- Все хорошо, Аннушка, все хорошо.

Аджитка же вообще сделал вид, что его здесь нет. Швартовал моторку, перебирал какое-то барахло в рундуках, осматривал мотор – в общем, был ужасно занят ровно до тех пор, пока я, наконец, не проревелась и не успокоилась. А как почувствовала, что все, что отпускает, то скинула кроссовки, вошла в теплое море, плеснула в лицо пару пригоршней воды, смывая следы слез. Потом обернулась и, всхлипнув по инерции еще пару раз, опять обняла Михалыча:

- Спасибо.

- Не за что, внучка, - мягко ответил он.

А потом были сборы.

Лодочный мотор мерно тарахтел на корме, я сидела на решетчатом пайоле, привалившись спиной к дюралевому борту. Том лежал у меня в ногах и, кажется, спал. По крайней мере, глаза у него были закрыты. Впереди тянулся катер Аджитки с трофейной лодкой на буксире и француженкой так же, на пайоле. Вот, кстати, странно: уже сутки пошли, как мы с ней, вроде бы, знакомы, а имени ее я не знаю. Зато с бабулькой, которая сейчас сидит на банке у мотора, мы очень мило пообщались.

Она появилась неожиданно. Мы уже почти собрались, ждали только Аджитку: он пошел наверх, собрать трофеи с Карлайла, и вот-вот уже должен был вернуться. Только вместо веселого индуса на тропинке перед домиком появилась миловидная худощавая старушка. Даже на вид было понятно: не простая бабушка. Не ведьма, конечно. То есть, я имею в виду, ничего такого потустороннего в ней не было. Но – сильная. Это прямо чувствовалось: и в движениях, и в положении головы, и в манере речи.

Она остановилась, не дойдя до меня трех шагов и произнесла по-английски ровным, спокойным голосом:

- Добрый день, дамы и господа.

- Добрый день, - ответила я. – Миссис…

- МакНелли. Эбигайл МакНелли.

- Очень приятно, называйте меня Анна. Мы в ближайшее время собираемся покинуть это место, так что я предлагаю отложить все объяснения на более позднее время. А сейчас, если вы голодны, могу угостить вас армейским сухим пайком.

- Благодарю вас, мисс Анна, - фыркнула пожилая леди. - Я не настолько хочу есть, чтобы давиться военными деликатесами. Могу я чем-то помочь вам?

- К сожалению, нет. Но если у вас есть какие-то знания в области медицины, осмотрите двоих наших пациентов. Моих невеликих умений хватило только на перевязку.

Миссис МакНелли, не говоря ни слова, прошла мимо меня в бунгало и спустя минуту вышла обратно.

- Мисс Анна, насколько я могу судить, вы сделали все правильно. По крайней мере, в рамках тех средств, которые у вас были. Остается надеяться, что там, куда вы сейчас отправляетесь, имеется должным образом оборудованная больница с квалифицированным медперсоналом.

- Ну да, примерно так, - покивала я.

- Вот и прекрасно, - подытожила миссис Эбигайл. А теперь, если позволите…

- Мисс Анна! – радостно прокричал Аджитка, размахивая трофеями: винтовкой с оптическим прицелом, длинноствольным кольтом в кобуре и охапкой окровавленных тряпок – всем, что осталось от выдающегося американского бизнесмена, ковбоя и, по совместительству, главного бандита мистера Карлайла.

- Мисс Анна, я все собрал, можно отправляться!

- Вот и замечательно. Увы, миссис Эбигайл, оставаться здесь мы больше не можем. Разве что… Аджит, помоги миссис МакНелли найти ее плиту поставки.

Индус и пожилая леди скрылись в лесу, а я потащила барахло в лодку. Собственно говоря, паковать особо так было нечего, только добытые у бандитов вещи да двух раненых. Сам же Донован был гол, как сокол. Все, что у него было до нашей с ним встречи – это та одежда, которая оставалась на нем. Не знаю, почему он не смог себе выкроить несколько грамм веса поставки хоть на тот же нож или, скажем, на новые кроссовки. Неужели он был настолько непрактичен, что все полтора килограмма изводил на еду на двоих человек? А ведь он и рыбу ловил, так что мог себе позволить и побольше. Впрочем, сейчас это ничего не значит. Если решит в итоге остаться один – пусть его. Если же нет – я вполне смогу распорядиться тремя килограммами на двоих. Млин… я же сейчас для этих инопланетян все равно, что не существую! Ну да ничего, обойдемся.

