— А такое может быть? Но кто? Сам Стикс, что ли?

Агнис неопределенно пожала плечами. Предложила чай или кофе. Кирилл согласился, Агнис засуетилась, поставила греться чайник, на вторую плиту — кофейную турку. Потом стала нагружать стол продуктами, гребла все подряд. Когда дошла до пакетов с крупой и солью, опомнилась, убрала лишнее. Села напротив и подперла руками голову.

— Скреберы, они… Частично не в нашем мире. Есть такая теория.

— Ну, по ним видно. Не представляю, из чего или кого такое могло появиться.

— Не в этом смысле. Броня и остальные биологические структуры мертвых скреберов быстро теряют прочность. В них не происходит никаких химических или иных процессов, ослабляющих их. Недавно держали крупнокалиберную пулю — а спустя полчаса можно из пистолета пробить. Есть теория, что скреберы частично находятся в ином измерении. А мы видим лишь… верхушку, что ли. Потому, они такие живучие. Наше оружие их просто царапает.

Кирилл попытался представить концепцию. Получалось нечто странное. Но спорить не стал. Пусть Агнис рассказывает что угодно, лишь бы не разревелась.

— Скреберы не оставляют раненых. Если бы на папу вчера напал элитник, папа бы уже шел на поправку. Но скребер будто вытягивает жизнь, даже небольшие раны от него — почти всегда смертельны. И это не яд с вирусами, что-то особое.

— Может, обратиться в Институт? Чем больше подходов и методов лечения…

— Уже. Люди от него приедут ночью или утром.

— Они могут навредить Дионису? — напрямую спросил Кирилл.

— Умышленно — нет. Мы сотрудничаем. Еще живы те, кто помнит времена, когда были одним целым.

— А есть те, кто хочет вернуть старые времена? Воссоединиться?

— Может быть. Не факт, что руководству Института это нужно, но они наверняка уже думают, как быть, если отец умрет и главой общины стану я. Какую выгоду извлечь, какой курс взаимоотношений выбрать… На отца было многое завязано.

— Подумай о другом. Актер и Жаркий вряд ли были единственными, кто хотел смерти твоего отца. Возможно, отправить Диониса в Институт — самое лучшее решение. А вот тебе лучше остаться здесь.

Кирилл готовился к спорам, возражениям, но Агнис совсем скисла и кивнула.

— Да, ты прав. Я отправлю с ним самых надёжных людей. Раньше у нас постоянно гостили институтские, а наши люди — у них. Но потом все как-то поменялось.

— Почему?

— Институт, как и мы, находится посреди черноты. Там безопасно, случайные люди туда не могут добраться. Только живут они не в пример лучше нас. Отец — сторонник аскетизма, а Институт… Там очень хорошо, комфортно. Многие говорят, будто оказался в обычном мире. Совсем другие люди, порядки, убеждения.

Чего-то подобного Кирилл и ожидал. Как оградить паству от соблазнов? Не показывать, что где-то живут лучше. Старый как мир, прием.

— Там интересно. Даже весело. Иногда, если кто-то отказывался принимать Правду и идти по пути Познания, отец отпускает его в Институт. Конечно, не любого человека. Только если он представляет интерес для Института. Например, как ты.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет. Но Алисе и Рамову там было бы лучше.

Кирилл долго молчал, рассматривал узор на скатерти стола.

— Я так не могу. Мы давно вместе, многое пережили и не раз спасали друг друга. Это будет предательством.

— Я не прогоняю их, — Агнис накрыла руку Кирилла своей ладонью, посмотрела в глаза. — Но ты сам видишь: им тяжело здесь. Заметит это и Институт. К ним будут относиться иначе, с большим расположением. Возможно, они станут связующим звеном, мостиком новой дружбы. А нет — просто отвлекутся. Рамов и Алиса почти сломлены провалом вашей затеи по возвращению в обычный мир. Им нужно отвлечься.

— Ну, провала еще нет. Мы узнали столько, что другим и не снилось. Но эта идея мне не кажется хорошей.

— Почему? Боишься, что им так понравится в Институте, что не захотят вернуться?

— А если я послушаю их рассказы и захочу туда уйти?

— Я ни к чему тебя не принуждаю, — Агнис убрала руку. — Но мне кажется, разлука поможет наконец тебе понять, что ты — третий лишний. И давно.

