Когда Арсений аккуратно прикоснулся к ее губам, Женя ответила: обвила его шею руками и распустила волосы на затылке. Они упали на ее лицо и слегка защекотали кожу. Жене показалось, что его волосы пахнут корицей и растворителем для красок.

Спустя несколько минут нежный поцелуй стал рваным и жадным. Арсений кусал губы, останавливаясь лишь на короткие секунды, чтобы вдохнуть воздуха. После он спустился к шее. Она ощущала дрожь в его теле, но не могла понять, что ее вызывает – желание или нечто другое.

Женя вдруг почувствовала странный дискомфорт, на уровне инстинкта. Он нарастал, как першение в горле: что-то не так.

– Стой, – прошептала она с трудом, когда Арсений начал поднимать ее футболку. Но он будто не слышал. Будто стал другим.

Она взглянула ему в глаза – и вздрогнула. Там, где всегда была одна радужка, теперь мерцали две, как на картине Скарабея. Или ей показалось? В комнате было слишком темно, чтобы быть уверенной.

– Арсений, стой! – Женя вскрикнула и вцепилась ему в плечи, сдерживая. Она больше не хотела, чтобы он ее целовал. Не хотела, чтобы он прикасался к ней.

«Ты не Арс, – пронеслось в голове. – Ты незнакомец. Чужой!»

Но он не реагировал. Продолжал тянуть футболку вверх, открывая все больше ее тела, как будто не слышал ее слов, не чувствовал сопротивления.

– Проснись! Приди в себя!

Она ударила его по щеке. Потом еще раз. Но он даже не моргнул. Словно его уже там не было. А кто тогда был?..

Когда Арсений приблизился, чтобы еще раз поцеловать ее, Женя закричала. Все ее тело сковал непреодолимый ужас. Она вопила так долго и громко, что вскоре сознание покинуло ее.

Последнее, что отчетливо увидела Женя, – лицо. Не Арсения. Лицо двуполого существа из своих снов. Оно смотрело на нее в упор.

Рядом был не Арсений.

Рядом было нечто…

– А-а-а-а-а-а!

Женя распахнула глаза и вскочила с кровати. Ее сердце учащенно билось, тело было влажным от пота, лицо – от слез. Женя в панике осмотрелась. Окна были зашторены. Настенные часы показывали без двенадцати минут девять – их стрелки звонко щелкали и были единственным источником звука в помещении.

Женя была одна. Место рядом с ней – застелено. В квартире – никого.

Когда Женя вспомнила события прошлого дня, ее замутило. Она спрыгнула с кровати и еле добежала до туалета. Все внутренности стянуло тугим узлом, и Женю вырвало желчью. Ее нещадно тошнило. Казалось, сделай Женя хоть шаг в сторону, ее накроет по новой. Смирившись со своей участью, она присела на холодный кафель, как пару месяцев назад в квартире Киры и Полины, и принялась ждать очередного рвотного позыва.

Ее знобило, лоб покрылся испариной, а губы так высохли, будто Женя жарилась на солнце не меньше недели. Она чувствовала себя полностью обезвоженной и, казалось, даже лишилась пары килограммов, хотя черная футболка Арсения и до этого висела на ней, как на вешалке.

Мысль о друге больно резанула. Женя прикрыла глаза и попыталась до мельчайших подробностей воспроизвести события прошлого дня, когда они с Арсением пришли домой после похорон Марселя, решили поспать и…

«Может, это был сон?»

В это верилось с трудом – уж больно реальным все ощущалось.

Жене понадобилось не менее получаса, чтобы прийти в себя. Когда тошнить наконец-то перестало, она поднялась с холодного пола и отправилась на кухню – желудок снова скрутило, теперь уже от голода. На столе вместо привычного Фединого печенья лежала записка:

Женя улыбнулась, а щеки тут же запылали. Ей стало так тепло от последних слов Арсения. Он переживал за нее! Но все счастье мигом сдуло, стоило вспомнить начало письма. Теперь не оставалось сомнений. Ей не показалось: вчера с ними был кто-то третий. И она его чувствовала. И даже видела. То существо из ее прошлых снов оказалось не плодом воображения.

«Можно ли сказать, что вчера к нам приходила ожившая картина? Просто и на холсте, и у монстра из моих снов, и у вчерашнего существа было одно и то же лицо, странно сочетающее в себе женскую и мужскую части. Только вот у монстра не было анха».

Решив приготовить завтрак чуть позже, Женя преодолела смущение и все-таки позвонила Арсению. Он сразу ответил на вызов.

– Женёк! Как ты? Все хорошо? Когда ты встала? Как себя чувствуешь? – он без приветствия засыпал ее вопросами.

Женя даже на секунду опешила – она не так себе представляла разговор с парнем, которого накануне страстно целовала. Он говорил с ней как обычно. Это было обидно. Пока она репетировала, как будет с ним разговаривать, он просто взял и начал заваливать ее будничными вопросами.

– Привет, – спокойным голосом ответила Женя, хотя внутри все клокотало от волнения. – Ты написал, чтобы я тебе позвонила.

– Да. Как ты себя чувствуешь?

На это Женя ответила, что «жить можно».

– Тогда отлично. Пожалуйста, если у тебя есть какие-то планы на вечер, отменяй. Федя договорился со своей учительницей-египтянкой. Сегодня мы едем к ней. – Женя уже открыла рот, чтобы задать пару вопросов, но Арсений снова ее перебил, продолжив: – Не волнуйся. Кисточку я забрал. Подумал, так будет лучше. Просто приезжай к станции «Проспект Большевиков». Я тебя встречу. Договорились? К восьми вечера.

– Договорились, – в смятении ответила Женя, все еще не понимая, что происходит. Она ожидала, что они с Арсением будут говорить со смущением, долгими паузами, а его было не заткнуть.

Сначала это огорчило Женю, а потом она начала приходить в себя. Трезветь, будто после двухдневного запоя. В голове зазвучал голос Марселя: она вспомнила последнюю встречу с ним и его просьбу отдать «Глаза», поцелуй. Даже Арсений не мог стереть с губ прикосновение Марселя.

Женя хотела было вновь вернуться в кровать, спрятаться с головой под одеяло и уснуть лет на пять, но, собрав остатки сил, приготовила себе легкий завтрак, а после позвонила Кристине. Кузина явно не желала разговаривать с Женей: или не брала трубку, или сбрасывала звонки. Тем временем Женя уже вовсю винила себя за несдержанность в ночь трагедии.

«Я ведь не такая злая, это все было сказано в сердцах. Тем более из-за картины… Я ведь только-только начала возвращаться из темного сна. Я… не плохой человек».

«Темным сном» Женя называла состояние, в котором находилась, пока шедевр Скарабея был рядом с ней. И правда, отдав «Глаза», Женя почувствовала себя намного лучше – словно возвращалась из темного сна.

Женя около часа просидела в обнимку с телефоном, раз за разом набирая номер кузины. Но она так и не отвечала. Бросив взгляд на часы, Женя решительно встала с дивана и принялась собираться: до встречи с Арсением оставалось около пяти часов, она успеет навестить Кристину.

Очередной раскол в семье – вот чего желала избежать Женя. Сидя в одиночестве в съемной квартире друзей, она вдруг поняла, что из семьи у нее никого не осталось, кроме Кристины. Кира? Развеялась по ветру. Мама? Где-то между работой и… работой. Папа – мертв.