Коснулся лица.
Пальцы нащупали рот, нос, поползли выше, наткнулись на плотную повязку. Так вот, почему он ничего не видит.
Ну-ка, попробуем сесть…
— Тихо, тихо, — раздался рядом чей-то мужской голос. — Сейчас помогу.
Его приподняли, подложили под спину подушку.
— Говорить можете? — осведомился всё тот же голос.
— Да.
Вышло сипло и очень тихо.
Он откашлялся и уже уверенней повторил:
— Да, могу.
— Нате-ка, попейте. Это вода с лимоном.
Губ коснулся край стакана. Он сделал несколько глотков. Вода была вкусной. Чистой, прохладной и действительно с лимоном. Сразу стало легче.
— Как ваше самочувствие?
Он прислушался к себе. Вроде бы ничего не болит. Вот только повязка на глазах его беспокоила.
— Глаза, — сказал он. — Я ничего не вижу.
— Ваши глаза были обожжены и проходили долгий курс лечения, — сообщил голос. — Сейчас мы снимем повязку, и вы их откроете. В палате полутемно, шторы, но окнах задёрнуты.
— В палате?
— Да, вы в госпитале.
Ловкие прохладные руки сняли повязку.
— Открывайте.
Страшно. К чёрту! Он никогда и ничего не боялся. Даже коммерсанта Макса Губера.
Решительно открыл глаза.
Слабый свет, пробивающийся из-за плотных штор на окне. Мужской силуэт в белом халате на стуле рядом с ним. Лица почти не видно, оно в тени. Но, вроде бы, не старый. Во всяком случае, не слишком.
— Вы врач? — спросил он. — Я вас вижу.
— Отлично, — в голосе незнакомца он различил нотки удовлетворения и дажерадости. — Просто отлично. Значит, мы спасли ваше зрение. С чем я вас искренне поздравляю, на волосок были от слепоты. Да, я ваш лечащий врач. Меня зовут Дитер Айххорн.
— Надо же, моё второе имя тоже Дитер.
— А первое? — вкрадчиво осведомился врач.
— М-мм… Георг. Георг Дитер Йегер. Штурмбанфюрер Георг Дитер Йегер, — более уверенно повторил он. — Фельдполицайдиректор шестьдесят второй пехотной дивизии. Где я и что со мной случилось?
Звонок из Берлина застал шефа армейской полиции шестой армии штандартенфюрера Пауля Кифера в сортире.
Подобное случалось не впервые, и Кифер давно смирился. Против судьбы не попрёшь. Скажем спасибо, что он вообще жив и относительно здоров. Несмотря на то, что находится на Восточном фронте и занимается работой, которой не пожелаешь и врагу.
Хотя нет. Врагам рейха — евреям, большевикам и предателям Кифер был готов пожелать — и желал! — гораздо худшего. Скорейшей мучительной смерти.
— Одну минуту! — крикнул он из-за закрытой двери дежурному. — Уже иду!
Он быстро закончил свои дела, натянул бриджи, заправился, сполоснул руки и быстрым шагом направился в кабинет.
Взял, лежащую на столе трубку.
— Штандартенфюрер Пауль Кифер у телефона!
Звонил непосредственный начальник Кифера, глава тайной полевой полиции рейха, оберфюрер Вильгельм Крихбаум. Или Вилли К., как за глаза называли его подчинённые.
Много-много лет назад, ещё до Великой войны[253], когда будущий оберфюрер работал помощником лесника, они познакомились при довольно необычных обстоятельствах. Пауль на охоте подвернул ногу и уже собирался добираться до охотничьего домика чуть ли не ползком, когда на него вышел Вилли Крихбаум. Он помог Паулю, и с тех пор они если и не дружили, то были добрыми товарищами.
— Как настроение, Пауль? — осведомился Крихбаум. — Слышал, у тебя новое начальство?
— Ты имеешь в виду Фридриха[254]?
— Кого же ещё.
— Мой начальник ты, Вилли, — ответил Кифер. — Что касается Паулюса, то должны же были кого-то назначить вместо Рейхенау[255]. Назначили его.
— Да, ты прав. Вот что, Пауль, ты мне нужен. Давай собирайся и первым же транспортным рейсом прилетай в Берлин.
— Что-то случилось?
— Возможно. Как ты понимаешь, это не телефонный разговор.
— Понял. Что сказать Паулюсу?
— Его я уже поставил в известность. Надеюсь, твой заместитель справится пока и без тебя.
