— И каково было твоё решение?

— Переговорив вначале с Фединым, выслушав его, и немного завуалировано рассказав о себе — кто я таков, откуда здесь взялся, какие силы за мной стоят, цели и планы на будущее, перспективы. После кратких обдумываний сначала получил согласие на переезд и вхождение в состав уже другого собщества, сообщества Руси, от него самого. Потом уже с ним вдвоём сделали это же предложение остальным — и сразу же получили единогласное да.

Воспользовавшись твоими сверхценными подсказками, уже сам Федор поспрашивал свой комм на тему переезда без потери дня поставки. Нас, с моими подсказками, устроил только один вариант:

Переезд в более защищенное жилье.

Говорить, что сообщество Русь состоит пока что только из одного человека — меня самого, я, конечно, не стал. Вовремя решив чуть схитрить, и остаться тут одновременно и Главой и оператором.

— А со складом что решили? Неужели отдали отщепенцам?

— С какого перепугу? У них, как и у нас, весь гладкоствол одного калибра, двенадцатого — а у меня, благодаря тебе, запас патронов очень солидный. Осталось его охранять трое аборигенов, и им я выделил в запас сразу сотню с крупной дробью — пусть на каждый второй бросок отвечают выстрелом в том направлении. Может, получив такие приветы, одумаются да отстанут, хоть временно? Сменял одного своего сопровождающего на их парня — нужно ведь определится со следующим дымом, и всех остальных отправил пешим ходом к крепости.

— Ну у тебя и приключения сегодня! Не думала, честно, что соседи по стране могут быть настолько полоумными.

— Федин, на основе слышанного и виденного в войсках, своих знаний и опыта по специальности, бесед с отколовшимися, сказал мне так:

— Это не собственные мысли, и не убеждения человека — это, скорее всего, просто напросто, зомбирование. Ведь сколько лет нам, тут, в центральной и западной части ранее единой страны, и через телевизор, и по интернету, и из газет, вдалбивали, что мы — особые, самые лучшие, именно мы, а не они, обеспечивают и обрабатывают всех.Что мы — Украинцы настоящие, а восток, юго-восток, да и юг, это Россия, Рашка, что нас… и так далее, и тому подобное. Вот потому они к вам и относятся соответственно вложенной в мозги программе.

— Да ты и сама все это прекрасно знала и знаешь. Согласна?

— Как ни жаль, но это правда.

— И что решили со срубом?

— Пока — ничего конкретного. Нечем и не на чем перевезти материал к себе. Но это временно — не может такого быть, чтобы не придумали подходящего варианта.

— Вика когда придет к нам?

— Сегодня точно нет — она ушла на Меркурии, как и мы пехом, обследовать как можно подробнее берега с северной стороны. Тем более, что именно в тех местах они уже нашли бухту со стоящим там паровым колесным судном. Хоть и «не то пальто», но на безрыбье и такая посудина сгодится — если она в живом состоянии.

— Да какая разница — винтовое оно, или колесное. Вокруг нас только море, и на машине его не обследовать. Тем более в твоих условиях. Могу немного обрадовать — по подсказке Серого я взяла для нужд его группы подвесные моторы. Сегодня-завтра они с ними побегают, опробуют, и, если, этот вариант их устроит, пришлю такие же и на твои три лодки — всё же быстрее и удобнее будет по окружающим безбрежным просторам бегать, чем под парусом.

— А топливо нам откуда брать? Оно ведь не в каждом складе встречается. Вот в этом, что мне достался — его не было.

— Не вопрос. Ты же знаешь, что нас арабо-египтяне позавчера атаковали?

— Виктория рассказывала, как там геройствовала.

— Так вот, на том острове, где ими была обнаружена большая мининоска, есть несколько подземных ёмкостей. Полные. А Франки вчера на островах, что лежат на полпути к Руси, нашел маленький танкер…

— Гарантирую — это твое предположение, где он мог быть? И вы решили всё, что там есть, прихватизировать? Поделишся?

