Но у меня есть на то своя причина, у меня есть цель и эта ночь должна послужить благу многих людей, возможно, спасти целое поместье. Хотите правду? Мне нужен ребенок! Мой муж не способен «делать детей». Я уже не особенно молода, я хочу, наконец, стать матерью… тебе не понять… я перешагнула через стыд, потому что искать мужчину, готового стать моей половинкой, все равно, что иголку в сене… я пробовала уже не раз и ничего не получилось… а дети - это счастье, хотя бы один.

Глаза Марины заполнились слезами, она прижала ладони к лицу и попыталась поскорее справиться с волнением.

 «Уж, теперь-то он не станет меня удерживать, все случайные любовники должны бояться разговоров о возможной беременности».

Дагмар медленно отодвинулся от нее и задумчиво потер колючий подбородок ребром ладони.

— Так, значит, ты пришла сюда за ребенком… ты выбрала меня… Это полностью подтверждает мою догадку! Ты – моя женщина. Я пойду на все, чтобы тебя получить и дам тебе счастье.

От такого вывода Марина еще пуще залилась слезами, поскольку ей было совестно… никого-то она не выбирала, шла почти наугад, как дикая самка. Неужели неведомые боги ее вели? Во что только не поверишь с досады. Особенно, когда тебя так  мягко расспрашивают:

— Скажи, почему ты не хочешь уйти от мужа? Зачем тебе такой муж? Он не дарит удовольствие в постели, не может зародить дитя в чреве женщины. Оставь его, ненаглядная...

Шмыгая носом, Марина торопливо рассказала Дагмару о порядке наследования имущества в роду Альба, о жадности родственников по линии ушедшей на небеса матери Никоса, о том, что сама Марина издалека и по воле обстоятельств оказалась в гуще событий поместья Тарлей.

Едва она произнесла последнее слово, Дагмар хлопнул себя по колену:

— Белый Рыцарь… Проклятье! Бедняга второй год не может умереть, неизвестно сколько еще протянет.  Как тебя угораздило стать его женой… хотя, иначе бы мы не встретились, радость моя… Марин… какое прекрасное имя, в нем слышатся колокольчики, что дрожат на ветру, в нем слышится смех ребенка,  я закрываю глаза и представляю, как ты родишь мне сына.

— Э-э-м… я вовсе не хочу обременять вас заботами о возможном малыше, еще даже неизвестно, получится ли у меня… В любом случае, на вас это событие никак не отразится, не беспокойтесь.

Дагмар уставился на нее с гневным недоумением:

— То есть, как это  не отразится? Ты будешь носить в себе мою плоть и кровь, а я окажусь не причем? Что у тебя в голове, женщина, - корзина с пряниками или шкатулка с шитьем?

— Я только хотела сказать, что на вас не ляжет никакой ответственности, вы можете даже забыть.

Марина немного замялась, решив, что последняя фраза может привести в бешенство рыцаря Дагмара. Хотя, возможно, большинство мужчин на его месте вздохнули бы с облегчением.

— Забыть о тебе и нашем ребенке? Да как ты могла сказать такое?!

— Но никакого ребенка еще нет! Опомнитесь!

— Так мы должны немедленно это исправить, моя красавица!

Дагмар опустил Марину на постель и она даже не попыталась ему помешать… «собственно, потому я и здесь,  он насытиться и позволит уйти… надеюсь».

И вот теперь-то, зная, что перед ним не простая крестьянка, а настоящая леди, Дагмар обращался с ней более осторожно. Со всей нежностью, на которую был способен, он поглаживал ее руки, животик, мягкие линии бедер, а Марина вновь немного осмелев, даже начала ему отвечать.

Прошло не более семи минут, как она совершенно забыла о побеге и вовсе потерялась во времени и пространстве, полностью отдаваясь мужчине, который уже всем своим существом принимал ее как единственную половинку. А с ее заботами и мужьями Дагмар как-нибудь разберется… уже завтра утром.

Приятно утомившись от ласки, им  удалось немного поспать в объятьях друг к другу. Марина сладко посапывала, устроив голову на согнутую руку Дагмара, а он же, вдыхая тонкий запах распущенных русых волос, зарывшись лицом в густую русую гриву, благодарил Богов за счастье наконец-то обрести подругу, о которой едва ли  мечтал.

