Да — да! Не удивляйся так сильно. Я уже после первого дня сообразил, что людей тут набросано устроителями много, и это очень слабо сказано. Так что будем создавать отдельные, локальные поселения, но только под общим руководством, еще не один раз. Просто поверь мне на слово…

А вообще, если такое будет получатся — не бери к себе чужих. По крайней мере тех, кто раньше был в составе союза, а потом заделался независимым. Гонора у них всех море, а толка нет и не будет ни какого. По крайней мене молодого и среднего возраста, кто вырос при нынешних властях и порядках. А вот европейцев, ну кроме там всякох хорватов с боснийцами, да поляков с румынскими цыганами — оставляю на твое усмотрение. Но сразу ставлю в известность — они есть и у нас, на Независимости, и у соседей на Победе. Что, не понимаешь — кто это? Будет свободное время — расскажу все, что сам о них знаю.

И вот сейчас, отправив все три привезенные с собой группы по отдельным для каждой маршрутам, стою у лееров, и размышляю — чем же закончится этот, самый первый в свою бытность новым Главой, поиск. И если с пятеркой огневой поддержки и зачистки относительно все было понятно — цель есть, противник определен, осталось только его отправить в места иные, точнее просто на тот свет. И с этим делом, я так считаю, они справятся нормально. То какие результаты будут у тех троек, что пошли вдоль берега на запад и восток — предугадать не может никто.

— Никита Сергеевич, — чей-то голос вдруг вырвал меня из плена мыслей, — а что дальше у вас по плану? — оглядываюсь, и вижу подходящую ко мне Викторию, капитана этой шхуны, со все еще перебинтованной рукой, но уже висящей поперек тела на перевязи.

— Вика — можно к тебе так обращаться? А меня называй просто по имени — Никита, и на ты, безо всяких политесов.

— Да не удобно как-то. Вы ведь старше меня почти в два раза.

— Неудобно стоя и на потолке. А все остальное — в пределах дозволенного. Хотя в чем-то ты и права. Моей старшей практически двадцать шесть. А твой вопрос о планах на сегодня? Очень хочется обследовать все постройки на берегу, но самому, без сопровождения, это делать категорически нельзя. Тем более мне.

— Да я это уже знаю — Яр… Ярослав, — наверняка она хотела назвать его уменьшенным, ласкательным словом, но решила не высказывать свою предрасположенность при постороннем человеке. Хотя о их отношениях не знал только глухой и слепой, — мне уже сказал, что тут тоже будет свое, почти отдельное сообщество с вами… с тобой во главе.

— Да. Ты права. Хоть я и не хотел для себя такого, но согласился с этим предложением, выслушав все его доводы — они мне, с высоты собственного, весьма малого опыта в этом эксперименте, показались здравыми.

— Так как это придумала Оксана — то оно по любому правильно. За все те две с лишним недели нашего знакомства она в своих предсказаниях, планах, или идеях — не ошибалась еще ни разу. Так что? Пройдемся на берег?

— А охрану где взять? Был бы простым человеком, уже бы там ковырялся. А так…

— Я возьму пятерых парней из экипажа, а оставлю для возможной обороны Меркурия кроме механика и рулевого — им риск заказан навсегда, боцмана и двоих пулеметчиков… — и рассмотрев на моем лице удивление, добавила, — А вы что? Не знали, что мы вооружены? Неужели?

— Да что я могу о вас всех знать? Я вижу вот это даже неполные сутки… Ну если так обставляешь этот выход, то конечно согласен…

Пройдя через палубу парохода, по трапу спустились на пирс. Ну что? Впечатление от него очень даже неординарное. Стоя тут, на твердой земле, точнее камне, и осмотревшись, я не понимаю, почему Вика пришвартовалась таким образом. Ведь в обе стороны от стоящей тут нашей небольшой группы расстояние до края не менее чем в сто, или даже полтораста метров. Солидно, очень солидно, когда видишь это рядом, а не со стороны. Таких пароходов, как мы только что прошли, поместится минимум штук по пять — и там, и там. Так что в роли торгового порта этой бухте, да и этим постройкам — быть. А вот чтобы тут был грузовой, нужно будет со временем строить краны. Не знаю, как они называются — те, что идут для погрузки — разгрузки судов. Но об этом не то, что думать, но даже и мечтать пока рано…

— Ну и как впечатление, — поднимаясь по широкой мощеной дороге с чуть небольшим уклоном вверх — это так, просто для уточнения, спросила Виктория.

