Что-то сказать надо, и, похоже, именно мне, как Главному. Ждут, переглядываются. Ну, раз уж действительно надо…
— Ну что, Друзья и Подруги — вчера у нас был трудный день, можно сказать, что уже и все вместе как один и заодно действовали. Вот так и дальше будем здесь жить, Товарищи! — и кружку свою с чаем вперед протягиваю.
Поняли, радостно поддержали, чокнулись. Ну да, не вином, да и нет его у нас, и, к тому же, среди нас и подросток, и вообще непьющая доктор, за дедка точно не знаю, но тоже вряд ли он спиртное не в меру употребляет, потому как харам это (религиозный запрет для верующих в исламе). Фидель и Лука с удивлением пытаются понять что происходит, перевожу им сказанное как могу, и Фая помогает — они тоже удивились что чаем чокаться можно. Но как символ единения — всем понятно.
Дедок вида не подаёт, но вижу же, доволен, тем более все его стряпню нахваливают, а у Фаи на глазах слезы. Вчера-то крепилась, не до того было, а сегодня что-то её вдруг на слезу пробило. Отвернулась, к плечу прижалась, шепчет чуть слышно.
— За тебя испугалась… А ну как они бы верх взяли, даже думать об этом не хочу, а мысли дурные всё лезут! Утром встала, у моря помедитировала, вроде успокоилась, а вот ты сказал и опять вчерашнее вспомнилось…
Не-не, нафиг — такие минорные и пессимистические настроения надо сразу же на корню пресекать! Попробую успокоить, заодно и разберёмся все вместе, что тут и как было. Но сначала о другом. И громко, так чтобы все слышали, я же вижу как народ ушами ветер разгоняет.
— Ты мне лучше расскажи, как пополнение? Что там с раненым?
Ага, отвлек, вот и ладно. Слушаю.
— Фиделя я осмотрела и перевязала. Сотрясения нет, рассечение, сильные ушибы — много, гематомы… Переломов тоже нет. На Луке тоже синяки и ссадины, били его, крепко били… Вовремя мы про лекарства и перевязки подумали, часть заказанного нами накануне сразу же и пригодилась. Ещё надо будет кое-что добрать, список самого срочного на первое время я уже подготовила. Бабай-абы осматривать себя не дал, но, возможно, что и ему как-то досталось.
— Закажем, конечно — раз надо. И что постоянно что-то медицинское добирать придется — в этом тоже не сомневаюсь. Вон у нас какие соседи «неспокойные» завелись…
— Так что, и ещё кто-то такой же заявиться может? И этих уже много…
— А вот сейчас и будем выяснять кто и что. И когда. Раскрутим «ёжик событий» в обратную сторону. Слушай и дополняй.
Дедок переместился поближе, притих, не балагурит.
— Вот смотрите, как оно вчера было. Мы с тобою прибыли к пляжику и увидели на нашем берегу чужую лодку, ну не лодку, велосипед водный, не суть. «Транспорт» — одним словом. Сразу же насторожились, потому-то и пристали сами не там, где раньше высаживались, а чуть поодаль, скрытно, и, главное — в стороне. Подошли, осмотрели. Что ты видела, вспоминай?
— Ну яркая такая штука, поплавки жёлтые, там на борту еще написано «Барракуда» латиницей. Вроде все?
— Да и это тоже, но с другой его стороны то же самое, вероятно, судя по шрифту, продублировано — какой-то, типа арабской вязью. «Сигнальчик»? Ещё какой! Станут европейцыу себя на лодках, ну или, вот как на этом, что-то другое еще писать? Навряд ли? Правильно. И я усомнился. Ну ты-то внимания даже на это и не обратила, а для меня так — да. К тому же, ещё он двухместный, значит гостей, как минимум — двое. Когда третьего увидел — даже и сам слегка удивился. Теперь следующее, по следам на песке не поймешь толком, вроде и наши: киваю на деда и испанца — его встречали. Но, что интересно, разгружать почему-то не стали. Или не успели, или что-то произошло. Ну или, как вариант, наши сами отойти нас встречать почему-то не могут — уже сигнал тревожный, но явно нас на выручку ждут. Но, повторюсь, никто нас не встречает — с чего бы это? Далее, в узлах что-то, какая-то одежда, завязано небрежно, но плотно, и следы крови. И плита терминальная в одном из узлов. Угол торчал, похожа на нашу.
