Воздух чужой, пропитанный ядом

Воздух чужой — попробуй вдохни!

Ходишь со смертью в обнимку рядом

А позади — наши миры!

Неофициальный гимн внешников. Неизвестно кто автор, единичные старички с третьим и четвертым сроком службы говорили, что песню знали еще их наставники… Она была запрещена, психологи считали, что слишком мрачная, депрессивная. Пойманных за исполнением штрафовали. Но знали ее все. Новичок переставал быть таковым, если мог напеть хотя бы куплет.

— Дежурный, — доктор нажал на переговорное устройство шлема, не отрывая взгляда от Ника. — Одиночную палату и свободных докторов, быстро! И сообщи начальству: у нас в партии зараженный офицер.

Местность вокруг Западной Базы была степной. Редкие островки акаций, длинные, извилистые овраги, выжженная солнцем трава. Все это облегчало защиту и наблюдение. Подходы, помимо лагерей муров, контролировали высоченные вышки с автоматическими пушками. Они уничтожали крупных зараженных, не тратя боеприпасы на мелочь. Повсюду в степи натыканы ДОТы, прочие укрепления и минные поля. В небе парят беспилотники, бдят радиолокационные станции…

Саму базу не строили с нуля. Заняли территорию огромного завода и обустроили. Местный воздух, пропитанный спорами паразита Стикса, для внешников губителен, но за годы они опробовали множество средств защиты и остановились на самой простой технологии. Помещения, если физическая целостность нарушена, ремонтировали, затем опрыскивали поверхности изнутри особым составом. Он имел низкую плотность, проникал во все щели, а потом застывал. Поверх него монтировали гибкий пластик, герметизировали. Конечно, абсолютной герметичности не было, но она и не нужна. Безопасность достигалась элементарным способом — поддержанием избыточного давления. Воздушные установки брали воздух Стикса, уничтожали споры и нагнетали внутрь помещений. Даже если стену пробить снарядом пушки, то не страшно. Система справлялась и с такой утечкой. Помимо этого, имелись, конечно же, шлюзы и другие меры безопасности.

Энергию давали солнечные батареи, ветряки. На случай совсем печальных раскладов в дело вступала передвижная атомная электростанция. Ничего фантастического, — размером с грузовик, на шасси от танка. Воду добывали из скважины в одном из подвалов.

Ник сидел в «грязной» зоне медицинского корпуса, в отдельной палате. Белый пластик на стенах, душевая с туалетом, кровать, стол. На стене телевизор, в нем флешка с новинками фильмов, сериалов и музыки родного мира. По меркам Стикса условия просто шикарные. А главное — можно наконец-то расслабиться, не ожидать встречи с очередной тварью, будь то зараженный или человек.

Лабовский и Гера. Все, что осталось от бывшего отряда Ника. Остальные, кто погиб при атаке на Восточную Базу, кто пропал без вести или угодил в лапы местным иммунным. Сейчас они сидели напротив, сочувственно пялились сквозь пластик масок на все лицо.

— Да, брат, помотало тебя… — сказал Гера. — Слушай, ну а ты успел какой-нибудь телочке того, а? Ну, это самое⁈

Вопрос не такой уж праздный. Женщины среди внешников — редкость. А работа нервная. Они постоянно храбрились, что если на выезде хапанут заразы Стикса, то последние часы проведут с удовольствием. А Гера еще ржал, типа ему сойдет и мертвячка, главное, чтоб свежая и не совсем страшная на морду.

Ник вспомнил Алису, как она ухаживала за Кириллом, и почему-то сердце защемило. Но он усилием сбросил хандру.

— Конечно! — расплылся в резиновой улыбке. — Поймал одну цыпочку и давай… Аж не заметил, как обратилась, прям в процессе! Еще и думаю — во какая! То бревном лежала, а тут кусается, рычит…

— Правда, что ли⁈ — восхитился Гера.

— Конечно. Что я, выдумывать буду?

Лабовский смотрел внимательно, покачивал башкой. Умный он, бывший психолог с мировым именем. Как попал во внешники и почему — никто не знал. Будучи подростком, Ник видел по ТВ его авторскую программу. Его историей про секс с зараженными не проведешь. Но сам в душу не лез.

— Ну а вы как?