Пока я размышляла, вернулся Аджитка с пожилой леди весьма потерянного вида и плитой поставки. Быстренько перенесли раненых в лодки, уселись сами и двинулись в путь. Миссис МакНелли отсела подальше: после всего, что ей вывалил на голову наш индус, ей требовалось время, чтобы переварить информацию. А я плюхнулась на пайол рядом с Михалычем и приготовилась слушать занимательную сагу под названием «Три дня без королевы».

В принципе, все было именно так, как я и ожидала. Когда утром меня не нашли в доме, поднялся чудовищный переполох. Еще бы: королева пропала! Но те немногие, кто был в курсе, нашли и письмо для Михалыча, и ответ от Карлайла и сделали из всего этого правильные выводы.

Следующий сеанс массового помешательства произошел чуть позже, когда Михалыч с Аджиткой собрались в погоню и уже готовили к выходу катер. У всех людей в группе на интеркоммах одновременно появилась одна и та же надпись:

У группы есть трое суток для выбора нового главы.

Что тут началось! Половина людей бегала и рыдала, другая бегала и орала. И в этот самый момент на горизонте появился парус. Народ разом успокоился и принялся готовиться кто к обороне, кто – к новому рабству. Часа через три парус превратился во вполне приличных размеров яхту с условной меткой на носу. Яхта привезла нашу пропажу: четверых мужиков, да француза-радиста, того самого Пьера Дюбуа. Капитаном яхты был некий Серега. Не то гопник, не то еще кто, но синьки на руках у него хватало. Неясно, каким капитаном был этот Серега, но бабником – первостатейным. Едва на берег сошел, как давай на наших девок зариться, а у самого на яхте красотка на красотке сидит и красоткой погоняет. Правда, управа на залетного Казанову нашлась быстро. Достаточно было шепнуть его девкам пару слов, как они своего мущщинку приструнили, окоротили и под строгий контроль определили.

Спасибо тому Сереге и на словах сказали, и материально оделили – из моих тайных погребов. Но главное – народ в ум вошел, и нормально выборы провел. И знаете, кто теперь главный начальник на острове? Вот в жизни не поверите: Борюсик! Он, конечно, сильно переменился, но я не подозревала даже, что настолько. Впрочем, пусть его. Люди выбрали, людям и бедовать в случае чего. А Михалыч с Аджиткой наутро чуть свет в катер погрузились – благо, все уложено было еще накануне – и пошли по моим следам. Где остров найти, как фарватер отыскать – в моих записках все было сказано. Собственно, все главное было сделано. Группа сохранена, ответное письмо Карлайла тому мужику – Коту, что Серегу на выручку послал, зачитано. Теперь дело шло к организации совместной экспедиции для помножения на ноль оставшихся бандитов Карлайла, это могло и без егеря обойтись. Индус, кстати, тоже себя считал мне обязанным. Если не жизнью, то уж свободой – наверняка. Так что эти двое втихаря, поставив, правда, в известность Дзетту, свалили. Если не удастся меня освободить, то хоть отомстить. А если информация оказалась правдивой и там есть портал, то узнать это наверняка.

Наверное, мы бы и сами справились. Тем более, что появилась миссис МакНелли, вполне целая и здоровая, в отличие от всех остальных. И, рано или поздно, набрали бы нужное количество бензина, чтобы сесть в лодку и вернуться на мой остров. Но случилось так, как случилось, и я этому очень рада. И не только я. Вон, Михалыч, с большим интересом посматривает на миссис МакНелли. Рассказывает, на вопросы мои отвечает, а сам нет-нет, да и стрельнет глазами на корму, где боевая бабулька мозги в кучку собирает. И что-то мне подсказывает, что постарается он с ней замутить всерьез. Любовь там или не любовь, а интерес – он мне ясно виден. И, кажется, даже взаимный.

Теперь я знаю, что такое триумфальность. Когда лодка причалила к пристани нашего острова, все без исключения население высыпало на берег – встречать. Шум, крики, махание руками… Аж голова разболелась. Ну а что делать пришлось подниматься на условный броневичок и толкать короткую, но емкую речь: мол, неприятель был хитер и силен, но мы оказались хитрее и сильнее. Теперь ворог изведен под корень, а в отряде пополнение: милая старушка с железным характером, раненая в ж… в ногу блондинка и героический ирландец, который закрыл меня от вражеской пули собственным филеем.