Смелую, даже чуточку дерзкую, красивую и раскованную, страстную и нежную одновременно, такую отзывчивую на все его прикосновения, щедро дарящую себя без остатка и требующую взамен лишь подобного отношения.

— Моя Марин… моя радость… мое сокровище.

И будто подтверждая его слова, в глубине сознания Дагмара снова послышался удовлетворенный рокот огромного свирепого Зверя, что когда-то правил Дремучими зарослями на окраине Дэриланд. Зверя, что был готов одарить своей мощью самые смелые и отчаянные человеческие тела и души.

Зверя, чью кровь когда-то отведал Дагмар из тайного источника в чаще Гиблого леса.

Глава 7. Мой ласковый и нежный зверь

Сегодня ты придешь ко мне, сегодня я пойму, зачем так странно при луне остаться одному. Ты остановишься, бледна, и тихо сбросишь плащ. Не так ли полная луна встает из темных чащ?

И, околдованный луной, окованный тобой, я буду счастлив тишиной  и мраком, и судьбой.

Так зверь безрадостных лесов, почуявший весну, внимает шороху часов и смотрит на луну, как он, и я хочу молчать, тоскуя и любя, с  тревогой древнею встречать мою луну, тебя…

Н. Гумилев «Свидание»

— Разве уже рассвет… Послушай, я не могу оставаться здесь долго, мне давно пора идти.

Марина выскользнула из рук Дагмара и он, будучи в полусне, даже не успел ее удержать. Теперь же, облокотившись на локоть, рыцарь с сожалением наблюдал, как женщина, подарившая ему столько блаженства, торопливо натягивает сорочку и кутается в плащ.

— Мы увидимся днем? Где вас разместил Райнбок?

— Дагмар, я прошу… Нет, я настоятельно требую, не ищи меня днем! Я не хочу, чтобы о нас поползли слухи, эта встреча должна остаться в тайне. Так нужно для меня…  понимаешь?

Марина уже хотела присесть на край постели и поцеловать его на прощание, но в последний момент передумала.

«Еще ухватит своими огромными ручищами и вовсе никуда не отпустит, а скоро проснется весь каменный улей, по коридору забегают слуги, не хочу, чтобы честное имя Никоса трепали на каждом углу. Может, как его жена, я и делаю скверные вещи, но раз уж  все  грустно у нас получается… хоть бы дать ему умереть под родимым кровом. И с моей стороны разве большая жертва провести волшебное время с таким мужчиной, как Дагмар - он же просто чудо… ласковый и нежный зверь в человеческом облике».

— Когда я снова тебя увижу? – угрожающе спросил «ласковый зверь», приподнявшись так, будто собирался броситься вдогонку ночной гостье.

И неожиданно для самой себя Марина выдохнула:

— Когда снова стемнеет, я так же приду к тебе, только не запирай дверей, чтобы не пришлось стучать. И обязательно будь один! А также  условие - не вздумай искать меня до того времени, и если случайно увидишь на турнире – немедленно отвернись!

Она  замешкалась у дверей, накидывая на растрепанную голову капюшон старенького  плаща:

— Это мой приказ! Ясно? Если все исполнишь, как прошу, то сегодня ночью мы снова… э-э… возляжем... да. Я тоже буду с нетерпением ждать.

Когда за Мариной тихо прикрылась дверь, Дагмар глубоко вздохнул, с тоской глядя на кувшин, полнехонький отменного вина,  - Райнбок никогда не скупился на хорошую выпивку для дорогих гостей.

— Я ведь у нее даже не спросил, можно ли мне наконец напиться… Проклятье!  Когда же снова стемнеет?! Солнце только встает и впереди  томительно длинный  день! А, может, она вообще не женщина, а лесная фея,  решившая позабавиться с человеком? Что, если я больше не увижу ее? О все Могры Сумрачной долины, я же с ума сойду, если больше не встречу мою сладенькую красавицу…

Дагмар сделал несколько жадных глотков из кувшина и ничком рухнул на постель. Через полчаса, измучившись сомнениями, он забылся сном. Его постель пахла Марин… в его черной гриве запутались несколько ее русых волосков… она обещала прийти к нему ночью.

А если же нет - о-о-о, Дагмар и сам ее найдет, даже на краю земли, даже если для этого придется объехать Дэриланд и спросить совета у вилл Ледяных пещер, если, конечно, сонные боги Локмора  не снизойдут до ответа.