А во вчерашние места, то есть по южному берегу, старшим пойду уже сам, пока административно — хозяйственная работа руководителя не захлестнула с головой. Сюда ребят планирую взять еще больше, даже не учитывая то, что. еще вчера главмажор и одновременно Глава Питерцев Сережка Сажин заявил о своем желании. Оно было в том, что их тройке в обязательном порядке нужно эвакуировать свои староземельные стволы в крепость. А так как они не сказать, что сильно легкие, то кроме одного его туда пойдет и дружбан Сеня Лялин, который из их компашки самый сильный. И кроме них, со мной идет четыре тройки новоявленных поисковиков — из них всего трое тех, что пришли сюда со мной, а все остальные новички.
Почему так?
Все очень просто. И командировочных с опытом у нас очень мало, и пополнение нужно обучать как можно быстрее — ведь не все время с нами будут люди с Независимости. Рано или поздно, но Оксана их все равно скажет возвращать — у неё и своих забот выше крыши. А мне, начинающему Главе, нужно иметь своих людей, хоть с небольшим, но опытом подобных рейдов. Так как площадь Руси, по меркам окружающих нас Забытых Островов, просто огромная, а обследовать её нужно будет по-любому. И не частично, кусками и урывками, а всю полностью, до самого её мелкого уголка или закоулочка.
И, судя по одному единственному, вчерашнему дню, посвященному первым походам за новичками с утра и до вечера, увеличиваться людской состав будет взрывными темпами. Почему? Все очень просто. Так как мы пришли сюда, как полноправные хозяева, не с самого первого дня эксперимента, а спустя месяц, когда все, кто мог и кто смог, объединились как минимум до уровня первого большого сообщества. Это до тех двадцати четырех человек, которых мы вчера и нашли.
А одно это значит — что не приходится собирать всех их в базовом состоянии, в виде троек. Это одно. И второе — теперь агитировать нужно не обособленных людей, а уже сдружившиеся, сработанные группы, которые разрешили внутри своего образования практически все проблемы. И если Глава сказал — да, то за ним пойдет не один, а сразу все. А одно это — какое облегчение.
Ну или с нейтралами… которым хочется со стороны посмотреть на наши действия, оценить их со стороны личной выгоды… подумать… подождать, чтобы их еще поуговаривали… и выбить этим себе особое положение… или расположение. Но, как я решил, обдумав случившееся с группой бульбашей — наземников, то подобному не быть… Все, полностью все, должны быть в одинаковом положении — чтобы не было перетягивания каната благ с одного на другого…
Тут правда выплывает такая, не очень приятно пахнущая проблемка… Типа того — а что нам делать с азиатами? Ну с теми узбеками да таджиками, что три недели успешно рабствовали у Томской блататы. К нам они идти на отрез не захотели. Ну это может быть временно? Но у меня самого, не понимаю от чего так, к ним резкая антипатия… Может быть потому, что пришлось в поездках по России, которых в последние пару лет у меня было штук пять, видеть — как они относятся ко всем не своим. Как к врагам народа… низшей расе… ну честное слово. И выселять их без причины нет желания. Но и оставлять тут — категорически нельзя. Они непредсказуемые слишком уж люди… ну вот совсем… Ну да хрен с ними — в наши первые дни, когда мы тут только обосновываемся и обустраиваемся, можно такую проблему отложить на некоторое время в сторону.
Вместе с моей группой идет трое мужчин постарше, у которых кроме стволов на вооружении есть и очень специфический инструмент. У них на плечах лежат обычные лопаты, неизвестно для чего принесенными с собой переселенцами. Зачем? Вот им они как раз и в пень не вперлись, если говорить на дворовом жаргоне. Но так захотелось именно мне. Вспомнился вчерашний поход по колее, страшно напоминающей собою древнюю, занесенную за неизвестно сколько лет, десятилетий или столетий грунтовыми наносами. Вот и решил сделать пробные вскрытия в нескольких местах — чтобы убедится, прав я или мне это только привиделось.
