— Ну и что полезное ты в тот раз выходила?

— Ага! Так тебе и расскажи. Кстати — я своей болтовней тебя от собственных, и, вероятно, важных проблем, судя по тому, как свободно общаешься со своим далёким руководством, не отвлекаю? Ведь уже минут десять, как я тебя развлекаю своими россказнями?

— С чего бы это? Я очень внимательно выслушиваю историю попадания и не оскотивлевания и первого человека и сообщества, с кем сам лично общаюсь. Тем более этот человек и его сообщество вероятнее всего, вольно или невольно, но войдет в состав нашей Независимости.

— Нифига себе наглость! Не спрося, нас пытаются женить. О, как? А как это понимать — первого… с кем лично общаюсь?

— Спрашивать о вашем согласии или не согласии, поверь, ещё очень рано. Всему свое время. А как понимать? Очень даже просто. Обычно такого рада беседы проводит с претендентами наш Командир. Вот она, по всему видно, хотя я и знаю её с малых лет, наработала за прошедший месяц в этом столько опыта, что лично мне и не снилось.

— Хмык? Неужели у тебя, Иваныч, ваш Глава, или как ты на него сказал Командир — женщина?

— Да-да, но скорее всего — девушка. Она только чуть-чуть постарше тебя.

— И ты ей подчиняешься? Во всём?

— А чего тут такого? Она своим трудом, имиджем, настойчивостью, да и всем остальным — заработала такое право.

— И сколько же вас таких, во всем подчиняющихся бабе?

— Да скорее всего на этот момент наверное уже человек триста, тем более с мелочью. А что?

— Ну нихрена себе! И это вы всего за месяц столько нашли и уговорили к соединению с собой одиночек и малых групп? Как так?

— А у вас сколько людей?

— Ну вообще-то это и правда тайна. Но раз пошла такая пьянка… Семьдесят два человека. Но на головном острове, на Выборге, нас постоянно проживает всего лишь чуть больше сорока человек.

— А почему это так?

— Может быть я всё-таки закончу свой рассказ? Или ты так спешишь? А в нем, в свое время, и будет раскрыт секрет, почему у нас именно вот так, а не иначе.

— Блин блинский. Со всей широтой русской души я перед тобою извиняюсь. Продолжай — надеюсь, сильно надеюсь, что больше прерывать не буду.

— Ну так вот. Так как, с одной стороны горку свою я уже частично осмотрела, то разумно решила продолжить это дело по кругу, стараясь ни на что постороннее не отвлекаться. Но, как можно было сразу догадаться, этот мой вариант не прошел — незнакомого и интересного вокруг было столько, что лишь успевай крутить головой. Тут были и разные-разнообразные пальмы, и не поодиночке они росли, а целыми рощицами одного типа или сорта. Точно и правильно в этих деревянных терминах не разбираюсь — так как не садовод с дачником впридачу уж совершенно. Нашла и лимончики, дикие, маленькие, и кислые до ужаса. И на мандаринки в другом месте напоролась — но эти были сладенькими и приятными, несмотря на всё тот же мелкий размер. Видно все они были из породы дичек. Так они ж, вроде говорят, не деревья.

Вот так, топая по ровным местам, и перебираясь через овражки с редкими завалами сушняка, а то и обходя всяко-разные кустарники — и с разными там растущими ягодками, а то и колючие до ужаса. Как будто это обычная русская акация, но не привычная, южная деревянная, то есть высокая, а низенькая — кустиковая, кустовая. Раз в такую пакость с размаху влетела, хорошо что хоть не глубоко — но выбралась с огромным трудом, зато практически без потерь, если не считать за такие пару-тройку колючек, что застряли в штанах. И вот, пробираясь по кругу этой моей возвышенности — а я уже практически смирилась с тем, что судьба-жестянка забросила меня к хренам собачим неизвестно куда, и тем более с какой целью. Вдруг неожиданно вываливаюсь на продолговатую поляну — что, как впоследствии мы определили, была расположена практически на противоположной стороне холма, относительно ближнего берега моря. И вижу практически в её центре рубленую сараюшку, и буквально сразу же определяю, как говорится — на глаз, что она тут стоит буквально несколько дней или же недель.

