Алекс использовал это. Он стал еще осторожнее и изощреннее в своих экспериментах. Каждая калибровка, каждый импульс энергии теперь сопровождался его комментариями: «Мы будем тише. Они чувствуют грубые вибрации» или «Этот резонанс может быть воспринят как вызов».

Он не просто изучал разлом. Он учился его настраивать, как гигантский, опасный музыкальный инструмент, звучание которого могло либо привлечь, либо отпугнуть хищника.

И в один из таких дней, когда они вдвоем со Смитом анализировали очередную порцию данных, Алекс совершил свой самый отчаянный шаг. Он отложил планшет и посмотрел на Смита прямо.

— Я продолжу работу. Я открою вам дверь. Но вы войдете в нее по моим правилам.

Смит медленно поднял голову. В его глазах не было удивления, лишь привычная оценка.

— У вас нет права диктовать условия, мистер Стил.

— Ошибаетесь. Я — единственный ключ. И я больше не намерен быть просто отмычкой в ваших руках. Вы хотите получить доступ к Пустошам? Вы получите его. Но не как завоеватели. Как… партнеры.

Смит фыркнул, но жестом предложил продолжать.

— Моя миссия — не помочь вам выкачать из моего мира все соки. Моя задача — вернуться в мир, что стал моим домом, отстроить его заново. Для этого нужны технологии. Медикаменты. Защита от титанов и от той… силы, что их пробуждает. Вы предоставите гуманитарную помощь. Вы поможете мне восстановить опорные пункты, наладить связь, защититься. Вы сделаете это — и тогда, возможно, мы поговорим о ресурсах.

Он выложил это одним духом, зная, насколько это звучало наивно и безнадежно в ушах этих людей. Когда Алекс закончил, в кабинете повисла тягостная пауза.

— Вы просите нас финансировать и вооружать неизвестную силу враждебном мире, не имея никаких гарантий отдачи, — наконец произнес Смит, констатирую абсурдность слов Алекса.

— Я прошу вас не совершать ту же ошибку, что совершили все колонизаторы в истории — не приходить с огнем и мечом, порождая еще большую ненависть и войну, которая поглотит и вас. Вы видели, что там есть нечто, способное ответить вам. Вы хотите разбудить его окончательно?

Алекс видел, как его слова попадают в цель. Он играл на их страхе, прикрываясь маской гуманизма.

Смит долго молчал, глядя на него. Затем медленно поднялся.

— Ваши предложения… не в моей компетенции их обсуждать. Их готовы выслушать на самом высшем уровне.

Так Алекс оказался в бронированном лимузине с тонированными стеклами, мчащемся по направлению к столице. Его везли не как пленника, а как важного, хотя и крайне необычного консультанта. Его одели в новый, неброский костюм, который сидел на нем как чужая кожа.

Вашингтон встретил его прохладой и вылизанной, монументальной помпезностью. Лимузин проехал несколько КПП и остановился у одного из боковых входов в Белый дом. Дальше его встретил лабиринт строгих коридоров, проверки, сканирования.

И вот он вошел в Ситуационный зал. Небольшое, затемненное помещение, заставленное экранами. За столом — несколько человек. Президент, с усталым, но острым взглядом. Парочка высших армейских чинов с орденскими планками на мундирах. И несколько штатских с лицами, не выражавшими ровным счетом ничего. Люди, принимающие реальные решения.

Смит был безупречен. Он представил Алекса не как безумного механика с базы, а как доктора Алекса Стила, уникального специалиста по межмерным аномалиям, прямого свидетеля и участника событий. Затем он начал свой брифинг.

На экранах замелькали видеозаписи экспериментов: вспышки энергии, искажения пространства, те самые жуткие показания датчиков во время эха. Смит говорил четко, ясно, без эмоций, излагая факты. Он показывал образцы материалов, анализ которых сводил с ума лучших физиков страны. Он демонстрировал карты энергетических полей Пустошей, смоделированные на основе данных Алекса.

