Дверь комнаты открылась, и на пороге появилась Роза. Леонсио вопросительно посмотрел на нее.

— Госпожа приказала мне помочь вам умыться, — тихо проговорила Роза.

— Что ж, я не против. — Леонсио не мог отказать себе в возможности провести некоторое время в компании молодой и красивой девушки.

Роза проводила его в специальное помещение, в центре которого находилась большая железная ванна, доверху наполненная теплой водой. Леонсио начал раздеваться.

— Я тебя помню, — сказал он. — Ты тогда еще была совсем девочкой.

— Я тоже вас помню, мой господин, — прошептала Роза. Глаза ее плотоядно смотрели на тело хозяина.

Вернувшись в свою комнату, Леонсио обнаружил на столе горячий обед. В его отсутствие приходила Жануария. Она-то и принесла благоухающие яства. Тут были и тушеные кусочки сочного говяжьего мяса, окруженные аппетитными разноцветными кучками овощей, и жареный поросенок, покрытый хрустящей темной корочкой, и кувшин доброго холодного вина.

Отобедав и сменив одежду, Леонсио решил навестить свою мать.

Мария лежала в постели. Она увидела Леонсио и радостно защебетала:

— Сыночек мой, подойди ближе. Я так хочу с тобой поговорить.

Леонсио сел на краешек кровати и нежно погладил маму по голове.

— Родной мой, я так долго тебя не видела. — Мария прослезилась. — Я так истосковалась по тебе. Неужели ты опять уедешь, неужели оставишь в одиночестве свою старуху мать? Я не вынесу более разлуки с тобой.

— Успокойся, мама. Я больше никуда не уеду.

— Правда? Ты мне обещаешь?

— Обещаю. 

— И никогда больше я не буду одна? 

— Не будешь. Я не оставлю тебя ни на минуту.

— Какой ты свежий. От тебя пахнет молоком. Я помню этот запах с тех пор, когда ты был еще совсем маленьким. Роза помогла тебе умыться?

— Да, мама. Помогла...

— Роза очень хорошая девушка. Исполнительная. Всегда все делает, когда я ее о чем-то прошу.

— Она сказала мне, что теперь тебе прислуживает Жануария.

— Да, с того момента, как Изаура уехала в пансион. — Ты отправила Изауру в пансион? — Леонсио был несказанно удивлен.

— Ты же знаешь, что я люблю ее. Отношусь к ней как к дочери. После смерти Анны, ее матери, никто не смог бы позаботиться о девочке лучше, чем я. Сразу скажу тебе, что как только я умру...

— Мама, о чем ты?

— Дослушай меня, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, что мне не так долго осталось жить на этом свете. Все мы не вечны. Так вот, после моей смерти Изаура получит свидетельство об освобождении.

— Ты всегда была великодушна, мама.

— Я знала, что ты одобришь мое решение. Изаура девушка умная, отзывчивая и необычайно трудолюбивая. Я так рада за нее. Она очень изменилась в последнее время, стала настоящей красавицей.

— Неужели? — Леонсио ухмыльнулся. — Вот бы никогда не подумал.

— Не говори так. Когда ты ее увидишь, ты поймешь, что твое мнение об Изауре ошибочно.

— Может быть... Может быть... — неопределенно сказал Леонсио.

— Расскажи теперь о себе. — Мария приподнялась на кровати. — Что ты делал все это время?

— Учился, познавал науки, постигал премудрости парижской жизни.

— Ах, как я тебе завидую! Я никогда не была в Европе. Расскажи, как там?

— Ничего особенного. Да и вернулся я сюда потому, что не нашел никакой разницы между Бразилией и Францией. Я надеялся, что смогу получить в Париже хорошее образование, но оказалось, что здешние профессора ничуть не хуже европейских. Жизнь там скучна, друзей у меня было мало. Я чувствовал себя чужаком. Я мог часами ходить по набережной Сены и смотреть на мутную воду. Тоска раздирала меня. Я не находил себе места. И так тянуло домой, что в конце концов я решил возвратиться.

— Значит, ты остался недоволен своей поездкой?

— Как сказать... Я ожидал большего. По крайней мере, одно я знаю точно — в Европу больше ни ногой. Черствые

там люди. Никому до тебя нет дела. Я все-таки рад, что попал домой. Когда приедет отец?

