До самого отъезда из Райнартхолла леди Тарлей и рыцарь Черных камней больше не обмолвились ни единым словом. И лишь несколько торопливых, печальных взглядов свидетельствовали о той душевной муке, что затаилась внутри каждого из них.

Никосу нездоровилось, и в этот раз он даже не пытался ехать верхом, а сразу был размещен в повозке. Лисса  шепотом предупредила Марину, что безутешная Сильда, оставшаяся в Тарлей, скорее всего будет винить ее в том, что  поездка ускорила неизбежную развязку.

Но ведь Никос сам настоял на путешествии… Обратная дорога отняла много времени и сил, ближайшие постоялые дворы оказались переполнены мастеровым людом, так же разъезжающимся с торгов.

Старый Ронсо привычно ночевал в конюшне, а Марина и Лисса улеглись на охапку соломы, брошенную на полу, оставив Никосу единственную в комнатушке узенькую кровать.

Касаясь сухими губами алого камешка на кольце – прощальном подарке Дагмара, уставшая Марина пыталась представить, как встретит ее Тарлей. Не за горами зима, надо бы подумать и о припасах.

Глава 11. В разлуке

Однообразные мелькают

Все с той же болью дни мои,

Как будто розы опадают

И умирают соловьи.

Но и она печальна тоже,

Мне приказавшая любовь…

                                           Н. Гумилев

Тарлей встретил хозяев хлопаньем одной створки ворот, слетевшей с петель да карканьем серых ворон, рассевшихся по углам сторожевых башен у въезда во двор замка.

— Дурная примета! – вздохнул Ронсо, бросая вожжи.

Кругом царили запустение и нищета. Худая рыжая кошка грелась на соломенной крыше птичника, лениво посматривая на чудом уцелевшего петуха, который голенастыми лапами разгребал комковатую глину в надежде отыскать себе скудное пропитание.

После пышных покоев и обильных трапез Райнартхолла, после звона хрусталя и красок дамских туалетов темные комнаты родного замка показались Марине  унылыми кельями.

Но ведь можно попробовать что-то исправить. Долой хандру! Марина без особого аппетита поужинала овощами с хлебом, попробовала на вкус свежее козье молоко, доставленное из ближайшей деревни в честь возвращения хозяев и начала составлять список дел на завтрашний день:

1. Устроить генеральную уборку жилых помещений, протереть все деревянные панели - особенно в спальни Никоса и моем будуаре, разумеется. «Слуги как хотят... могут и дальше жить в пыли и паутине, но я  по заплесневелым циновкам ходить не намерена!»

2. Вытрясти старье из сундуков и ларей, отыскать полезные и красивые вещи, почистить и расставить на виду.

«В первый осмотр я нашла две милые резные шкатулочки из кости, теперь они прекрасно смотрятся на каминной полке рядом с начищенным оловянным подсвечником. Кстати, надо проверить запас свечей и мыла…»

3. Сделать перестановку мебели - хоть какую-нибудь перестановку хоть какой-нибудь мебели в этом паноптикуме! Узнать насчет кисточек и стены разрисовать в авангардном стиле.

4. Поговорить с Сильдой, кажется, она дуется на меня, хотя я ни капли не домогалась до своего собственного мужа и с его стороны не видела посягательств, мне и так было чем заняться ночами.

После этой фразы Марина вспомнила неистовые ласки Дагмара и мигом ощутила, как сладкая истома охватила тело.

«Он же меня просто заколдовал, как я теперь буду проводить  темное время суток без его рук, без его губ, без его… хм… размечталась… Дагмар, может, уже и забыл обо мне за эти два дня… Нет, он не такой… Я ему верю… И жду его в гости, уже прямо сейчас жду, хотя мы договорились не видеться целый месяц! Так, надо заняться делами… счета проверить, провести инвентаризацию кладовой, ох, про сладости, верно, придется забыть… хотя Лисса обещала завтра купить ягод в поселке».

Дни бежали за днями, список Марины пополнялся новыми планами по благоустройству замка. Она ни по разу успела побывать в ближайших от замка деревушках, перезнакомилась с селянами, особенно с женщинами постарше, выяснила, как в округе обстоят дела в плане деторождения, а конкретно, где найти повитуху в случае острой надобности.