— Что? — Кирилл застыл. — О чем ты?

— Неужели не замечаешь? — искренне поразилась Агнис.

— Не замечаю что⁈

Агнис смотрела с жалостью, как на ребенка, узнавшего, что Деда Мороза не существует и вообще подарков в этом году ждать не стоит.

— Они любят друг друга. Я удивлена, как ты этого не видишь.

— Брось, — Кирилл рассмеялся. — Глупости. Они… они… — улыбка сползала с его лица. — Просто друзья…

— Да, с этого все и начинается. Где они сейчас?

— На озере.

В памяти всплывали и разворачивались события последних дней. Но не схватки с зараженными, стычки и перестрелки с людьми. Кирилл вспоминал все те странности в поведении друзей, которые сознание просто фильтровало.

— И сидят там уже почти три часа. Тебе не кажется это странным?

Агнис еще что-то говорила, но Кирилл не слушал. Выскочил из квартиры и направился к озеру.

Сухая выжженная солнцем трава хрустела под подошвами, Кирилл окружил себя сферой невидимости. Конечно, работала не идеально, но сейчас этого и не требовалось.

Озеро все ближе, но Ника и Алисы не видно. Где они могут быть? Только под теми двумя ивами у самой воды, где берег круто снижался и не просматривался даже с крыш ближайших домов.

Мелькнула мысль: убрать невидимость, заявить о себе хрустом травы, какой-то дурацкой песней, крикнуть издалека… Как в том анекдоте, где две копейки чуть не стали причиной развода. Нет, глупости. Агнис ошибается. Не может этого быть…

Могло. Они сидели рядом обнявшись. Голову Алиса держала на плече Ника. Наверное, если бы застал их за менее пристойным занятием, боль была бы не такой сильной. Почему-то именно это вполне пристойный (но не оставляющий сомнений) жест взбесил Кирилла до одурения.

— Не помешаю? — тихо и хрипло спросил он, становясь снова видимым.

Они встрепенулись, вскочили. Но не так быстро и суетно, как ожидал Кирилл. Словно давно выжидали удобного момента… А может, так и было.

— Кирилл, — тихо позвала Алиса. — Не нужно. Пожалуйста.

— И давно вы за моей спиной?..

— У нас ничего не было, — спокойно ответил Рамов. Он не прятал взгляда, держался спокойно, с каким-то усталым облегчением.

— Да? — Кирилл оскалился. — Я же тебе доверял, гнида!

— Кирилл! — жестко сказала Алиса. — Перестань. Не устраивай сцен. Это лишнее. Ты и сам должен понимать.

— Ты любишь его? — кивнул на Рамову. — Ну⁈

— Главное, что мы с тобой давно не любим друг друга.

Кирилл начал раздеваться. Расстегнул куртку, скинул ботинки. Рамов напрягся, покосился на автомат, лежащий неподалеку.

— Я не собираюсь с тобой драться, — предупредил Ник.

— Успокойтесь! Оба! — крикнула Алиса. Кирилл каким-то квазовским чутьем ощутил, что вокруг девушки сгущается сила дара Стикса. — Или я вас остановлю, черт побери!

Кирилл молчал. Когда стянул футболку, Рамов и Алиса пораженно вытаращились. Весь его торс увивали жгуты нездоровых, ненужных обычному человеку мышц, кожа местами сильно шелушилась, а то и свисала лохмотьями, как после неудачного загара. А в районе груди явственно угадывались уплотнения биологической брони, как у развитых зараженных.

Оставшись в одних трусах, не глядя на друзей, Кирилл вошел в воду и поплыл. Тело, соскучившиеся по свободе от одежды, приятно зудело, и, казалось, впитывает каждый лучик солнца.

— И долго ты собирался молчать? — тихо спросил Алиса, когда Кирилл вернулся на берег.

— Тот же вопрос.

— Ник, дай нам поговорить, — попросила девушка.

Но даже когда Рамов отошел в сторону, Кирилл с Алисой долго молчали, прежде чем начать.

— Как же так? Мы же… — он махнул рукой, не в силах подобрать слова.

— Все к этому шло. Давай начистоту: мы нуждались друг в друге раньше. Но не сейчас. Не здесь. Не в безопасности. Так часто бывает. И в этом нет ничего ужасного. Как давно ты стал… меняться?