- Все намного хуже, чем даже можно себе представить в самом страшном сне. Ну ладно. Замяли. Так как? Собираем народ?

- Конечно. Сейчас вот только отдам соответствующее указание нашим сестричкам...

- Приветствую всех вас, с прибытием в нашу спокойную и мирную гавань под названием сообщество Независимость, - начала я свою речь после того, как все пришедшие расселись вокруг столов, - о его становлении сейчас рассказывать не стану. Считаю, с полной в том уверенности, что с тем периодом познакомится у всех желающих возможностей будет ещё много. Пока же я хочу вас всех поставить в известность – что лодырей и тунеядцев у нас нет. Вообще нет! Работают все полностью, принося своим трудом, в зависимости от специальности, знаний и опыта, пользу объединенному коллективу. Согласны с такой постановкой вопроса? Не слышу ответов?

- А если я преподаватель? – первой отозвалась женщина средних лет, сидевшая во втором ряду у самой стенки, - где же мне тогда работать?

- Вы, видно, ещё очень плохо познакомились с нашими людьми. Ведь правильно? – и увидев её неуверенно подтверждающее покачивание головой, продолжила, - у нас, тут, есть уже более сотни детей, тем более, разного возраста – от тех, кто только должен идти в школу. Но вот их-то, как раз, совсем немного, чуть больше средне и старшеклассников, от третьего-четвертого-пятого, и до девятого-десятого, одиннадцатого классов. Так что работы с ними хватит с головой. И вам и всем другим вашим коллегам-педагогам, когда они у нас ещё появятся. И, да сразу не волнуйтесь – вы у нас уже не одна учительница.

- Ну а если у меня вообще редкая и не очень нужная профессия? – спросил вдруг среди полной тишины худощавый мужчина лет сорока, - что тогда?

- А кто вы? Специальность?

- Ну? После службы, отучившись в профильном техникуме, трудился в небольшой типографии корректором, а последние годы и одновременно к нему наборщиком компьютерных текстов перед отправкой их в печать. Что мне предстоит делать? Огороды копать? Или рыбаком становится?

- Зачем впадать в такие уж крайности? Так и будете работать в книгопечатаньи. У нас. Если вас это устроит.

- Как это? Не понимаю? Зачем тут нужно такое?

- Как это – зачем? Во-первых, занятость всех и каждого. И не дурными занятиями, типа – круглое таскать, а квадратное катать, а тем, чем он или они принесут максимум пользы. Всем. Нам. А второе – книги нужны в школе. Планируется, правда через время, помимо обычных занятий для детей, организовать у нас ПТУ, для обучения взрослеющей детворы нужным специальностям, и взрослых – переучивая на то, что всем нужнее и востребовано. Разные справочники – которые всегда нужны, и всем. Художественная литература, оттуда, с Земли. Все это у нас уже есть, но всё оно только в электронном виде. Но только на него надеятся не стоит, вдруг чего накроется? Так что – всё должно быть только в бумаге.

- А на чём же всё это делать? – с ошалевшими глазами спросил тот, - ведь не просто руками? Оборудование, хоть какое, но нужно?

- У нас уже есть четыре принтера и пара МФУ-шек, тем более все они лазерные. А если вам жля работы понадобится что-то другое – возьмем и его в заказ.

- А рабочим что делать? Фермерам? Продавцам? Водителям? – посыпались со всех сторон вопросы.

- Не переживайте. Найдем работу по душе всем.

- Ну неужели и репортеру найдется что делать? – пискнула из ближнего угла мелкая, но шустрая девчонка.

- Естественно! Будешь выпускать у нас вначале ежедневную стенную газету, но интересную. Обязательно интересную и обстоятельную. А чуть попозже доберемся и до периодики. Устраивает? – и та в ответ закивала так, что я даже испугалась – чтобы её голова случайно не отвалилась.

Все зашушукались между собой, зашевелились, стали друг с другом тихонько обмениваться мнениями – это я так думаю. Потому что большая толпа своими разговорами, хоть и не громкими, создала такой фоновый шум, что вычленить из него отдельные слова было практически невозможно. Но, тем не менее – у всех, даже у раненых, появился явный стимул для того, чтобы увидеть впереди, в своём будущем, светлую полосу бытия.

