— Да где их взять-то, специалистов таких? Они ведь в эти времена редкость огромная.

— Оксана недавно сказала, что если задуматься о каким-то деле, не бросовом, а реально нужном всем — то в самом ближайшем времени программа, которая следит за всеми нами у небесников, подкинет тех, кто для этого требуется.

— Да ну его! Не верю в такое. Бред.

— Понимаю. Но пока сам не столкнешься с подобным, ни за что не поверишь в эти слова. Что еще можно? Ну например… В обоих левых и одном правом складских блоках сделать только жилье — оно очень скоро понадобится, и в большом количестве. Последнее отвести частично под склады, частично — внизу под распиловку бревна и сушку доски, а вверху под столярный и плотничий цеха.

— Откуда такие необычные познания у девушки?

— Принимала непосредственное участие в строительстве моего красавца.

— Так ты что? Не просто его капитан, но и владелица?

— К сожалению, только кэп, — и Вика рассказала всю историю, и свою биографию вместе со службой, и как строили шхуну, и для чего она была предназначена. И, конечно, всю трагедию с их попаданием в Мир Забытых Островов и этот эксперимент, — так что после гибели его полноправного хозяина, Меркурий стал достоянием сообщества Независимости, так как именно их люди помогли нам спастись и приняли к себе как родных.

— Понимаю. Нас вот тоже Ярослав позвал к себе, даже не раздумывая и ничего не зная ни о ком.

— Не переживай. Со своим следующим рейсом привезу сюда начальника службы безопасности, к тому же с огромным опытом работы в этой службе. Пришлось познакомится с её методами — впечатлили.

— Вот это очень хорошо…

— Но она в основном будет заниматься людьми Ярика — а за вами только приглядывать да помогать в особых случаях.

— Так СБ-шник — женщина?

— Ага. Капитан, бывший начальник городского отдела Службы Безопасности Украины.

— Но почему не наш? Наша… Не русская?

— Кто попался, того и взяли. Но женщина с умом и благоразумием. Наводить тень на плетень, а тем более мутить воду — гарантированно не станет. И я верю мнению Ксюши. Она пока ни разу не ошибалась в людях.

— Ладно. Обо всем этом позже будем разговаривать. Хотя и интересно о той вашей Независимости с её Главой больше узнать. Если, как ты говоришь, основную массу этих помещений сделать жилыми, складскими и остальным, то куда посадить твоих обувщиков, плетельщиков, вязальщиков да швей — мотористок?

— А именно им вот те домики вокруг площади и пойдут. В самые ближние от пирса найти и посадить самых шумных мастеров — по мелкой металлической посуде, кузнецов или медников. Уже забыла, как они правильно зовутся. Дальше — гончаров, потом обувщиков, вязальщиков — плетельщиков… А дальше — сам разберешься. Но самыми последними, у большого здания, должны быть только ювелиры…

— Неужели ты думаешь, что они тут понадобятся?

— Пока есть женщины, то будет их красота и любовь к украшениям. А материал для них найдете — ведь это вам, мужчинам, придется нас ублажать и дарить цацки. Поверь — не скоро, но это будет…

И её слова заставили меня задуматься. Но пока все эти мысли временно были отложены в дальний уголок памяти, до лучших времен. А мы с Викой занялись остальными постройками…

Здание в торце площади поражало своими размерами — оно полностью перекрывало все её ширину, то есть было стометровым с тремя входами внутрь. И как мы смогли его рассмотреть — состояло из отдельных секций. Центральной, шагов в двадцать шириной, и равных по размерам боковых крыльев. Парадный вход со всего парой ступенек, он и был парадным. С небольшим козырьком, опирающимся на квадратные, сложенные из все того же камня колоннами. Большой, относительно, комнатой за дверью — вот не знаю, как она должна была называться в старину. Фойе? Это уже из новых веяний. Тамбур? Не подходит — он обычно небольшой. Подъезд? Тем более. Хотя лестница наверх, притом каменная, есть.