Первую попытку провели, пройдя почти половину просеки в лесу. И что при внимательном рассмотрении нас всех удивило — так это то, что полоса, по которой мы шли, была практически одинаковой ширины, в четыре шага. Так она и приподнята над всей окружающей местностью примерно до половины колена, может быть чуть поменьше, и с покатыми краями. И в этот момент металл лопат работающих звонко стукнулся о камень. Как только они чуть расчистили совсем небольшой пятачок у самого склона, и мы туда воткнули свои любопытные взгляды — то ошалели все.
— Нихрена себе? — раздался чей-то возглас, — так тут каменная брусчатка. И судя по её цвету, это не песчаник, а гранит. Практически такая, как и на свободных от земли участках
Вторую пробу сделали на выходе — и все повторилось. Ещё один раз у самого моста и сразу за ним — и везде под хорошим слоем земли сантиметров в двадцать, густо переплетенной корнями травы, мы обнаруживали все тот же, ровный сверху, аккуратно уложенный камень.
— Ну что? Пройдете с нами дальше? Или вернетесь? — задал совсем чуточку провокационный вопрос. Видя по их лицам, что любопытство берет верх.
— Скорее всего проводим до второго ручья — может быть там тоже был мостик, как и тут? А раскопав край, найдем хоть его останки? — чем убедили в своем желании принести пользу не только в этой малости, но и провести хоть импровизированные, но археологические раскопки.
— А очищать всю ширину тракта от наносов?
— Вот это пока делать не стоит — свободных людей мало, и для всех есть и другая, более важная работа, — и этот ответ всколыхнул пласт мыслей об отказниках — среднеазиатах. Принуждать конечно я их не стану, но как только, так и сразу они в полном составе получат именно этот фронт работ. Мужского пола там вроде больше двух десятков — так что мотивированный надсмотрщик заставит их в день проходить минимум сотню метров. Найти еще штук пять корчагинских тачек, и пусть не сваливают грунт тут же, а вывозят чуть дальше. Под деревья, не захламляя обочины.
— Уговорили. Сам чуть сглупил, — а в ответ услышал практически слово в слово то, о чем чуть раньше размышлял, — и этот совет правильный. Но немного подождем — чтобы не нам принуждать их, а они сами попросятся под крышу…
И как в воду глядел. Еще вчера, получили, после того, как мы уже ушли, очередной отлуп от охранников у Безымянного, неудовлетворенные случившимся ястребы с той стороны Днепра. То есть, проживавших на правобережье этой огромной реки. И разделились окончательно — четверка осталась на месте, и продолжала кошмарить часовых, а остальная их часть, большАя, пошла на запад, уходя подальше от столь, наверное по их понятиям, агрессивных людей, населявших крепость.
По очереди, пытаясь всунуться к домикам — складам, они вначале получили отлуп от Приморских, мелкой дробью по ногам. Чуть позже снова напоролись, теперь уже на Псковских, и некоторые из них там получили в мягкое место уже дробь, хоть и на излете. Вслед за этим были злые на всех посторонних Питерцы, и наконец, уже в самих сумерках они вышли к узбекам. Надавав им чувствительных тумаков, чтобы не перечили, а потом угрожая оружием, которое они в свое время скрыли, хотя то и было без патронов, выгнали всех из деревянного дома. Забрав его полностью для себя.
Утром, поднявшись, как и мы сами, с первыми лучами солнца, повторно, чисто для профилактики, дали бывшим хозяевам жилья чертей, и узнав, что рядом есть таджики — часть из них отправилась приводить к покорности и их. Раздавая, при каждом удобном случае, им всем не просто сильных тумаков, а банально избивая. Били в основном женщины, и только парней, а их мужская часть отличилась, как и бандиты Томских. То есть тупо насиловали безответных азиаток…
Все это мы узнали уже чуть позже случившегося — только когда сами туда добрались. А в самом начале мы разделились — со мной осталось две группы парней, а еще пара ушла вглубь лесного массива. Проверять пока условные вторую и третью линии, то есть уходя дальше от берега на три и шесть километров. Естественно — что все эти расстояния были очень примерными. А мы, двигаясь к месту обитания неруси, встретили невдалеке от их склада, еще на тропе, сбежавших, как чуть позже узнали, от повторного ужаса двоих девушек — узбечек, которые относительно сносно могли разговаривать на великом и могучем. Конечно не на матерном уголовном, а на обычном русском, хотя и с чудовищным акцентом, уже этим показывая отношение в их родной стране ко всем иноязычным…
