Вуали в Ресифе были не в моде, они еще не дошли сюда с юга Бразилии. С одной стороны, это могло привлечь внимание местных модниц, зато с другой — довольно густая сетка скрывала лицо девушки.

Праздник начался с торжественного богослужения.

Прибывшие недавно дон Анселмо и его дочь не могли иметь постоянных мест в соборе, поэтому заняли два на последней скамье. Их единственным соседом со стороны Элвиры оказался молодой человек. Высокий, стройный шатен с правильными чертами лица довольно рассеянно слушал пастора. Порой он погружался в свои мысли, и тогда его лицо сменой своих выражений явно не соответствовало содержанию проповеди.

Изаура пару раз мельком поглядывала на него через вуаль, но потом перестала, встретив любопытный ответный взгляд.

Мигел насторожился. Чье-то внимание могло оказаться неслучайным. Поэтому он начал следить за поведением незнакомца внимательнее, чем за остальными прихожанами.

«Почему он оказался рядом? Эти места для новичков в приходе, значит, он тоже недавно приехал. Не по наши ли души?» — сменяли одна другую тревожные мысли.

После службы, когда желающие пошли к исповеди, Мигел не решился исповедоваться, хотя и чувствовал жгучую необходимость облегчить свою душу. Он не решался оставить Изауру одну даже на короткое время.

Ее же он с радостью отпустил в исповедальню.

«Пусть на бедную беглянку снизойдет умиротворение», — решил отец.

Его радость снова сменила тревога, когда он заметил у колонны того же незнакомца. Скрестив руки, он стоял и задумчиво смотрел на кабинку, в которой скрылась девушка, будто хотел на расстоянии услышать, что она шептала святому отцу.

«Это неспроста, — решил Мигел. — Он следит за нами». Когда просветленная Изаура вышла от исповеди и подошла к большому настенному распятию, чтоб поцеловать его, молодой человек зашел справа. Едва девушка приподняла вуаль, чтоб коснуться губами распятия, незнакомец наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.

«Все ясно! Это слежка, — обреченно понял несчастный отец. — Он старается рассмотреть ее родинку. Хорошо, что я уговорил припудрить ее! Нужно как-то скрыться от этого Шпиона, чтоб он не узнал, где мы живем».

Еле удерживаясь от желания схватить дочь за руку и бегом броситься к выходу, Мигел дождался ее и, идя на пол-шага сзади, сказал:

— Выйдя, поверни направо от дома. Я догоню тебя на извозчике. За нами следят.

Изаура все поняла, от страха забыв о молодом человеке. Но он напомнил ей о себе на улице. Когда она почти бежала от собора, сзади раздались торопливые шаги. Обернувшись она увидела его, догоняющего ее с радостной улыбкой на лице. Эта радость показалась от страха зловещей. Ноги Изауры подкосились, и она упала бы, если б сильные руки отца не подхватили и не втащили ее в карету.

— Трогай! — крикнул Мигел кучеру, и карета умчалась.

Молодой человек уже без радостной улыбки стоял на тротуаре. Праздник явно кончился и для него.

В пролетке, которую извозчик по указанию Мигела направил вокруг квартала, царило напряженное молчание. Оба пассажира учащенно дышали, переживая случившееся.

Мигел остановил извозчика за три дома до своего. Они подождали, пока пролетка развернется и уедет. Потом отец и дочь, оглядевшись, подошли к двери в стене, ведущей в их патио, Мигел быстро открыл ее, и они быстро прошли.

Войдя, упали в плетеные кресла и некоторое время молчали, обдумывая положение.

— Ну вот и попраздновали, — огорченно вздохнул отец.

— Неужели он и вправду следил за нами? — усомнилась дочь. — Такой приятный молодой человек.

— Пойми, Изаура, что беглую рабыню и ее отца-убийцу могут разыскивать самые приятные молодые люди!

— Во вчерашнем «Курьере» помещена фотография инспектора, задержавшего беглого каторжника, и его добычу, — возразила девушка, — так я их чуть не перепутала. Инспектор — сущий головорез!

— Поверь, что среди тех и других попадаются люди разной внешности и разной совестливости. Главное — другое. За нами следят, значит, нам вовсе нельзя выходить. Особенно вместе.