Пол, или полы. Точнее — перекрытия над подвальными помещениями, куда вела отдельная лестница, и этажами, было каменным. А если точнее, то бетонированным, с ровным слоем отходов от почивших во времени деревянных перекрытий. А дальше, именно тут, в этой секции, есть и входная дверь, и в боковые короткие коридоры с несколькими кабинетами и небольшими залами. И отсюда же берет начало лестничный марш и в подземелье, и на второй этаж, светящийся своим отсутствием потолка и крыши, и ведущий в центральную башню, на все её три яруса, заканчивающиеся на самом верху оголовком маяка. А тут, на самом низу, по совету все той же Виктории, мы нашли достаточно удобное помещение под будущий зал терминала поставки. Не знаю, зачем именно такое большое, но она сказала, что подобное посоветовала сама Глава Независимости.

Осмотрев боковые крылья, увидели почти что одно и тоже. То-есть, вход внутрь, но попроще, только с одной дверью без крыльца, но с козырьком. Небольшое помещение за ней, боковые коридоры и каменная лестница наверх и вниз. И только тут мы оба осознали — ведь двери-то есть. Тут — есть. А во всем остальном, нами осмотренном, не было. Но присмотревшись к ним, по крайней мере я стал догадываться — что это или дуб, или еще что попрочнее. Потому что даже укол лезвием ножа, который привычно был в карманчике камуфляжа на предплечье, не оставил даже маленькой отметки…

Последнее здание на этой площади было чуть меньше, чем предыдущее, и правда вначале похоже на наше современное кафе или небольшой ресторан, но с кабинетами на втором этаже. И только походив по нему внутри, при этом осмотрев внимательно, насколько это было возможно — слова впервые его увидевших сами собой всплыли в моей голове:

— Старинная корчма, а не современная забегаловка для моряков.

И это скорее всего было правдой. Хотя? Да фиг его знает, как мог этот общепит называться в те времена. Может быть корчма? Не знаю. Но судя по предварительному осмотру, тут есть центральный зал, метров в шесть глубиной, и десятка полтора — два шириной, но вместо мебели — только труха на полу. Посредине у задней стены каменная стойка высотой почти по грудь, с проходом за неё только с одной стороны. Тут же, совсем рядом с ним, вход в заднее помещение — кухню, но не с привычной печью с чугунной плитой, а с очагом на пять отверстий разного размера. Как сказала Вика — это под большие котлы, готовить на солидную толпу едоков. В конце его нашли дверь, снова, как и входная, на удивление практически целая, что вела скорее всего в склад продуктов.

И в правом дальнем углу зала — шаговой ширины лестница на второй этаж, опять-таки без потолка и крыши. Но только оказавшись там, я окончательно убедился, что это — память старины далекой. Это помещение было не с кабинетами для отдельных групп посетителей. Тут оказались жилые комнаты, по сторонам от центрального прохода, на всю его длину, и туда, и туда, были видны только открытые двери, одна за одной. И зайдя в самую первую, что попалась по пути, все мы убедились в древности этой постройки. Не было ни привычных нам дверных ручек, и обычных последнюю сотню лет на земле, ни замков — ничего знакомого. Проушины снаружи, для навесного замка, и железный засов изнутри, размером в половину ладони, и почти в полпальца толщиной.

О том, что это жилье для, так сказать, бюджетных жителей. Или может быть постояльцев? Я догадался только тогда, когда нашел удобства… в торце прохода, с каждой его стороны, был раньше отгорожен деревянной стенкой закуток, с дыркой в полу в одном углу. Над ней, в стенной нише стояла дубовая бочка литров на сто, примерно, с дубовым же краником — пробкой, смотрящим в ту же… бездну для человеческих отходов. А в другом углу бочка, все еще живая и целая, спустя прошедшие множество лет, была уже посолиднее. Объем её даже примерно не скажу, но при моем росте в метр семьдесят восемь она высилась мне чуть пониже груди, и судя по диаметру, вполне могла вместить в своих внутренностях двоих таких же, а то и троих.

— Вот это, — тыкает Виктория пальцем вниз, — в прошлом веке, я имею ввиду девятнадцатом, ещё в его начале — было отхожим местом. И ночлежки с такими удобствами считались престижными. В основном в те времена все это было на заднем дворе. И да, я не историк, просто любила в последние годы читать про старые времена, но не древние, а примерно с семнадцатого — восемнадцатого и позднее.