Мало кто догадывался, что Поль провел большую часть своей жизни в тюрьме. Его судили за грабеж, разбой и насилие. Поль не знал, что такое любовь, он никогда не испытывал чувства жалости и сострадания.

Вот к какому человеку пришли просить помощи Леонсио и Жак.

Поль гостеприимно усадил гостей на деревянные бочонки, а сам расположился на полу. Рядом стояли початые бутылки с ромом. За неимением посуды стали пить из горла. 

— Рассказывай, Жак, что привело тебя ко мне. — Поль отхлебнул три добрых глотка. Жак поведал Полю, в какое положение попал Леонсио, как он оскорбил господина Франсуа Боли и что назавтра назначена дуэль.

— Что же вы от меня хотите?

— Леонсио пытался просить прощения, но Франсуа выгнал его из своего дома.

— Это я и так понял. Как я могу помочь?

— У нас остался один выход. — Жак запнулся.

— Какой? — Поль пристально смотрел на своего старого приятеля. Жак побледнел.

— Леонсио, скажи ты, — предложил он. — Я не могу.

— Я хочу его убить. — Леонсио сам удивился, с какой легкостью ему удалось произнести эти слова.

— И ты предлагаешь это сделать мне?

Леонсио кивнул.

— Нет, — отрезал Поль. — Это слишком опасно.

— У меня много денег. Я заплачу сколько нужно.

— Работа не самая дешевая.

— Я отдам все, что у меня есть, — поклялся Леонсио.

— Деньги с собой?

— Нет, но сразу после... после этого... будут.

Поль молчал довольно долго, обдумывая, идти ему на такое рискованное дело или нет. В каморке воцарилась зловещая тишина.

Характер у Поля был прямой, как корабельная сосна, и если уж он решался на что-либо, то никто не мог свернуть его с выбранного пути.

— Я согласен, — наконец ответил он. — Но только с одним условием. — Поль ткнул Леонсио корявым пальцем в грудь. — Ты пойдешь со мной.

Леонсио побледнел от ужаса и посмотрел на Жака.

— Ты, Жак, не обижайся. Я тебе верю,— продолжал Поль. — А вот ему — нет. Я много в жизни повидал: откуда я знаю, что он не убежит, не оставив мне и сантима? Да ты не бойся, — он похлопал Леонсио по плечу, — будешь стоять в стороне. Я сам все сделаю. Но учти, если что... я тебя из-под земли достану.

...Солнце уже село, когда Франсуа Боли и его секундант сели в карету и направились к оговоренному месту дуэли. Провожать их вышла жена Франсуа — Патриция. В ее глазах застыло отчаяние. Сколько ни рыдала она, сколько ни ползала перед мужем на коленях, умоляя отменить дуэль, тот был непреклонен. Франсуа был настроен решительно как никогда и заверил супругу, что прекрасно стреляет и не оставит своему сопернику ни единого шанса. Но сердце несчастной женщины разрывалось от недобрых предчувствий.

Как только карета скрылась из вида, Патриция, не раздумывая, побежала в полицию. Там она поведала инспектору о намечающейся дуэли и попросила его как можно быстрей выслать полицейских и предотвратить кровопролитие. Через мгновение пять конных всадников с инспектором во главе стремглав помчались по парижским улицам.

Это была вторая дуэль в жизни Франсуа Боли. Пятью годами раньше он стрелялся с одним негодяем, обвинившим его в клевете, и убил своего противника с первого выстрела. Франсуа был отменным стрелком. Попасть в глаз белке с двухсот шагов не составляло ему особого труда. Франсуа был уверен, что если жребий покажет ему стрелять первым, он не промахнется. Собственной смерти Франсуа не страшился, мужество было отличительной чертой его рода. Он заблаговременно составил завещание, по которому все его немалое имущество отходило молодой жене, и написал записку. В ней говорилось, что никого в своей смерти он не винит.

Карета мерно катилась по каменной мостовой. Кучер бережно подстегивал лошадей, и они, как бы желая доставить радость своему хозяину, выбивали копытами мелодичную дробь. Рядом с Франсуа сидел секундант. Его звали Яник. Он был старым товарищем и преданным слугой Франсуа. Яник воспринял известие о дуэли внешне спокойно, но только один Всевышний мог знать, что творилось у него в душе. Он боялся за своего хозяина, но не представлял себе, что Франсуа мог бы отказаться от дуэли.