— Я хоть и читал у Ярослава ваш доклад об этой находке, но слова на бумаге не передают всех впечатлений, как увиденное своими глазами. В условиях этих Забытых Островов — просто шикарно.

— И это ты, — сделала она ударение, — Никита, еще не осмотрел все те постройки, что тут есть.

— Скорее всего, ты, — смиряюсь в конце концов с её непонятным желанием разговаривать без официальщины, — Вика, полностью права…

Так оно и оказалось. Добравшись до площади, повернули налево, как все мужики, и начали свой осмотр развалин с самого начала… Хотя это и не развалины вообще… Наружные стены — в порядке. В полном. Тут, что очень удивительно, даже выпавших из них камней нет. Внутренние — тоже. Лестничных маршей на бывшие верхние этажи — даже воспоминаний не осталось. И это значит только одно, они, как и перекрытия с крышей, были из дерева, которое за года или века просто разрушилось, превратившись в труху.

Правда у каждой отдельной постройки был свой собственный подвал, и перекрытие между ним и первым этажом было каменным полом — но проверять, что там внизу, не решился никто. Между каждыми двумя постройками остались проходы внутрь, но не широкие — всего в шаг, может быть чуть больше. И так все десять с одной стороны, и со второй — хоть внутренняя компоновка и отличалась, но очень незначительно. Впечатление такое — что их строил один и тот же мастер, и по одному чертежу.

Осмотрев их, решили пройтись вдоль складов… А там вид… мрачный — мрачный. Есть только внешние стены с внутренними перегородками, четыре входных проема под ворота в каждой ячейке, высотой… примерно в полтора человеческих роста… И все. Ну кроме вездесущей трухи от перекрытий и крыш.

— Ну что тут было — понятно и без слов, склады под разный товар, или разных хозяев, — не выдержала игры в молчанку Вика, — а что будет?

— Да кто его знает? Хранить в таких огромных помещениях вроде как нечего…

— Это только пока, — оборвала та.

— Вот именно. Пока. А вообще — даже и не соображу, к чему же их можно приспособить?

— Как в подобных случаях говорит Оксана:

— А мы что, только на подачках и поставках этих устроителей жить станем? И ничего, совершенно ничегошеньки не будем делать сами?

— Не понял? К чему это?

— И еще одно её выражение. Хотя оно возникло давным давно, даже и памяти нет, когда:

— У военных, кадровых военных, в девяноста девять случаях из ста извилина в голове только одна. И та от фуражки.

— Мне уже обижаться?

— Почему это? Неужели на то, что сказали правду, можно, или нужно, сердится?

— А где тут правда?

— Хмык. Даже я, далекая от ваших Главских проблем и забот, поняла без ремарок и объяснений сказанное тогда, и сразу сообразила, к чему можно приспособить вот эти частичные развалины сейчас.

— Ну и под что их можно применить? Хоть примерно? Подскажешь?

— Только в приблизительном виде. Первое. Высота стен, ну ориентировочно, метров пять с половиной, но скорее всего шесть. Если их поделить пополам по высоте, то получатся отличные двухэтажные жилые помещения. А если учесть, что этих складских развалин целых четыре штуки, ориентировочно размером внутри восемь в ширину и десять в длину — то сколько человек, или семей, в будущем, поместится в таких квартирках?

Второе.

Именно этот вариант напрямую относится к тому выражению Главы Независимости. Там где было сказано о подачках да поставках. Производство любого типа и вида. Начиная от шитья обуви, одежды, плетения корзин, летних пляжных, или квартирных, шлепок из лозы или бросовых обрезков кожи, той же пляжной мебели. Да, я понимаю, что одним отдыхом у моря сыт не будешь. Но взять вот те же легкие, плетеные из лозы кресла и столики — очень неплохая и бюджетная мебель на первое время.