Небо над ними было неземным, глубоким, бархатно-черным, и по нему были рассыпаны мириады незнакомых звезд. Две луны — одна большая, серебристая и ясная, вторая поменьше, с багровым оттенком — заливали Пустошь призрачным, холодным светом, создавая игру теней, в которой каждый камень мог показаться живым существом.

Алекс вел машину, его руки уверенно лежали на руле. В воздухе висело напряжение, словно перед грозой.

Глитч сидела рядом, на пассажирском сиденье, ее лицо, освещенное приборной панелью, было сосредоточенным и усталым. Эрика Шоу расположилась на заднем сиденье, молча глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи.

— Расскажи мне о них, — нарушил молчание Алекс, не отрывая взгляда от дороги. — О Викторе и Рэйвен. Где их видели в последний раз?

Глитч вздохнула, потирая виски.

— Последние вести были… странными. Виктор всегда был прагматиком. Собирал людей, укреплял поселения, торговал. Но после твоего исчезновения он изменился. Стал одержим титанами.

— Одержим?

— Да. Он где-то раздобыл старые архивы, сведения и легенды о временах до битвы Кузнецов с титанами. Какие-то фрагменты данных, которые пережили катастрофу. И в них он нашел упоминание о том, что у титанов есть… выключатель. Некий протокол деактивации, заложенный их создателями.

Алекс удивленно посмотрел на нее.

— Отключить титана? Это же… это изменит все. Почему он никому не сказал?

— Потому что это было похоже на бред сумасшедшего. Никто не верил. Но Рэйвен… она поверила. Она увидела в нем потенциал. Они вдвоем отправились в экспедицию. Собирали по всей Пустоши крупицы информации, слухи, легенды. Искали людей, чьи предки работали на старых заводах. То, чего не знала Рэйвен и Черный Лорд.

— И куда их привели эти поиски?

— К Колизею. — Глитч указала рукой куда-то вперед, в темноту. — Так называют руины древнего комплекса «Титан-прайд». Говорят, это самое опасное место во всей Пустоши, кишащее аномалиями и дикими роботами-охранниками. Но герцог был уверен, что именно там, в центральном архиве, он найдет то, что ищет. Последний раз их караван видели направляющимся туда. Это было… несколько месяцев назад. С тех пор — тишина.

Алекс сжал руль. Герцог Аргенталь, добрый друг, мечтавший изменить мир. И Рэйвен, бывшая, пусть и недолго, повелительницей Пустошей, старавшаяся исправить причиненное ею зло. Они были его друзьями. И они отправились в самое сердце ада в поисках призрачной надежды на избавление Пустошей от титанов.

— Они живы, — твердо сказал он. — Я это чувствую. Им нужна помощь.

— Алекс, это самоубийство, — тихо сказала Глитч. — Колизей — это могила. Никто оттуда не возвращался.

— Значит, мы будем первыми, — напирал он. — Мы едем в Колизей.

Эрика судорожно втянула воздух через сжатые зубы, но все же кивнула. Ей было страшно, но отступать она не собиралась.

Они ехали еще несколько часов в молчании. Ночь перевалила за середину. Алекс видел, как Глитч борется со сном, ее голова то и дело падала на грудь. Он сам чувствовал, как усталость свинцом наливает его веки.

Он съехал с едва заметной колеи на ровный участок черной, потрескавшейся земли и заглушил двигатель. Наступившая тишина была оглушительной, нарушаемой лишь тихим свистом ветра.

— Привал, — сказал он. — Нужно отдохнуть.

Глитч благодарно кивнула и, не говоря ни слова, откинулась на сиденье, почти мгновенно провалившись в глубокий, изможденный сон.

Алекс выбрался из машины. Ночной воздух был прохладным и чистым, с легким привкусом металла и озона. Он прошелся вокруг, собирая сухие, похожие на проволоку, ветви пустынных кустарников. Через несколько минут в центре их импровизированного лагеря уже плясали языки небольшого костра, отбрасывая теплые, живые отблески на корпус машины и лица спящей Глитч.

Он сел на землю, прислонившись спиной к колесу, и протянул руки к огню. Он смотрел на пламя, и в его душе боролись два чувства: радость возвращения и леденящий страх перед тем, что их ждет.