— Знаешь, папа, но в церкви мне показалось, что он интересуется мной не как беглой рабыней, а просто как девушкой.

— Этого нам только не хватало в нашем положении! — возмутился отец. — Вот так ты познакомишься с кем-нибудь, начнутся ухаживания, визиты, расспросы. Нам это ни к чему.

— Поверь, что я и сама не хочу этого, — потупилась дочь.

_ О, я тебя ни в чем не обвиняю, Изаура! Но придется нам посидеть дома до отъезда.

— Да, но у меня кончаются нитки, а мои изделия идут так хорошо. Донна Валентина вчера продала десять воротников.

— Так пусть она сама и купит тебе нитки.

— Ну что ты, папа! Я сама должна их выбирать. Ведь порой от цвета ниток зависит новый рисунок.

— Ладно, выйди завтра, только попозже и через эту дверь. Заодно купи свежие газеты из Рио, их должны подвезти.

На том и договорились.

Назавтра, проведя весь день дома, под вечер Изаура вышла в галантерейную лавку. Дорога по задней улице несколько развлекла ее. Здесь попадались незнакомые дома, новые вывески. Незаметно она дошла до нужного поворота в конце квартала, повернула за угол и замерла на месте: возле галантерейной лавки стоял вчерашний незнакомец и о чем-то разговаривал с хозяином.

Изаура спряталась за угол и стояла там, время от времени выглядывая, не ушел ли молодой человек. Когда он отошел от лавки, так ничего и не купив, она заметила, куда незнакомец направился, и неожиданно для себя последовала за ним, когда хозяин ушел в лавку.

«Я сама прослежу, куда он пойдет, и, может быть, выясню его намерения», — решила девушка.

Возле лавки зеленщика сцена повторилась. Наблюдая издали, Изаура поняла, что молодой человек о чем-то спрашивает, точнее — о ком-то. Вот он показал рост одного человека, ширину его плеч. Потом рост другого... Потом провел рукой перед своим лицом, будто помещая перед ним преграду.

«Да ведь он говорит о... вуали, обо мне и моем отце! — Ужаснулась девушка. — Так и есть, шпион!»

Она порадовалась, что не носила вуаль на улице и та не является ее приметой.

«А ширину плеч отца он явно завысил, такой он только в чесучовой паре», — порадовалась Изаура.

Но страх пересилил радость.

«Значит, папа не ошибся, нас выслеживают. Если так, то нам совсем нельзя показываться вместе!»

Чтобы проверить свою догадку, она, пересиливая страх решила вернуться к галантерейщику, купить что нужно а заодно проверить, не выдал ли их невольно лавочник.

Она вошла в лавку, поздоровалась и как ни в чем не бывало стала подбирать нитки. Девушка знала, что лавочник — человек словоохотливый и обязательно проговорится.

Так и случилось!

— Представляете, донья Элвира, до чего дошли нравы в нашем Ресифе!

— Что случилось, любезный дон Жакомо?

— Незадолго до вас заходил молодой человек и предлагал мне немалые деньги, если помогу найти ему одну девушку, в которую он влюбился.

Сердце Изауры забилось от страха и непонятного волнения.

— А как она выглядит?

— В том-то и дело, что ничего, кроме замечательной фигуры и вуали на шляпе, он не мог сказать! Ничего себе — любовь с первого взгляда на вуаль!

— Да, действительно странно, — согласилась Изаура.

— Ну я и подшутил над ним! — засмеялся лавочник.

— Как? — спросила она.

— Да направил его в самый верхний конец улицы, пусть попотеет! Ха-ха! Поделом бездельнику.

«Ведь это в сторону нашего дома, — ужаснулся мысленно девушка. — Хорошо, что я предупреждена! Чуть не пошла домой той же дорогой».

Распрощавшись с хозяином лавки, она направилась к дому дорогой, которой пришла.

По пути домой она думала о молодом человеке. Его признание во влюбленности волновало. Ей почему-то хотелось верить, что это правда. Так было спокойней и приятней одновременно.

Еще ей показалось, что она где-то когда-то видела его мягкое, располагающее лицо, светлые волосы...

«Может быть, во сне?» — пошутила она над собой, подходя к двери дома.