— Не знаю...

— Как?! Ты же сказала мне, что он в Кампусе и должен скоро вернуться!

— Да, он сейчас находится в Кампусе... Но затем ему нужно будет поехать в Сан-Паулу.

— Надолго?

— Он не говорил. В любом случае он конечно же найдет возможность, чтобы повидаться с тобой.

— Надеюсь, — грустно сказал Леонсио.

— Сынок, чем ты собираешься заняться? — осторожно спросила Мария.

— Пока не знаю. Наверное, открою свое дело. Я учился коммерции и, думаю, смогу справиться.

— Леонсио, послушай меня внимательно. Я хочу... Мы с отцом хотим, чтобы ты взял управление имением в свои руки.

— Что? — Леонсио не мог поверить своим ушам.

— Мы хотим, чтобы ты стал настоящим хозяином, чтобы ты знал, что у тебя есть своя земля.

— Я, право же...

— Ты теперь настоящий мужчина. Хватит скитаться по свету. Я вижу, что ты уже опустился с небес на землю, и не боюсь довериться тебе. По правде сказать, я опасалась, что Европа тебя развратит, что ты станешь толстым и невежественным буржуа, каких можно увидеть на картинках в книжках. Но сейчас, поговорив с тобой и выяснив твои взгляды на жизнь, я убеждена — лучшего хозяина, чем ты, найти невозможно. Да и зачем искать? Здесь твои владения, твои люди.

— То, что ты говоришь, явилось для меня ионной неожиданностью, мама. Дай мне несколько дней на раздумье.

— Ты можешь отказаться?

— Нет, что ты...

— Ну, тогда нечего и думать. Бери на себя заботы о хозяйстве. Я понимаю — это большая ответственность, ведь имение несет убытки. Но у нас нет другого выхода.

Леонсио никак не ожидал подобного поворота событий. Он даже еще не решил, хорошо это или плохо — вести хозяйство, когда Мария нанесла новый удар:

— А не жениться ли тебе, сынок?

__ Жениться? Зачем? — Леонсио подумалось, что его мать шутит.

— В первое время тебе придется трудно, а кто, как не жена поможет, поддержит, поднимет настроение, когда тебе будет грустно? И потом, ты уже созрел для женитьбы, у тебя есть положение, ты не какой-нибудь...

— Нет, нет и еще раз нет! — перебил ее Леонсио. — Об этом не может быть и речи!

Леонсио всегда посмеивался над своими женатыми друзьями и считал, что сразу после венчания женщина обязательно должна сесть на голову мужчине, и тот в конце концов превращается в половую тряпку.

— У меня есть на примете одна девушка. — Мария как бы не слышала протестов сына. — Из очень благородного рода Орбанти. Девушка умная, добрая и красивая. Что еще надо для счастья?

Леонсио подумал про себя, что для счастья было бы неплохо иметь побольше денег. Словно подслушав его мысли, Мария продолжала:

— К тому же она несказанно богата. Ее отец, Хосе Роберто, — столичный негоциант.

— Богата? — заинтересованно переспросил Леонсио. — Ты можешь назвать мне ее имя?

— Пожалуйста. Ее зовут Малвина. Ну, вспомнил? Ты же с ней обручен.

Леонсио закрыл лицо руками:

— Я не хочу жениться, тем более на какой-то Малвине.

— Я тебя не тороплю, — степенно отвечала Мария.

Впрочем, во время ужина и на протяжении всего следующего дня Мария постоянно наводила сына на мысль о женитьбе. Леонсио не знал, что между командором Алмейдой и Хосе Роберто давно уже имелась договоренность о свадьбе их детей. Мария беспрестанно описывала достоинства девушки, делая упор в основном на ее богатство. Леонсио, поначалу и слышать не хотевший о «какой-то Малвине», постепенно стал заинтересовываться. Он представил себе, что сможет беспрепятственно пользоваться ее деньгами и даже решил, на что он их потратит.

Во время очередного разговора с матерью он сделал робкое предположение, что неплохо было бы съездить в столицу, повидать его избранницу и познакомиться с ней.

Мария решила не откладывать это дело в долгий ящик и уже через некоторое время они с сыном отправились навестить невестку.

В доме Малвины их встретили радушно, не знали, куда посадить, чем угостить и что предложить.