестное дитя? Как тебя зовут?
Девочка и впрямь была более, чем симпатична. А выглядела примерно ровесницей Лерки. На мой вопрос она фыркнула, потом смутилась – видимо, кто я такая, ей уже объяснили.
- Меня зовут Линь. Фам Линь, - сказала она. Что примечательно, сказала по-русски. С чудовищным акцентом, сбиваясь, но все-таки!
На всякий случай я уточнила:
- Линь это…
- Это имя, Фам – фамилия. У нас, во Вьетнаме так полагается, фамилию называют вперед имени.
Вот и разгадка. Во Вьетнаме, я слышала, многие говорят по-русски.
- Ты давно здесь, на острове?
- Три дня. Я попала сюда вместе с братом.
Ага! То есть, это еще какая-то, третья точка выброса людей! Тогда ждать надо не шесть человек, а девять! Это хорошая новость. Почему я так решила? Так Смотрящие все делают строго по шаблону. Если они две пары близких людей высадили вместе, почему третью должны были разбить? Но при этом правило «три человека на одной территории» соблюдается, сколько я видела, неукоснительно.
- Вы разобрались, что с вами произошло?
- Большей частью. А потом та женщина, которая меня привезла сюда, рассказала остальное.
- Понятно.
Я помолчала, собираясь с мыслями.
- А в каком месте вас забросили?
- В горах. Там есть небольшая долинка, вот там мы и оказались.
- Так вы с братом умеете по горам лазать?
- А зачем? Там проход есть. Узенький, конечно, но человек пройдет легко, даже с грузом. И квадроцикл проедет.
- Очень интересно. А что ж вы там не остались?
- Да мы хотели. Там посередине даже стоит небольшой домик. Но подойти к нему нельзя. Его охраняет какой-то здоровенный зверь. Я такого никогда не видела.
- Тигр? Ну, такого мы уже убивали. Не страшно.
- Нет, тигра я бы узнала. Там что-то еще больше. Не то медведь, не то еще что. Бегает очень быстро. И прыгает сразу метров на десять. Мы его издалека заметили, и то еле убежали. Через проход ему не пройти, большой слишком, только этим и спаслись. Страшный зверь, очень страшный.
Опс! Подарочек от Смотрящих!
То есть, с нашим оружием мы можем этого зверя из прохода пристрелить и спокойно домик разведать. Наверняка там есть что-нибудь ценное. Да и долинку стоит обследовать. Мало ли, вдруг на самом деле кто-нибудь на нас нападет, так можно будет людей туда увести и оттуда партизанить. Это просто праздник какой-то! Снегурка, кстати, скорее всего, как раз это и сделала. И сейчас с Лининым братом сидит в долине, в хорошем домике, под крышей. Можно расслабиться.
- Спасибо, Линь. Отдыхай.
Девочка встала.
- Госпожа Анна…
- Да? – подняла я голову.
- Могу я попросить вас не называть меня ребенком?
Вот удивила, так удивила. Больше, чем домиком в долине.
- А сколько тебе лет?
Я все же догадалась не спросить «почему».
- Двадцать четыре.
Я улыбнулась.
- Хорошо, ребенком я тебя называть не буду.
Н-да, маленькая собачка… а ведь по виду и не скажешь. Хотя, может, при дневном свете, да если как следует присмотреться… А так – невысокая, худенькая, груди почти нет, лицо, можно сказать, детское, а на поверку – моя ровесница!
Ненастье затягивалось. Народ притих, заскучал. Люди прекращали пытаться что-нибудь рассмотреть за окном, усаживались на пол вдоль стен, замолкали. Связаться с Пьером сегодня уже не получится. Еда, наверное, давно остыла. Но она сейчас и недоступна, котлы стоят в предбаннике больнички. Ну что ж, хотя бы врачи и больные сегодня сыты. Остальные, конечно, тоже поедят, но только тогда, когда кончится дождь. А у меня приближается сеанс поставки. Плиту мы уложили в одну из мазанок. До нее недалеко, но в такой ливень даже пять метров – это уже слишком много. Ждать, надеяться, что природа утихнет, некогда. Осталось каких-то четверть часа. Как раз добежать, отжаться и начать работу. Интересно, где сейчас сложено мое барахлишко? Хотелось бы после всего переодеться в сухое. Впрочем, чего рефлексировать? Поднялась, подхватила костыль, подумала, что надо бы заказать хоть с полдюжины непромокаемых плащей, как у моряков. Отбилась от сопровождающих: тут всего-то метров двадцать, неужто не дойду? А люди зазря вымокнут. В общем, я собралась и приоткрыла дверь.