Дверца машины тихо скрипнула. Из нее вышла Эрика. Она была одета в простую походную одежду, которую ей выдала Глитч, покопавшись в багажнике машины, и выглядела в этом диком мире удивительно хрупкой и одновременно органичной.

Она молча подошла и села рядом с ним, так близко, что он почувствовал ее тепло.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Слишком… много всего. — Она смотрела на звезды. — Это небо. Оно другое. Пугающее и прекрасное одновременно. Как и все здесь.

Она помолчала, а затем повернулась к нему. В ее глазах, отражавших пламя костра, стоял серьезный, почти научный интерес, смешанный с чем-то более личным.

— Смит… как мы его одолеем? Он не остановится. Он приведет сюда армию.

— Я знаю. — Алекс бросил в костер еще одну ветку. — Я закрою портал. Навсегда. Это единственный способ.

— Но как? Твои способности… я видела отчеты. Я видела, что ты делаешь с металлом, с энергией. Откуда это? Ты сам… знаешь?

Алекс посмотрел на свои руки. Руки, которые могли творить и разрушать.

— Знаю, — честно ответил он. — Это магия. Магия древних механиков, создателей. Они умели творить удивительные вещи с металлом. Ну и я умею. Только не знаю почему. Для меня это естественно, как дыхание. Было так, раньше. Сейчас все изменилось.

— Значит, ты не можешь это контролировать? Это просто… случается?

— Именно, раньше я контролировал потоки этой силы, а сейчас — не выходит. Что-то наполняет меня силой, а потом откатывается, оставляя боль. Раньше я брал силу просто так, теперь же за нее нужно платить.

Эрика вздохнула и обхватила себя руками, хотя у костра было тепло.

— Мне страшно, Алекс.

Ее голос был тихим, лишенным обычной уверенности и сарказма. В нем звучала неподдельная, человеческая уязвимость.

— Мне страшно не за себя. А за всех. За твой мир, который они хотят разорвать на куски. И за свой, который они превратят в тиранию, получив эту силу. Я видела, на что способны эти люди. Они не остановятся ни перед чем.

Алекс посмотрел на нее. На ее бледное лицо, на дрожащие в свете костра ресницы. И он увидел в ней не просто ученого или союзника. Он увидел женщину, которая рискнула всем, чтобы помочь ему, и теперь оказалась одна в чужом, враждебном мире.

Он молча придвинулся ближе и обнял ее за плечи, притягивая к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Он чувствовал, как напряжение покидает ее тело, сменяясь дрожью.

— Я не дам тебя в обиду, — тихо сказал он, его голос был твердым и уверенным. — Никому. Ни Смиту, ни титанам, ни этому миру. Я обещаю.

Эрика подняла на него глаза. В них стояли слезы. Она подалась вперед и поцеловала его.

Это был нежный, почти несмелый поцелуй, полный благодарности, страха и отчаянной потребности в близости. Алекс ответил ей, и поцелуй стал глубже, увереннее. Он забыл о Лире, о своей вине, о своей миссии. В этот момент была только она, ее тепло, ее мягкие губы.

Он осторожно повалил ее на расстеленный на земле спальный мешок, не разрывая поцелуя. Их руки начали исследовать друг друга, срывая грубую походную одежду, обнажая кожу, которая в свете костра и двух лун казалась отлитой из серебра и бронзы.

Их движения были неторопливыми, полными нежности и трепета. Это была не животная страсть, а слияние двух израненных душ, ищущих утешения. Он целовал ее шею, плечи, чувствуя, как она отвечает ему, ее пальцы зарываются в его волосы, ее тело изгибается ему навстречу.

В свете костра их тени сплетались в единое целое, танцуя на потрескавшейся земле. Их тихие стоны и вздохи смешивались со свистом ветра и треском пламени. В эту ночь, под чужим, усыпанным незнакомыми звездами небом, они подарили друг другу забвение и хрупкую, призрачную надежду.

***

Алекс проснулся от холода. Костер почти догорел, и первые, робкие лучи двойного солнца окрашивали горизонт в фиолетовые и оранжевые тона. Эрика спала рядом, ее голова лежала у него на плече. Он осторожно укрыл ее краем спального мешка и поднялся.