— Да… — Лабовский неопределенно покачал ладонью. — Досиживаем последние дни контракта. Новичков готовим, их каждый день шлют. Начальство собирается старую базу восстанавливать. Уговаривает сроки продлить. Обещают такие надбавки, что аж страшно. Но ну его на хрен! Домой хочу… Э, прости, дружище, не подумал…

— Все нормально. А почта работает?

— Ага. Тебе письмо написать? Держи, — Лабовский протянул смартфон. — Ты адрес черкани, а я потом отправлю.

Связь с родным миром была организована просто. Время от времени через портал закидывали носитель информации, подключали к серверу, и все могли прочесть письма близких. Отправка обратно — аналогичным образом.

— Да нет, мне письмо приходило, еще до всего этого, а я прочесть не успел. Вот и думаю — наш сервер вряд ли эвакуировали, но на той стороне должны ведь копии остаться? Ладно, потом спрошу техников.

— Слышь, — не унимался Гера. — А девка, блондинка или брюнетка была?

— Рыжая. А потом сразу с двумя, близняшками.

— Да ты гонишь! — восхитился тот.

В палату вошел Полковник. Товарищи почтительно ретировались, обещая еще заглянуть. Полковник не изменился, такие люди словно массивы гранита, им плевать на время и обстоятельства. Благородное мужественное лицо, серые глаза, крепкое тело. Ник вдруг подумал, что все это может быть последствием приема препаратов из органов иммунных. Интересно, сколько ему лет? На вид около полтинника, но кто знает…

— Сиди, Ник, сиди, — разрешил Полковник.

А Рамов и не думал вставать. Когда-то даже мысль, что в присутствии этого человека он будет рассиживаться, и в голову не пришла бы. Но то было раньше. Сейчас он, словно протестуя против непонятно чего, лишь сильнее ссутулился.

Полковник устроился напротив, за столом.

— Да, Ник… Не щадит тебя проклятый Стикс… Как ты?

— Жив, здоров. Остальное наверстаю, — слабо улыбнулся он.

— Это правильно! — горячо согласился Полковник. — Расскажешь мне?

Желания не было, но пришлось. Начал сжато повествовать о приключениях без лишних деталей. Но Полковник с опытностью дознавателя уточнял массу деталей, так что коротко не подучилось. Потом оба надолго замолчали.

— Ник, сынок… — растрогался Полковник. — Ты не представляешь, как я волновался за тебя! Веришь?

— Верю, — быстро ответил Рамов.

— Но теперь ты здесь, и это очень хорошо. Большая удача! А еще ты сохранил оружие нолдов, за это отдельное спасибо. И знаешь, что? Закреплю его за тобой! Таких пушек у нас всего четыре, одна будет именной, твоей. Ты доказал свое право.

— Спасибо, Полковник, — искренне ответил Рамов. На такое даже рассчитывать не мог! — Только я не разобрался с ним до конца…

— Я распоряжусь, доставят перевод инструкции. Но сам понимаешь — береги его… Надо бы название придумать, что ли…

— Мазер. Я так назвал. Не знаю почему.

— Ну и решено. Мазер твой. Ты помнишь наш разговор, накануне нападения?

— Помню. Но мне кажется, что теперь…

— Я рассчитываю на тебя, — веско сказал Полковник. — Хочешь сказать, что после атаки иммунных наша идея невыполнима? Ошибаешься. Как раз сейчас она более реальна, чем когда-либо. Местные воспримут ее как проявление слабости, но многие задумаются. А раньше бы даже и не стали.

— А что с тем ментантом?

— Считай, что его больше нет. Этот отброс соврал, ему теперь нет доверия. И умышленно подставил под угрозу жизнь одного из солдат Внешних Сил! — поспешил добавить Полковник. Ник, я могу по-прежнему рассчитывать на тебя?

Он смотрел пытливо, серьезно. Словно сканировал каждую клеточку тела и читал мысли. Рамову вдруг стала противна его расхлябанность, стало стыдно. Он автоматически вскочил, вытянулся.

— Так точно! Я сделаю все, что в моих силах и больше!

— Правильный ответ, капитан. Выздоравливай, по всем просьбам к дежурному, я его предупрежу. А шваль-ментанта я лично пристрелю. Как того техника, по чьей вине ты заразился.