— И каковы результаты твоей поездки?

— Сами результаты — очень даже положительные, но вот получение, по этому способу, резко отрицательное.

— Что случилось?

— Первое. Катя предупредила, а я сдуру не обратил сразу на это внимание. Она права. Полностью. В чем? Да в том, что основной массив Руси солидно приподнятый над береговой полосой — в тех местах, где мы сегодня побывали, его высота от четырех-пяти метров, и примерно до десяти, местами и до пятнадцати. Но все это очень примерно. Сама береговая полоса, в тех местах, куда мы совали свой нос, шириной от полуметра и до метра. Всего. Очень редко, где песчаные пляжики в два-три метра. И всё-всё изрезано так, что мы все трое попервах раз по двадцать чуть не сорвались вниз, за травой не заметив провалов. Только через время сообразили, что от края нужно держаться на расстоянии в десять-пятнадцать метров. Но уже там просто трава перешла в кусто-травяную полосу, и ехать стало не просто неудобно, а ещё и тяжело.

Потом. Вот это уже второе. За эти пять очень примерных километров, нам пришлось вброд преодолевать три ручья в полтора-два метра шириной, и два, наверное, в три, три с лишним. И они не такие, как у нас дома — плавно текущие в неглубоких руслах сквозь привычный нам чернозём. Тут же они — быстрые, почти такие же, как и в горах Кавказа и Крыма, где мне пришлось в своей жизни побывать. И пробили они себе путь в каменных ложах, через которые перебираться ох как неудобно, да и местами опасно — риск навернуться с мокрых валунов конкретный.

Третье. Полностью выходит из первых двух выводов. Чтобы тщательно, и, тем более, быстро, обследовать только прибрежные регионы Руси, хоть на два-три километра от моря, нужно пробивать торную тропу. Да, скорее всего, и не просто тропу для одних велосипедов…

— Тут мне в бонусах попало два мотоцикла с колясками, правда старинных, времен сороковых годов прошлого века. И два армейских джипика того же периода — если я правильно помню, наши их сразу обозвали ГАЗ-64. Вот со следующим рейсом к тебе, Викторией я все это и передам.

— Так…

— И бензин дам! Не волнуйся. И, даже, запчасти — всё то, что нам самим досталось. Сейчас у нас тут с топливом, вроде как, проблем не должно быть, а всё остальное — будет.

— Я так и подумал… Но теперь торить придется не просто тропу, а дорогу, хоть и одноколейку, для автомашины и мотоцикла. И над всеми ручьями не узенькие ходки только под велик, а вполне конкретные мостики. Вот ты мне «проблему» задала на ровном месте! Слов просто нет.

— Ладно, переживёшь. Тебе же дают, а не отбирают. Так что там дальше было, с теми дымами?

— Первое место, где шел дым, нашли слету — с берега, кстати, имеющего вполне нормальный выход для пешего человека наверх, и чуть вглубь леса, шла хорошая натоптанная дорожка. Следы на ней были как взрослые — мужские и женские, так и небольшие детские. Пройдя по ней всего метров сто, чуть было не влетели под залп из ружей — вовремя местные разглядели в нас не своих привычных врагов, а чужаков. Вот это нас в тот момент и спасло — а мне преподал этот случай классную науку. Что нехрен соваться туда, где до этого не побывала разведка. Не могу сказать, что сильно испугался — под Луганском и не такое было, но стоять перед четырьмя направленными просто в живот стволами неприятно. Даже сильно.

— И кто же там тебе попался?

— Малое сообщество…

— Из шести человек? Или уже из двадцати четырех?

— Ни то, и ни другое. В этом месте, в отбитом у синте-медведя, как они его тогда назвали, было только восемь мужчин, трое женщин с детьми разного пола и возраста, и молоденькая девчонка-фельдшер. То есть — половина, одна часть стандартной группы.

— А остальных, что, так и не нашли?

— А вот с этим-то у них и была вся трагедия. Нашли — их Глава, попавший сюда, именно к складу, самым первым, выдернутый сетями Экспериментата прямо из блиндажа в зоне обороны правительственными войсками крепости Мариуполь.