Внезапно прогремел выстрел. Кучер вскрикнул, покачнулся и, слетев с козел, замертво рухнул на землю. Лошади испуганно заржали и остановились. Кровожадный убийца Поль открыл дверь кареты, хладнокровно направил пистолет на Франсуа Боли и спустил курок. Яник до последних секунд своей жизни остался верен хозяину. Он рванулся вперед и заслонил собой Франсуа. Пули разорвали ему грудь. Франсуа дотянулся до противоположной двери, открыл ее, выпрыгнул из кареты и побежал вдоль по пустынной улице. Звук его шагов отлетал от мрачных домов гулким эхом. Двухметровый здоровяк догнал Франсуа, повалил на мостовую и вонзил в его живот остро наточенный столовый нож. Франсуа истекал кровью, но не сдавался, пытаясь вырваться из рук своего палача. Поль нанес еще несколько ударов, прежде чем его жертва стихла.

Леонсио стоял в стороне. Картина безжалостной расправы вселила в него такой ужас, что он боялся пошевелиться. Сердце бешено колотилось, еще немного, и оно вырвалось бы из груди. Его бил озноб. Леонсио был готов отдать все что угодно, лишь бы не видеть этой кровавой сцены.

Поль вытер нож о штанину, медленно подошел к Леонсио и проговорил:

— Я сделал свое дело, приятель. Пришла пора расплатиться.

По телу Леонсио прокатилась волна ненависти к бессердечному убийце. Он ощутил безграничное чувство вины. Ему захотелось закричать, вырвать нож и покончить с собой. Но вместо этого Леонсио натянуто улыбнулся и ответил:

— Деньги приготовлены.

Они скрылись в подворотне, а на темной улице остались лежать бездыханные тела кучера, Яника и Франсуа. Голова дворянина была неестественно запрокинута. Его мертвенно-стеклянные глаза смотрели в небо.

Леонсио не спал в ту ночь. Мучительные кошмары преследовали его. Ему мерещился труп зверски убитого Франсуа, из горла которого струилась кровь. Перед глазами Леонсио стояло уродливое лицо убийцы, оскалившееся в глумливой усмешке. 

Леонсио курил сигару за сигарой. Прошлым вечером он сполна расплатился с Полем. Он отдал ему все свои деньги. Леонсио решил вернуться домой, в Бразилию. Другого выхода у него не было. Рано или поздно его найдут и арестуют. Нужно было бежать. Пароход до Рио отправлялся следующим вечером из Марселя.

Он купил билет и терпеливо ждал того момента, когда сможет взойти на палубу и увидеть, как медленно удаляется от него французский берег. Леонсио договорился с Жаком, что тот проводит его до Марселя. Жак не был похож на самого себя. Оказавшись соучастником преступления, он не находил себе места, его глаза выражали испуг. Он заперся у себя дома и никуда не выходил.

Леонсио понимал, что вряд ли скоро сможет вернуться во Францию. И уж совсем не представлял себе, чем он будет заниматься в Бразилии. Привыкнув к беззаботной, стремительной парижской жизни, Леонсио тяготился от одной только мысли о том, что ему предстоит провести остаток своих дней в скучном провинциальном Кампусе, на ненавистной ему отцовской фазенде.

Леонсио долго не мог найти оправдания своему неожиданному возвращению. Наконец он решил, что наиболее правдоподобной будет выглядеть история о том, что его замучила ностальгия, что ему до смерти надоел Париж, что учиться неинтересно, что он соскучился по своим родителям и хочет обзавестись семьей и вести оседлый образ жизни. Размышляя так, Леонсио сидел в широком кожаном кресле, положив ноги на обитый бархатом пуфик, и курил сигару. Он прощался со своей уютной квартирой и с легкой грустью вспоминал, как прожил в Париже эти два прекрасных года. Перед ним пронеслись лица друзей, кружащиеся в лихом танце очаровательные салонные дамы, пьяные ночи, проведенные в доме у Жака, ночные поездки на экипажах.

Яростный стук в дверь заставил Леонсио отвлечься от своих благостных воспоминаний.

— Откройте! Полиция! — донеслось с лестницы.