Алекс видел, как на лицах собравшихся сменяются недоверие, изумление, жадность и, наконец, твердая решимость. Они смотрели на его мир как на новое месторождение нефти, только в тысячу раз более ценное.

И тогда Смит, закончив с презентацией, сделал паузу и произнес:

— Доктор Стил выдвигает условия для своего дальнейшего сотрудничества…

Он изложил их так же сухо и беспристрастно, как и все остальное. Гуманитарная миссия. Помощь выжившим. Партнерство, а не захват.

В комнате повисло ошеломленное молчание. Затем один из генералов, грузный мужчина с пурпурным лицом, разразился хриплым смехом.

— Вы предлагаете нам поиграть в Красный Крест? Пока эти… аборигены будут целиться нам в спину из своих арбалетов?

— Они не аборигены, — тихо, но четко сказал Алекс, впервые за всю встречу заговорив. — Они — люди. Выжившие в аду. И они уже видели, как приходят чужаки с оружием. Ваше появление с пушками лишь объединит их против вас. А против того, что идет за мной… вам понадобятся все союзники, которых вы сможете найти.

Он смотрел прямо на президента, игнорируя генерала.

— Я не прошу вас делать это из доброты. Я предлагаю вам стратегию. Самую эффективную и наименее рискованную. Купить их лояльность дешевле, чем пытаться отобрать ее силой, теряя людей и технику в войне на два фронта.

Президент молчал, изучая его. Он был политиком. Он думал не о морали, а о имидже, о рисках, о наследии.

— И вы гарантируете, что это сработает? Что они примут помощь и согласятся на диалог?

— Я гарантирую, что без этого вас ждет бесконечная партизанская война в мире, где каждая тень может убить, а ваши солдаты будут сходить с ума от тоски по дому, которую я испытываю каждый день, — голос Алекса дрогнул, и в этой искренности была страшная сила.

Президент перевел взгляд на Смита. Тот почти незаметно кивнул, будто говоря: «Он прав. Это наименее рискованный путь».

Было видно, как внутри президента идет борьба. Аппетит к легкой добыче против инстинкта самосохранения и голоса разума, который озвучивал Алекс.

— Хорошо, — в итоге произнес он. Слово повисло в воздухе, тяжелое и значимое. — Мы принимаем ваши условия, доктор Стил. Первая миссия будет гуманитарной. Оценка обстановки. Установление контакта. Но… — Он поднял палец, и его глаза стали холодными. — При первых же признаках враждебности, при первой же угрозе нашим людям — протокол меняется. Жестко и немедленно. Это понятно?

Алекс молча кивнул. Он понимал. Он все понимал. Он получил отсрочку. Красивый фантик, в который завернули ту же самую пилюлю — захват и эксплуатацию. Они соглашались на его условия ровно до того момента, пока не почувствуют себя достаточно сильными, чтобы их нарушить. Его миссия была лишь тактическим ходом, разведкой боем под белым флагом, который в любой момент мог быть сорван.

Но другого выбора у него не было. Это был единственный способ получить доступ к тому, что ему было нужно.

— Понятно, — сказал он.

На обратном пути в лимузине царило молчание. Смит первым его нарушил.

— Вы получили то, что хотели. Теперь ваша очередь выполнить обещание…

— Я открою дверь, — перебил его Алекс, глядя в тонированное стекло, за которым мелькали огни города. — Но запомните: если вы предадите их, вы предадите и меня. И я сделаю все, чтобы ваша дверь захлопнулась навсегда.

Смит ничего не ответил.

По возвращении на базу для Алекса началась новая жизнь. Ему предоставили не просто лабораторию, а целый ангар с уникальным оборудованием. Сюда свозили со всего мира редчайшие сплавы, сверхпроводники, экспериментальные энергетические ячейки. Ему дали доступ к архивам, о которых он прежде мог только мечтать — не только проекта «Янтарь», но и других, смежных исследований.

Теперь он мог строить. Не просто пытаться разжечь искру в готовом разломе. Он мог создать свое портальное устройство. Маленькое, точное, предназначенное не для грузовиков и танков, а для одного человека. Ключ, который откроет дверь и… сломается в замке.