Во Франции Леонсио жил уже почти два года. В Париж он прибыл с весьма благими намерениями — получить наконец хорошее образование. До этого он менял свои интересы с тем же постоянством, с каким курица несет яйца. Увлекшись медициной, Леонсио вскоре возненавидел эту науку и воспылал любовью к юриспруденции. Он отправился в Олинду учиться на адвоката. Но там, промотав отцовские денежки на женщин и карточные игры, пришел к выводу, что юриспруденция скучна и неинтересна, что быть адвокатом — это удел маменькиных сынков и зануд и что лучше всего будет вернуться обратно в поместье.

Родители не чинили Леонсио никаких препятствий, наоборот, потакали ему, думая, что их сын растет разносторонним мальчиком, что его непостоянность пройдет со временем, и были несказанно обрадованы, когда Леонсио заявил, что хочет поехать в Европу и получить там достойное их роду образование. На прощание командор Алмейда заверил Леонсио, что у него не будет необходимости в чем- либо себя ограничивать на чужбине. С тем и расстались.

Леонсио тяжко перенес долгое путешествие на пароходе. Его мучила морская болезнь. Очутившись в Париже, он сразу же снял дорогую, со вкусом обставленную квартиру. Его опять влекло к знаниям. Он с интересом посещал лекции лучших профессоров своего времени, вел конспекты, штудировал учебники. Единственным неудобством было то, что Леонсио не очень хорошо знал французский язык. Изъясняться он мог, но вести более глубокие разговоры был не в состоянии. И это тяготило его. Леонсио стал брать уроки, но, хоть учеником он был и прилежным, язык явно не давался. Преподаватель— чопорная седая старушка — сердилась, думая, что он издевается над ней, то и дело топала ножкой и после занятий, взяв деньги, которые Леонсио предварительно клал в конверт, уходила весьма недовольная.

Мирские развлечения отошли для Леонсио как бы на второй план, он ходил в библиотеки, музеи, посещал выставки. Частенько под вечер Леонсио знакомился с какой-нибудь очаровательной мадемуазель, и ночь они проводили вместе. Так проходили день за днем. Нельзя сказать, что такая жизнь ему нравилась, но и особого отвращения он к ней не испытывал. Леонсио наконец ощутил здесь, в Париже, доселе незнакомые ему спокойствие и умиротворенность.

Спокойствие кончилось в тот момент, как Леонсио обрел нового приятеля — некоего рантье Жака, жившего на проценты от оставленного ему отцом небольшого наследства. Жак внешне походил на маленького жучка — усатого, скользкого и необычайно изворотливого. Он буквально очаровал Леонсио своей энергичностью, общительностью и необычайной распущенностью. За первые дни знакомства с Жаком Леонсио успел перебывать чуть ли не во всех домах свиданий столицы и стать завсегдатаем самых модных кафе и театров.

Через два месяца Леонсио с грехом пополам освоил французский язык и все дни напролет проводил в компании Жака и его друзей. Он снова ощутил себя юнцом, способным на любые подвиги и авантюры, и проклинал себя за потерянное на погоню за знаниями время. Леонсио перестал посещать лекции, навсегда забыл о музеях и библиотеках. Он отсыпался днем, а все вечера и ночи напролет веселился или, как сам считал, наверстывал упущенное.

Казалось, у Жака друзья были везде — от захудалого трактира до светского салона. Каждую ночь приятели проводили в новом заведении, и Леонсио был в восторге от такой постоянной перемены мест. Но самым любимым развлечением молодой компании была поездка на экипажах по ночному Парижу. Они нанимали сразу нескольких извозчиков и неслись во весь опор по сонному пустому городу, весело крича и распевая пьяные песни. Разбуженные жители выглядывали из окон и посылали им вслед проклятия.

Жак обучил Леонсио новой для него карточной игре — преферансу. Бывало, молодой бразилец целыми неделями не вставал из-за карточного стола. Выигрывал он редко и

мало, зато проигрывал часто и помногу. С ним любили играть и уважали за то, что каждый раз он сразу же выплачивал свой карточный долг. Жак посмеивался над ним, говоря, что Леонсио потребуется еще не год и не два, чтобы стать стоящим преферансистом. Леонсио отвечал ему, что играет не ради денег, а ради удовольствия. И он не кривил душой. Отец исправно присылал ему деньги, и Леонсио не надо было думать о своем завтрашнем дне. Он навсегда решил остаться во Франции и наслаждаться здешней веселой и беззаботной жизнью. О Бразилии Леонсио даже не вспоминал, житье в усадьбе казалось ему нелепым и малоинтересным. Иногда он даже не мог поверить в то, что когда-то бегал мальчишкой босиком по отцовским плантациям, залезал на кедры и копаибу и плескался в полноводной реке Параибу.

Так в безудержных развлечениях и развратных причудах прошли почти два года. Леонсио чувствовал себя истинным парижанином. Он обзавелся многими знакомствами, то и дело ходил по гостям и всегда был душой компании. Бывали случаи, когда ему приходилось пускать в ход кулаки. Обычно это случалось на квартире у Жака после долгих и обильных возлияний и затеянного кем-то спора. Напивался Леонсио крепко, и на следующее утро мало что мог вспомнить. Через день после очередной драки Жак с улыбкой поведал Леонсио, что тот ударил своего приятеля по имени Мишель бутылкой из-под шампанского и разбил ему голову. Леонсио был поражен и не мог поверить в это до того момента, пока не увидел самого Мишеля с перебинтованной головой. Мишель тоже ничего не помнил и был крайне удивлен, когда узнал, что голову ему разбил именно Леонсио.

В глазах женщин Леонсио представлялся эдаким элегантным парижским львом и имел громадный успех. Многие эффектные дамы мечтали составить ему компанию, а некоторые даже объяснялись ему в любви. Такое отношение со стороны женского пола не могло не нравиться Леонсио. Он нес бремя фаворита с гордостью и некоторой заносчивостью, бросаясь при этом в омут разврата с истинно латиноамериканским темпераментом. Леонсио не мог представить себе жизни без женщин и расценивал их как часть своей повседневности.

Но давайте вновь перенесемся на бульвар Капуцинов, где мы ненадолго оставили нашего героя. Леонсио шел на встречу с Жаком. Был приятный, теплый вечер, вот уже несколько дней, как перестали лить дожди и погода была как никогда хороша. Леонсио купил цветок и вставил его в петлицу.

Жак опоздал минут на пятнадцать. Леонсио нисколько этому не удивился и терпеливо ждал. Жак всегда и всюду опаздывал, хоть и считал себя очень обязательным и пунктуальным человеком.

Приятели отправились в модный ночной салон. Вдоволь натанцевавшись, Леонсио решил отдать несколько часов игре в карты. Партия складывалась безнадежно для него. Он отставал в пуле и преуспел в горе. Вдруг, неожиданно для всех и даже для самого себя, он выкрикнул:

— Мизер!

Его партнеры по игре посмотрели в свои карты и недоуменно переглянулись.

— Позвольте вас спросить, на что вы надеетесь? — произнес сидевший напротив пожилой господин.

— На прикуп, — спокойно ответил Леонсио.

— Это ваше право. — Господин ухмыльнулся в седые усы.

В прикупе оказалось два короля. Но Леонсио нисколько не расстроился и продолжал пребывать в прекрасном расположении духа. Проиграв несколько сот франков и сразу же расплатившись, он поблагодарил своих партнеров за игру и направился к Жаку и его друзьям, которые сидели за уютным столиком в обществе симпатичных молоденьких девиц и пили вино.

Под утро, когда приятели собирались уходить, Леонсио приметил очаровательную даму, которая одиноко стояла у выхода.

— Как тебе эта брюнеточка? — Он лукаво посмотрел на Жака.

— Нечего сказать — хороша. — У Жака заплетался язык.

— Хочешь, я ее сейчас поцелую?

— Попробуй, но я подозреваю, что у нее есть муж.

— Наличие мужа еще не означает, что даму нельзя поцеловать.

Сказав это, Леонсио, пошатываясь, приблизился к брюнетке и, не успела она опомниться, смачно поцеловал в губы.

— Что вы делаете?! — завопила брюнетка. — Как вы посмели?! Помогите! Франсуа!

Из соседней залы вбежал мужчина лет пятидесяти, лысоватый, с черной густой бородой.