Теперь, почти сразу же следы непонятные, как будто на месте высадки что-то происходило, песок раскинут в стороны, пучки травы вырваны, куст раздавлен, будто кого-то по нему валяли, и опять вокруг натоптано. Идём дальше. Один раз кровь на листьях была, и, как будто, то ли пьяный кто шел, то ли ещё что-то такое, пару раз ветка надломленная, на волокнах коры висела. И это там — где мы несколько раз уже утром проходили, и ничего подобного ранее не было.
Вспоминай-вспоминай — мы с тобой тогда ещё медленней пошли. И ты ещё мне про незнакомый запах сама сказала. Вроде как и дым, но какой-то восточный, не европейский, сладковатый. Вспомнила?
— Ну да, сказала, а что?
— А вот как к костру вышли, так и ясно стало — что. Увидали мы их. Какие-то восточные люди в чём-то своём национальном, рядом с ними — кальян. Ну меня и осенило, это ж наркота у них какая-то, в этом не разбираюсь, но запах смутно на ту отраву похож. В глаза глянул — а стеклянные они у них, какие-то затуманенные. Рядом с ними наш абый хлопочет, но как-то слишком уж скованно и напряжённо, и спиной к ним совсем не поворачивается, только боком или лицом. Можно растолковать и как знак уважения, но… Опасается чего-то? Вполне возможно, а чуть в стороне от костра связанный наш Фиделито лежит. И какой-то новый подросток европейского вида ещё рядом с ним напуганный — и тоже связан. И побои на обоих заметны. Вот скажи мне честно — с чего бы его избивать? Кому он мешал, чему? Неспроста это.
— Да он и сам не понял за что его…
— Вот-вот! Вывод: как минимум — неадекватные люди. Ещё пока не враги, но… Вот именно — пока! Но не убили же, а чего-то от него хотели. Может и пытали, чтобы рассказал где его остров и кто там ещё есть? Может и ещё что-то. Не отвечай — просто дальше слушай. Сейчас сама всё и поймешь. Вот мы к ним подходим, оружия у них в руках нет, но они как-то ноги вокруг колен потирают, будто массируют, как будто судорогой их свело или что-то вроде этого. Обратила внимание?
— Вроде нет…, а что, это что-то значит?
— Кто у нас ортопед-то, а? Ну, может и не значит это ничего, но я вот так прикинул, сам я от махания веслом с непривычки здорово устал. А ну как и они тоже умаялись педали крутить? Уж больно не соответствовали их бурнусы или что там на них было напялено, и длительные прогулки по морю. Да весь их вид — и водный велосипед прогулочный. Что-то не стыкуется это всё совершенно. Мог и ошибиться, но… Тем более, ещё и с грузом, и по морю, и, как оказалось, ещё и с пленником. Как считаешь, могли они устать?
— Вполне могли! Да, похоже, и, раз ты говоришь что ноги массировали, значит, скорее всего, так и было. Свело от напряжения. Сама хоть и недолго веслом работала — поняла про мышечную усталость. Вспомнилось «вдруг» сегодня с утра — что это такое…
— Вот-вот! Теперь дедок наш героический, — улыбаюсь Резвану, — как-то для меня знаки оставил, раненого как мог перевязал. Ветку-то явно он сломал, так? И кровь на листьях и траве не убрана — совершенно ж на него не похоже. Он повар и чистоту вокруг, где можно и нельзя, блюдёт. Наверняка что-то наплёл «залётным», что он такой же правоверный муслим, как и они, вот его и не тронули толком. Так было?
— Так-так, Раис! — кивает, — они… (раис — Начальник, Председатель — тюркск.)
— Погоди, уважаемый, и до тебя дойдем, всех «опросим». Кто что и как видел, кто где стоял и прочее. Среди нас тут ментов и сыщиков нет, а знать полную картину необходимо. Мало ли кто ещё в гости заявится. «Незваный гость» — он хуже всего. Для всех нас! Потому как татары и узбеки, да-да, это вы — вот они тут сидят, чай-кофе вместе пьём из одного котла, а враги наши общие теперь в земле навсегда упокоены. И впредь так будет!