— Так о чем и весь разговор. Бочку-две сразу дам. А потом — с тебя только тара, у нас с ней и так затырка.

— Пока для нас и это — очень даже прекрасно. Особенно так будет тогда, когда придут твои машины.

— За одну не скажу, банально не помню, но со второй идет одноосный прицеп — так что тебе придется только мостики соорудить. Кстати… А ты ведь не сказал, как вы через тот ручей, что у крепости, перебирались?

— Неужели? Забыл значит. Исправлюсь. На нем, уже почти у самого берега, метрах в ста от него, по маршруту древней мощеной дороги, что идет от самых ворот вначале прямо, а потом расходится на две стороны. Мы сами её с огромным трудом заметили, скрытую под песком, землей да травой. Стоит каменный арочный мостик, шириной метра в три, три с небольшим — рулетки в кармане не было, а шагами точно не измерить.

— И как же вы его нашли?

— Да стали искать, как же на тот берег перебраться. Шли-шли, пробираясь сквозь кусты, да обходя густо разросшиеся деревья, и вдруг увидели…

— Вот на нем, или около него, и сделаешь себе пост КПП, да и ещё вдобавок и с погранцами. Чтобы не налетели вдруг некие неадекваты.

— Согласен…

Эпизод второй

Ярослав и Русь. Очередная находка.

— Так, ну а чем же закончился ваш поход ко второй цели? Нашли там ещё кого-то?

— Вот с ними мне повезло уже намного больше. А если говорить точнее — то очень даже хорошо. И ещё… Расстояние от первого склада, так и оставшегося Безымянным, до второго, который местные назвали Приморским, те же три километра, как это и сказала Катя. Состав его? Очень мне он интересен — за те четыре недели, что я провел у тебя на Независимости, с подобным даже и не думал, что столкнусь. Двадцать четыре человека, выдернутых для участия в этом эксперименте из одной, всего только одной области России, Калининградской. По три человека, не играет роли по количеству населения города — маленького или нормального, но было выхвачено сюда.

Они сами, ещё в период своего становления, как сообщества, недоумевали, когда пытались в этом разобраться. Так как люди попали сюда и из самого большого, четырехсоттысячного Калининграда, так и из крохи, всего трех с половиной тысячного посёлка Ладушкин. Ну для меня, это как-то всё равно, а самое основное — что они все, только выслушав мой рассказ о Независимости, процессе освоения Руси, и будущих перспективах, без принуждения заявили о своем согласии на переезд, и вхождение в состав её сообщества. Опять же, я дипломатично промолчал, что с их группы и начнется его становление.

— И кто же тебе там попался?

— Кто? Люди — просто прелесть. И по возрасту, и по специальностям, и по убеждениям.

— А с убеждениями-то ты как разобрался?

— С трудом, но смог. И что в них самое интересное, среди всей той толпы не нашлось, по словам их Главы и, одновременно, безопасника, ни одной, вообще ни одной, представляешь, либерастической твари. И, тем более, не попалось ни единого мечтателя о демократическом, европейского толка, развитии. Так что с этим тут нормалёк. Плохо только одно — Глава их бывший, безопасник-самоучка, стал им тольно на основании того, что прочёл в свое время море художественной литературы подобной направленности. Ну а мне такое не пойдет, и для должности своего молчи-молчи, как их, СБ-шников, называли еще при Союзе, нужно будет искать спеца основательного, и учившегося им, да и, чтобы, с опытом работы человека хотелось бы…

— Не переживай, есть у меня для этого шикарная кандидатура. Только этот претендент на такую должность ещё колеблется — вешать себе на шею такую обузу, или отказаться.

— И кто же это? Я его знаю?

— Должен помнить. Она — выходец из недр Центрального, Ирга Гнедыш.

— Нихрена себе. Ты что? СБУ-шницу мне предлагаешь? Они же наши злейшие противники. А вдруг, приехав ко мне, станет воду тут мутить?