С чего я сделала такой вывод? Не догадываешься?

— Я те чё? Следак? Или детектив какой?

— Ндааа??? Это же элементарно, Ватсон! Ведь брёвна, из которых её там собрали — беленькие, только-только вышедшие из калибровочного станка.

— А ты откуда такие тонкости деревянного строительства знаешь? Кстати — а сама-то кто по специальности?

— На твой последний вопрос отвечу чуть попозже. А на первый — сразу. Во-первых: я родом из тех краёв, где подобных образцов старого и вообще старинного зодчества ещё валом осталось от наших предков. Во-вторых: у моих родителей родня почти вся деревенская, и живёт-проживает в домах именно такого типа. Насмотрелась за всё своё детство и юность с головой на подобные изыски. И, в-третьих: старший брат моего парня, там, дома, несколько лет назад со своими друзьями организовал компашку по строительству на месте заброшенных хуторов небольших поселочков для отдыха тех, кто при не очень больших деньгах, в старорусском стиле. То есть — с рублеными строениями. И мы не единожды в таких сами отдыхали. А почему они поставили упор на не очень? Так и это просто, если чуть подумать. У тех, у кого бабасиков валом, такие базы отдыха были давным-давно. Это если в нашей местности. А так, вообще, наши доморощенные нувориши предпочитают отдыхать на югах — как минимум, это у турков. А обычно в Эмиратах, на Гаваях, или в Индонезии. А люду попроще и такие апартаменты за высший сорт шли. Вопрос ясен?

— Полностью.

— Вот и хорошо. Прикинув на глаз — от моего места, где я стояла, до постройки примерно метров пятьдесят пять, может быть чуть больше. Но не более пары метров.

— Хмык!!! А откуда такая точность в глазу? Блииин! Забыл! Ты ведь стрелок с многолетним стажем. Правильно?

— Именно — в дырочку. Опыта хватит на путёвого спецназера с ликвидатором впридачу. Стала потихоньку к ней приближаться — но не напрямую, а скрадываясь и таясь, но это уже по своей многолетней привычке, и сразу вынула из интегрированного в камуфляж кармана-кобуры свой пистоль. Зачем? А по привычке. И именно вот эта привычка и спасла мне буквально через минуту жизнь. Сделав очередной приставной шаг, так и не вспомнила потом — какой? Пятый или шестой? Увидела — как практически у самой сараюшки из-за шикарного куста выметнулась туша бурого, нашего, привычного, медведя. Что с диким рёвом ринулся ко мне. Буквально несколько секунд я проспала — от неожиданности, а он за это время успел проскочить почти половину того пятидесяти метрового расстояния. И я на автомате, как в тире, вскинув руки с зажатым в них оружием, стала один за другим садить ему прямо в глаз. На пятом попадании он покачнулся, на шестом остановился — но за эти мгновения успел сократить дистанцию практически до плевка, метров до пяти. И на седьмом, последнем — рухнул, буквально пары метров не достав до моих ног.

Где стояла в тот момент — там и села. Истерика и мандраж со слезами случились в тот же миг — а приходила я в себя наверное до получаса. Все же далеко не каждый день приходится напарываться на такую животину, да и ещё вероятно, что она была в состоянии берсерка. Зато очнулась от всего того, что мелькало изнутри в глазах, от пренеприятнейшей вони, что уже оказывается некоторое время забивала мне нос и мешала дышать. Встав и оглянувшись, чуть сильнее принюхалась — и поняла, что этим противнейшим синтетическим запахом с сильно чувствующимся следом нефти несло именно от моего противника. А взглянув на него, увидела нелицеприятное зрелище — шкура на теле медведя уже неестественно обвисла, шерсть клочками сама по себе выпадала, и разносясь слабым ветерком, таяла буквально на лету. А его голова!!! Череп уже полностью освободился от своего кожного покрова, и сверкал голыми, буквально выбеленными костями. Премерзское, скажу я тебе честно, зрелище. Особенно для нашего, женского полу.