— Я в этом уверен. У компетентного начальства должны быть компетентные замы. Ибо дело Великой Германии прежде всего.
— Хайль Гитлер, — сказал Крихбаум. — Жду.
— Хайль Гитлер, — ответил Кифер, услышал в трубке гудки и положил трубку.
Через три часа Пауль Кифер, одевшись как можно теплее, в меховых трофейных унтах вместо своих щеголеватых сапог, забрался по трапу в «Тётушку Ю»[256]. С собой у него имелась объёмистая фляжка коньяка, и он очень надеялся, что её хватит.
А ещё через двенадцать часов, умытый, гладко выбритый, пахнущий хорошим одеколоном и даже относительно выспавшийся, он входил в пятиэтажное здание РСХА по адресу Принц Альбрехтштрассе, 8 в Берлине.
— Вас ждут, — подтянутый молодой секретарь в идеально сидящей форме со знаками различия унтерштурмфюрера[257] показал на дверь.
Кифер вошёл. Сидящий за массивным столом Вилли Крихбаум поднял на него глаза.
— Хайль Гитлер! — вскинул правую руку Пауль.
— Хайль Гитлер! — ответил оберфюрер. — Как долетел?
— Благодарю, герр оберфюрер, нормально!
— Брось, Пауль, просто Вилли, — Крихбаум вышел из-за стола, пожал Киферу руку. — Помнишь, как я тащил тебя по лесу, а? — он засмеялся.
— Ещё бы, — улыбнулся в ответ Кифер. — Сейчас это было бы сложновато, — он похлопал себя по животу.
— Да, — согласился Крихбаум. — Мы не молодеем. Но работать ещё способны, а?
— В этом не может быть ни малейших сомнений.
— Присаживайся, — Крихбаум показал на тяжёлый стул с высокой спинкой.
Кифер сел.
Оберфюрер занял своё место и некоторое время молчал, глядя на Кифера спокойным и дажекаким-то сонным взглядом. Затем, словно решившись, полез в ящик стола и выложил перед Паулем оплавленный кусок металла размером с кулак.
— Что это? — спросил Кифер.
— Это было найдено на месте взрыва… — он заглянул в записи. — В Лугинах. Точнее, в лесу, примерно в трёх километрах от этого села.
— Я помню этот эпизод.
— Ещё бы ты не помнил. Мы тогда почти потеряли целый пехотный полк.
— Осмелюсь возразить, — сказал Кифер. — Не потеряли. Да, взрыв был какой-то невероятной силы, погибло около пятисот солдат и офицеров, ещё тысяча с чем-то получили ранения разной степени тяжести. Но полк уцелел. Его даже расформировывать не стали. Пополнили, и он снова воюет.
— Я сказал, почти потеряли. Но спорить не будем, я тебя не поэтому вызвал. По-мнению наших учёных, это, — он кивнул на кусок металла, — остатки какого-то неизвестного нам устройства. Таких кусков разной величины было найдено несколько. К сожалению, мы слишком поздно обратили на эти находки внимание. Не до них было. Наступление, Москва вот-вот падёт… Да ты и сам всё знаешь, что я тебе рассказываю.
— Понимаю, — сказал Кифер. — Только не понимаю, что особенного в этих кусках металла? Насколько я помню, официальная версия гласит, что взорвался какой-то неизвестный склад боеприпасов русских. Мало ли что там могло быть, на этом складе?
— Ты сам веришь в официальную версию? — спросил Крихбаум. Его взгляд утратил сонливость. Стал жёстким, внимательным и… каким-то ищущим, что ли? Как будто герр оберфюрер хотел получить ответ на вопрос, который сам не мог сформулировать. Или боялся.
— У меня есть выбор? — позволил себе намёк на улыбку Кифер.
— Мы произвели химический анализ, — сообщил Крихбаум. — Неизвестный науке сплав, в котором присутствуют такие экзотические металлы, как гафний и рений. Тебе эти названия о чём-то говорят?
— Впервые слышу, — признался штандартенфюрер. — Химия всегда была моим слабым местом.
— Я тоже раньше не слышал. Достаточно сказать, что эти металлы были открыты каких-то пятнадцать лет назад, и фактически нигде не применяются. Мы просто не знаем пока, где их можно применить в промышленных масштабах. Нет у нас таких технологий. А здесь, — он коснулся пальцем куска оплавленного металла, — доля этих металлов достаточно высока, чтобы можно было говорить именно о промышленном применении.