— Так он, что? Армеец?

— Вот именно. И не просто их армеец, а целый капитан, начальник штаба батальона.

— И как вы с ним смогли найти общий язык?

— Подожди. Сейчас и до этого дойду. Всему свое время. Так вот. Федор Иванович Федин, как его имя да фамилия, не просто офицер. Ему сорок пять лет, до того, как его загребли в армию в семнадцатом, он уже был доктором наук, со специализацией философия и психология, завкафедрой в КГУ*.

*КГУ — Киевский государственный университет.

Но не повезло, как он мне признался, и попал с какого-то перепугу под призыв. А когда летом восемнадцатого был сдернут сюда, был очень этому рад:

— Лучше тут, в неизвестности Забытых Островов жить, чем погибнуть там ни за понюшку табака, как говорил мой дед, глядя на те потери у парней, и ожидать уже своей собственной смерти.

Так он мне сказал при более подробном знакомстве. Вот он, тогда, в самый первый свой день тут, и напоролся на этот склад и его охранника. А так как он был с автоматом и табельным пистолетом, то и победа ему досталась достаточно просто, хотя и стоила всего автоматного рожка. На третий день, когда к нему рано-рано утром, как и он сюда попал, вышел очередной, последний мышь, как ты нас всех обзываешь, они в обед создали из себя первичное сообщество. А к вечеру к ним на запах варева вышла женская тройка — две мамочки с детьми, и девушка-медик.

Кстати. Сразу выскочило из головы. Весь этот анклав был тут представлен жителями двадцати четырех областей Украины — по одному от каждой. Что и привело чуть позже к его развалу, не смотря ни на что.

— А что с нашими земляками такого могло случится, что не удержались все вместе?

— Тоже, что и там, дома. Но! По порядку. Утром четвертого дня к складу, на звуки музыки, которую они специально включили на попавшем планшете, что был в сумке медички, вышла ещё одна тройка. На этот раз она была чисто мужская, составившаяся из представителей уже южных областей. И это была их предпоследняя удача. Обговорив между собой все нюансы взаимодействия, и вхождения пришлых в первоначальный состав, четверка парней парами разошлась по окресностям. Первыми были найдены северяне — сумчанин, черниговец и харьковчанин, что без раздумий согласилась на объединение. Вот они все и составляли ту часть сообщества, которая сразу проголосовала при начале развала против его инициаторов.

Потом, в течении всего нескольких часов, было приведено четыре группы, составленные из жителей центральной и западной части страны. Вначале все единогласно решили быть одним сообществом, получив за это кемперную восьмиместную палатку. Но эта счастливая идиллия продолжалась только одну декаду — и на четырнадцатый день с начала этого Эксперимента произошел первый серьезный скандал с парнем из Донецка и женщиной-луганчанкой. На их несчастье, основная масса адекватов была у моря — кто рыбачил, а кто просто купался. Так что эту пару лупило сразу десять или, даже, двенадцать человек. Хорошо, что хоть обошлось это избиение без серьёзных травм, но синяки на их лицах видны до сих пор.

Несмотря на то, что конфликт, вроде бы, был улажен без особых проблем, на следующее утро они избили одессита и женщину из Днепра. А уже ближе к обеду ещё одну, запорожскую многодетную мамочку, и заявили о своем уходе от остальных. Держать никто и никого не стал — отношение к себе увидели все остающиеся. Им отдали палатку, ту посуду и вещи, что они принесли в общий котел, часть продуктов и конечно плиты терминала. И на такой траурной ноте расстались наши земляки.

Но и это не было концом всех проблем. Ушедшие всего за пару дней перегрызлись уже друг с другом, и разделились на два лагеря. Восемь человек оказалось в одном, и четверо в другом. А потом, и те, и те, по очереди — как по графику, стали кошмарить основную группу. Требуя себе и особых условий, и раздела оружия — хотя ни один из них с ним на Платформу не попал. Да много чего ещё. В последние дни они вообще поехали кукухой — стали из-за деревьев закидывать склад-дом камнями, не давая ни на минуту расслабится, так как было несколько попаданий и по людям.