В полночь в подъезде зашумело. Ник медленно подошел к двери, замер. По ту сторону кто-то двигался с характерным клацаньем. Вспомнилось детство, соседский пес с запущенными когтями. Вот также шкрябал по бетону. В дверь мягко ткнулись, а потом начали с шумом тянуть воздух, принюхиваться.

Рамов отшатнулся, вскинул чудо-оружие нолдов, неведомая тварь, громко клацая, убежала.

Уснуть уже не получалось. Ник лег на диван, при свете луны начал в сотый раз осматривать оружие. Так и не разобрался с ним. В теле рубера выстрел оставил громадную дыру, но отдачи не было. Позже, когда вытащили Кирилла с того света и перелили кровь, Рамов открыл барабан, выпала гильза. И обожгла холодом. Хотя со стычки прошло часов пять. На этом странности не заканчивались. Гильза нагревалась медленно, и все пластиковые предметы рядом с ней размягчались, словно под действием паров ацетона. Рамов назвал оружие мазером. Без всяких аналогий, первое, что пришло в голову. Все-таки образование дает знать, сколько лет после института прошло, а все равно в голове куча терминов.

Было опасение, что при расставании группы Кирилл заявит и свои права на мазер. Ник бы точно заявил. Но обошлось. И это справедливо, ведь именно Рамов его нашел, взял и долго таскал бесполезным грузом.

Какой принцип работы мазера, на что способен, и как определяет присутствие развитых тварей — загадка. Инструкция есть, но на тарабарском языке. Изделие явно на технологиях другого мира. Даже обидно будет отдавать, когда вернется к своим. А ведь придется, никто не подарит такое невероятное оружие. Спрятать, промолчать о находке? Можно, но смысла нет. Наверное, мазеру начальство обрадуется больше, чем Нику…

Полковник… Неужели это он виноват, что Рамов заразился, стал частью этого проклятого мира и не вернется домой? Или Ульман врал от страха, выгораживал себя? Непонятно. Но Ник обязательно выяснит. Не сразу, по кусочкам соберет мозаику. Полковник ведь не знает о его встрече с Ульманом.

А что потом? Идея мирного сосуществования внешников и иммунных сама по себе фантастична, а уж после атаки последних на базы внешников… С другой стороны, своей смертью в Стиксе не умирают, у Ника впереди долгие годы, все может измениться. Попросту перемрет нынешнее «поколение», появится новое… Возвращение к своим даст защиту, уверенность в завтрашнем дне, альтернатив нет. А если во всем виноват Полковник, то… Сорвать бы маску с его морды, или связать, и бросить в подвал к кусачам… Под такие сладкие мысли Рамов наконец-то уснул.

Проснулся сразу и без перехода, подскочил. Под утро было очень душно, и Ник оставил окно открытым, благо пятый этаж, никакая тварь не запрыгнет. И сейчас за ним висел «Шершень», малый дрон внешников. Высунулся, под домом стояли два броневика знакомого типа и грузовик. Бывают же хорошие совпадения! Не придется самому тащиться на Западную Базу, довезут с комфортом!

А потом «Шершень» плюнул в лицо струей едкой химии. Зрение отключилось, дыхание стало мучительным и поверхностным, не задохнешься, но бегать уже невозможно. В дверь ударили, квартира наполнилась топотом, шумным дыханием. Его скрутили, в шею впилась игла пневматического инъектора.

— Я капитан внешних сил Ник Рамов! — заорал он. Так ему показалось, на деле исторг невнятное шипение и отключился.

Дальше все было как в самом мерзком кошмаре. Он парил на границе яви и бреда, ощущал тело, но ничего сделать не мог, проваливался в беспамятство. В очередной раз страшным усилием воли открыл глаза. Он лежал в клетке внутри герметичного кузова грузовика, руки и ноги скованы.

— Я капитан Ник Рамов, внешние силы! — прошептал он камере на потолке. Где-то пшикнуло, воздух стал приторно-сладким, и сознание снова уплыло.

Сколько продолжался этот ад, Ник не понимал. Когда приходил в себя, первые секунды казалось, что это лишь сон, бред воспаленного разума. Но потом видел толстые прутья, за ними людей в типичной для Стикса одежде, запах пота, нечистот и усыпляющего газа. Все верно, он в кабине для транспортировки старожилов Стикса, кто знает о внешниках, и кого не проведешь сказкой об «эвакуации». Помимо прутьев и кандалов, их подпитывали лошадиными дозами химии, чтоб не начали чудить сверхспособностями.