«Кто знает планы местных богов, вдруг еще придется именно здесь мамой стать…»

Играя роль любопытной аристократки, Марина разузнала местные способы кормления младенцев и ухода за новорожденными. Лично брала деревенских малышей на свои беленькие ручки и тетешкалась с ними, развлекала пятилеток песенками, а подросткам предложила несколько общеизвестных в далекой Русландии игр, то бишь «Ручеек», «Глухой телефон», «У медведя во бору», «Гуси-лебеди», «Цепи кованные», «Чертик и красочки».

Деревенская молодежь была в полном восторге!

Скоро вся округа Тарлей лелеяла надежду, что летом как добрая леди де Альба подарит Белому Рыцарю законного наследника и укрепит его права на владение поместьем. Но кое-кому слухи явно пришлись не по нутру, кое-кто даже отдал специальные распоряжения на этот счет...

А рыцарь Черных камней Дагмар де Даркос  целый месяц не находил себе места. Какое там забыть… он и дня не мог провести, чтобы не вспомнить милую  девушку, которая однажды ночью прикоснулась к его телу и глоточком пряного вина проникла в самую душу.

Пытаясь отвлечься, Дагмар созывал друзей на славные пирушки, устраивал охоту за охотой и перевел кучу дичи в лесах, а между тем приказал обить лучшие комнаты в замке новыми панелями из мореного дуба и закупить несколько тюков разной материи и витые шнуры для занавесей.

Лучшие плотники замка пыхтели над строительством широкой супружеской кровати на резных ножках. А мастер Парло из местечка Паскани – известный поставщик деревянных игрушек во все крупные лавки Гальсбурга получил тайный заказ на изготовление детской кроватки с фамильной печатью Даркосов. Надо заметить, что к этой кроватке прилагалась также лошадка-качалка и сундучок с детскими забавами.

Выплачивая аванс золотыми монетами, Дагмар так расчувствовался при мысли о будущем отцовстве, что чуть не пустил скупую мужскую слезу над верстаком, усеянным пахучими стружками. С какой пьяной блажи боги решили, что женщина должна носить дитя в своем чреве три долгих сезона! Зайцы котятся дважды в год и счета не знают своему выводку.

Марин должна поселиться в Черных камнях и родить, по меньшей мере, семерых славных отпрысков, нет… пятерых, иначе могут пойти большие ссоры при дележке наследства, ведь в потомстве могут оказаться и девчонки, их тоже нельзя обидеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что скрывать, несколько раз Дагмар пробовал утолить свою тоску, тиская пригожих служанок, но перед глазами немедленно вставали строгие голубые очи Марины, рыцарю тут же чудился ее повелительный голос, запрещавший сильно напиваться и «лазить на всяких там смазливых девиц».

Дагмар гневно прогонял незадачливых наложниц и желая развеять тоску, пускал коня бешеным галопом мимо испуганных крестьян, усердно молотивших в закрома хозяина запасы зерна на зимний период.

А тут еще заявился Ансельм с ворохом свежих столичных сплетен. И зачем только мальчишка подался в рыцари, куда лучше бы ему стать королевским глашатаем.

— Храмовник Кантар недавно прочел на площади Гальсбурга одну из своих пылающих проповедей о чистоте рыцарской крове и происках злобных демонов в облике красивых женщин. Грозил страшными карами всем падким на мирские соблазны и обещал не прикасаться к еде, пока не ощутит сладкий дым от горящей у столба ведьмы.

— Похудеть бы ему не мешало... Старый ханжа опять принялся за свое, - проворчал Дагмар, - говорят, еще безусым юнцом он был осмеян озорной прачкой за свой конфуз и с того дня поклялся мстить всем веселым девицам. Дай ему волю, он брил бы женщин наголо и прятал их прелестные груди под деревянными лифами.

— А еще говорят, Кантар родился с тремя зубами и так искусал мать, что она отказалась кормить его молоком, - добавил всезнающий Ансельм.

— Хватит поминать старого болтуна, что сношается только с  дырками на распорках для пыток, разве нет слухов поинтереснее?