- А о военных что же вы промолчали в своей речи? – задал интересный, гарантированно, что не только ему одному, вопрос приковылявший на наши посиделки самым последним кап-раз Кошкин.

- И морякам, и сухопутникам, вам всем-всем работы по специальности, я это гарантирую, будет столько – что мама не горюй! Как вы все уже давно и прекрасно поняли – тут совсем не райские кущи, и не ангельский сад с его гуриями.

- Ну да, - зашумели со всех сторон.

- Никто не успел даже разобраться в сложившейся ситуации с переносом в Эксперимент, как почти сразу же попали под пресс чеченов, - добавила ко всему этому сидевшая за вторым столом второй молодости женщина, - неужели у вас вначале не так было?

- Хороший вы вопрос задали. Но. Вначале, будьте так добры, представьтесь.

- Анна Сергеевна. Моя фамилия Орлова. И мне уже сорок восемь лет.

- И кто же вы были там? Кем пришлось трудится в том мире?

- Я – медик. Хирург по специальности, доцент медицинских наук. Сама из Екатеренбурга, и родом, и училась там, и работала. А последние годы вполне успешно совмещала клинику с преподаванием в университете.

- Понятно. Ну с вами и другими вашими соратниками по специализации - будем общаться чуть позже. А сейчас я, всё же, отвечу на прозвучавший ранее вопрос.

Почему не так? Именно с такими целями на наш тогда базовый, очень небольшой по сравнению с этим, остров, пришли… ага, тогда – враги. А сейчас – они нам стали верные друзья.

- И как же это у вас так вышло? – она вторично задала вопрос.

- Вот так и вышло. Смогли найти общий язык. Конечно, не с первого раза, и, даже, не со второго, но смогли.

- И больше к вам никто не приходил?

- Приходили. И не раз, и, даже, не два. Да ведь и вы все сами были освобождены именно в результате ответки, что наша боевая группа оперативного реагирования быстро нанесла Ичкерийцам. Ведь так? Так. А почему всё у нас и у вас случилось вот именно таким образом, сказать точно не могу. Хотя, почему ж нет-то? Могу! За себя и за своё сообщество ответить есть что. Можно так предположить, что в начальный, самый важный и трудный период своего становления мы ни единого дня не сидели на месте. Парни ходили в рейды по островам, выискивая людей, которых можно было, и, тем более, нужно было – перевозить с их скудных мест попадания в этот Эксперимент уже к нам, сюда.

А все свободные девушки-женщины не только были заняты на кухне и в столовой, но и основная их часть ходила, да и до сих пор ходит на обследование территории Независимости, и её картографирование. Помимо этого они же несут службу на НП – наблюдательных пунктах, что стоят на обеих наших горках, Большой и Малой, не просто отбывая там время, а следя за экранами радаров, работая на радиоретрансляторах, ну и ведя визуальный контроль омывающих наши берега морских просторов.

Вот так мы и жили тут всё время между налётами. А там, отражая их и теряя в схватках своих друзей, я так считаю, закалялись - и мы сами, и, тем более, наши характеры. Ну а отбив очередной налёт, всегда наносили ответный визит неудачникам. А так как ими все три основных раза были представители мусульманского мира, то зная их привычки по отношению к иноверцам, всегда проверяли принадлежащие им земли на предмет рабов, ну или, как в вашем случае – пленных.

- Нет! Вы не правы! - опять же со всей экспрессией воскликнула Орлова, - нас там с самого первого мига, как только захватили, считали за быдло, просто за говорящий скот... - и расплакалась в конце.

- Тем более – вы все это прекрасно понимаете.

- Да была у нас троица демократо-либерастов, - отозвался уже знакомый мне Кошкин, - попавшая именно в нашу группу. Вот они-то и запели песню в самом начале, как только нохчи пришли в первый раз – что нужно принять их предложение, влиться в чужую группу. И, мол, всё будет хорошо. И, даже, очень прекрасно.