Хотелось орать, биться головой, взывать. Стоп! Он же знахарь! Не зря ведь столько тренировался на Кирилле, пока тот выздоравливал! Нужно расщепить химию в крови!

Не успел. Показалось, что стало легче, но опять отключился. Беспамятство, душная чернота и животное отчаяние…

Очередное прояснение совпало с остановкой грузовика. Дверь распахнулась, внутрь вошел человек в серой форме и фильтрующей маске на все лицо.

— Я свой! Внешник! Восточная… — засипел Ник.

Незнакомец равнодушно достал тазер и выстрелил сквозь решетку. В живот Рамову впились две игры с проводами, по которым потек ток в 50 тысяч вольт. Тело выгнуло дугой, мышцы превратились в стальную раскаленную проволоку. Ник отключился, успев почувствовать новый укол в шею.

Сквозь забытье он ощущал, как его грузят на какую-то платформу, придавливают сверху другими телами, везут. Звуки, такие знакомые и родные звуки, — шипение нагнетаемого воздуха, гул вентиляционной установки, чмоканье герметичных дверей… Потом тела убрали, с Ника срезали одежду, стало очень холодно. И снова каталка, невнятные голоса людей…

В нос ворвался невыносимо едкий запах, свет резанул сквозь веки.

— Сколько ты в Стиксе? — орали на ухо. — Отвечать!

Ник открыл глаза. Стены и потолок обшиты белым пластиком, яркое освещение. У изголовья гудели медицинские приборы. Разделочная.

— Сколько! Ты! В Стиксе!

— Не надо, я сво…

В бедро ткнули электрошокером, Рамов застонал, задергался. Бесполезно, руки и ноги зафиксированы металлическими зажимами.

— Сколько⁈ — надрывался лысеющий человек с вытянутым лицом. Одет в синий комбинезон с эмблемой Западной Базы.

— Девять месяцев… — прохрипел Ник. — Нет, один, один! Я…

Длинный удар током опять не дал закончить. Рамов изо всех сил пользовался способностью знахаря, очищая кровь и разум от дурмана, боли. Получалось плохо.

— Ну что? — появился еще один человек. В отличие от любопытного ублюдка, его комбинезон закрытого типа с большим прозрачным шлемом.

— Непонятно. Говорит, то девять месяцев, то один… И оба ответы правдивы.

— Ну а ментант кто, ты или я? Разберись, — с раздражением сказал большеголовый и отошел.

— Стой! — отчаянно захрипел Ник. — Я внешник, внешник! Заразился месяц назад при атаке на Восточную Базу!!!

Ментант остановил руку с шокером. Его взгляд задумчиво щупал Рамова. Хмыкнул.

— Вот как, — он быстро оглянулся на большеголового. Тот возился в дальнем конце операционной, у другого стола. — Бывает.

Ментант нацепил Нику на лицо маску с ремнями, плотно затянул. Начал клацать кнопками прибора у изголовья. В нос шибануло знакомой отравой.

— Не переживай, все будет хорошо… — ласково приговаривал он. — Да сука… Как же тут…

Движения его становились все суетливее, вонь наркоза сменилась потоком чистого воздуха, и до Ника дошел весь ужас ситуации. Он завопил, но проклятая маска хорошо глушила звук. Задергался всем телом, стол чуть сдвинулся, но толку…

Прибор вдруг раздраженно пискнул, загудел.

— Я не понял, — подошел большеголовый. — Какого хрена ты делаешь? Отойти от аппарата!

— Он девять месяцев в Стиксе, хорошо развитое умение… — громко и нервно зачастил ментант, улыбнулся. — Да ладно, я помочь хотел, столько раз видел, как вы все тут делаете…

— Я внешник, внешник! — надрывался Ник.

— Да заглохни ты! — мучитель заслонил его от начальства и занес шокер.

— А ну, стой, — распорядился доктор. — Сними с него маску.

Вопреки ожиданиям ментант спокойно повиновался.

— Я свой! Капитан Ник Рамов, Восточная База, ублюдки вы конченые!

— Врет он, — заявил ментант. — Наслушался от пленных.

Доктор задумчиво жевал губами, хмурился. И Рамов, сам не ожидая, начал петь: