У Изауры тоже было неспокойно на сердце. После того злополучного дня она ни разу не выходила из дома. Отец не отпускал бедную девушку даже в церковь по воскресеньям.

Алваро обещал Изауре и Мигелу, что подыщет им новое жилье. Он хоть и пытался убедить всех, в том числе и себя, что после подкупа Мартиньо опасность миновала, но сам прекрасно понимал, что лучше переехать в другой дом, а еще лучше в другой город. Именно сегодня он должен был объявить им свое окончательное решение.

Но Алваро почему-то опаздывал. Это очень беспокоило Изауру и ее отца.

— Почему же он задерживается? — волновалась Изаура.

Дон Мигел отложил газету и посмотрел на часы. Было уже половина четвертого, а Алваро обещал приехать в два.

— Да, он действительно задерживается. Но успокойся, доченька, скоро он приедет и все нам объяснит.

Вдруг внизу зазвонил колокольчик.

— Это он! Это Алваро! — воскликнула Изаура, вскакивая.

Мигел невольно улыбнулся, глядя, как засверкали глаза дочери. Изаура, стуча каблучками по ступенькам, побежала вниз открывать дверь.

Отец услышал, как открылась дверь,— и вдруг раздался страшный крик дочери. Вскочив со своего кресла, дон Мигел поспешил вниз, чтобы посмотреть, что там случилось. Когда он спустился в прихожую, то похолодел от страха — на пороге над лежащей без сознания Изаурой с несколькими полицейскими за спиной стоял Леонсио де Фонсеки.

Леонсио правильно сделал, решив проследить за Мартиньо. Полицейский действительно на следующий же день после их разговора отправился в Ресиф. Молодой Фонсеки отправился за ним. Но в Ресифе он не стал преследовать сыщика, а сразу отправился в полицию. Там он без труда выяснил, где живут Изаура с отцом. Это удалось ему благодаря стечению обстоятельств — Леонсио случайно упомянул полицейскому офицеру имя Мартиньо, а тот рассказал ему забавный анекдот про то, как этот самый Мартиньо, напившись на балу, спьяну назвал некую девицу благородного происхождения беглой рабыней. Офицер, будучи приглашенным на этот бал, лично присутствовал при скандале. Но, разумеется, никто не поверил этому пьяному болтуну. Леонсио тут же узнал имя девицы и ее адрес, захватил с собой троих полицейских и сразу отправился туда.

— Ну здравствуй, Мигел, — сказал он, переступая через тело своей рабыни и входя в дом.

Мигел не мог вымолвить ни слова.

— Ну, чего стоишь? Приводи в сознание свою дочь! — крикнул на него Леонсио, и старик, спохватившись, бросился приводить Изауру в чувство.

— Это и есть ваша беглая рабыня? — спросил один из полицейских, недоуменно глядя на белоснежное, совсем без единого намека на присутствие африканской крови лицо.

— Да, это она, — сказал Леонсио, улыбаясь.

Полицейский внимательно вгляделся в лицо Изауры и сказал:

— Сеньор Фонсеки, позвольте мне не поверить вам.

— Почему? — удивленно спросил тот.

— Потому... потому что эта девушка не похожа на рабыню...

В ответ Леонсио громко рассмеялся.

— Когда она очнется, — сказал он сквозь смех, — спросите ее сами.

Изаура застонала.

— Доченька! Доченька, очнись! — плача говорил ей Мигел. Он сбегал за водой, принес нюхательной соли.

Наконец Изаура открыла глаза.

— Отец, — простонала она, — отец, что это было?

Но Мигел не мог ответить ей. Слезы текли у него по щекам, и рыдания сдавливали его горло.

— Что с тобой? — спросила она отца.

Приподнявшись на локте, она хотела встать, но вдруг увидела Леонсио, который стоял над ней, скрестив руки на груди и улыбаясь.

— Нет! — воскликнула она и закрыла голову руками, будто защищаясь от удара.

— Вот видите?! — сказал Леонсио и торжествующе посмотрел на полицейского.

Полицейский подошел к сидящей на полу и рыдающей Изауре и, присев на корточки, спросил ее:

— Сударыня, это правда, что говорит этот сеньор?

Изаура не могла говорить. Закрыв лицо руками, она рыдала.

— Дайте ей воды, — сказал он, повернувшись.

Отец подал Изауре стакан с водой. Она отпила два глотка и немного пришла в себя.

— Сударыня, я повторяю свой вопрос. Правда ли, что вы являетесь рабыней сеньора Леонсио де Фонсеки?

Изаура обвела глазами всех присутствующих. Потом она медленно поднялась с пола, гордо посмотрела в глаза Леонсио и сказала:

— Да, я рабыня этого сеньора. Можете заковать меня в кандалы!

Ей тут же надели наручники.

— А что делать с этим стариком, сеньор Леонсио? — спросил один из полицейских, указав пальцем на Мигела, который, опустив руки, сидел на стуле и плакал.

Леонсио посмотрел на Мигела и сказал:

— Пусть остается. Он и так получил свое.

— Но мы можем арестовать его за укрывательство беглых рабов.

— Не нужно. Все равно он никуда не денется от своей дочери.

При этих словах Мигел поднял голову и, посмотрев в глаза Леонсио, медленно произнес:

— Ты прав, негодяй. Я буду преследовать тебя всю жизнь. Я не оставлю тебя в покое, пока Изаура не будет свободна.

— Ну что же, посмотрим! — сказал Леонсио, засмеявшись, и, повернувшись к полицейским, добавил: — А теперь, господа, помогите мне доставить эту беглую рабыню на вокзал. Через час отправляется мой поезд.

— Отец! — воскликнула Изаура и бросилась в объятия к дону Мигелу. Но полицейские оттащили ее и повели к карете.

— Не волнуйся, доченька, я не оставлю тебя! — крикнул дон Мигел вслед уносящемуся экипажу.

Быстро поднявшись в свою комнату, Мигел выгреб из шкатулки все оставшиеся у него деньги, быстро оделся и уже хотел бежать, но остановился в задумчивости. Потом схватил со столика листок бумаги и быстро черкнул на нем пару строк. Сложив листок вчетверо, он спустился вниз и, бросив записку в прихожей прямо на полу, выбежал на улицу.

Только за два квартала от дома ему удалось поймать экипаж.

— На вокзал, быстро! — крикнул он извозчику.

— За три рейса довезу.

— Плачу десять, только через полчаса ты должен быть на месте!

Экипаж рванулся с места и помчался по мостовой, распугивая голубей.

На вокзале Мигел оказался даже раньше Леонсио. Купив билет, он вышел на перрон и стал ждать поезд. Когда состав подали, Мигел первым сел в вагон и в окно стал наблюдать за пассажирами.

Наконец показался Леонсио с Изаурой в сопровождении полицейских. Леонсио с тревогой смотрел на перрон, но никого не заметил и успокоился. Они с Изаурой сели в вагон через два вагона от Мигела. Спустя пять минут состав тронулся.

Когда поезд был еще в зоне видимости, на перрон вбежал Алваро. Он был без шляпы, тяжело дышал. Увидев, что поезд уже уехал, он чуть на закричал от отчаяния...

..Алваро долго думал, куда лучше поселить Изауру с отцом, чтобы никто больше не смог их найти. Он обошел несколько домов, которые сдавались внаем, но ни один из них его не удовлетворил. То ему не нравилось, что домик слишком маленький, то дом был в самом центре города и привлекал слишком много внимания, то просили слишком большую сумму. Наконец Алваро решил перевезти Изауру в Рио-де-Жанейро. Ведь столица — очень большой город и там легко затеряться в толпе. Никому не будет дела до какой-то приезжей девушки и ее отца.

Сначала Алваро хотел написать деду и попросить у него разрешения на то, чтобы Изаура с отцом поселились у него, но потом решил не делать этого. Хоть старик Фонтес и поддерживал отчасти суждения внука о вреде рабства, но предпочитал действовать на законных основаниях. Поэтому Алваро решил не втягивать старика в это мероприятие.

Молодой Фонтес написал письмо своему другу в столицу. В письме он просил его снять в городе скромный, но достаточно приличный домик для него. Послал письмо с нарочным и передал, чтобы его друг сразу написал ответ, возьмется он за это дело или нет. По его расчетам, письмо должно было прийти именно сегодня.

Он сидел дома и ждал ответа, рассчитывая получить его утром и к двум часам уже быть у Изауры с новостью. Но нарочный задержался и приехал только к трем часам.

Схватив письмо, Алваро распечатал его и стал читать.