Отзвуки душевной непогоды,
В сердце одиночества печать,
И бессонниц горестные всходы
Надо благодарно принимать.
Да, бессонница нам в прошедшей ночью досталась знаковая. Мы ж у костра сидели, общались, а как полило сильней, он почти сразу и потух, какое-то время ещё вяло дымился, затем и его залило. Накрыли кострище камнями, плиту терминала мою тоже на всяк случай камнями привалили, хоть она и на некотором «возвышении» была, но «бережёного Бог бережёт, а неосторожного конвой стережёт», или, если принять Фаины арабские впечатления, «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай!»
Всё, что носимого было спешно разложили-рассовали по моей сумке и её пакетам, у неё их несколько пустых с собой оказалось. Вот у меня дома есть совковый «пакет с пакетами», как и у всех у вас, впрочем, а вот с собой как-то не привык их таскать. Под проливным дождем, оскальзываясь и придерживая друг друга, постарались отыскать хоть какое-то укрытие от ливня. Тогда я и сам понял КАК же я хочу прочный и надежный дом. Свой дом, сложенный из бревен.
Не-не, плетеную мебель и гамак под тентом я тоже хочу, и сделаю, но сначала я хочу рубленный дом под надежной и прочной крышей. Я-то ладно, могу и обойтись, когда-нибудь потом, в далёкой перспективе, а когда на мне ответственность за поверившего в мои способности опытного Строителя другого человека…
Короче, дом я для НАС себе обещал. А раз обещал — придётся его сделать. Потому-то и обещать ничего и никому не любою. Вообще не люблю. Ведь делать же что-то и выполнять обещанное придётся. На Земле же надеяться не на кого, инопланетных там Смотрящих нет, а вот тут, хоть они где-то и есть, а чёрта лысого они мне обязаны рубленую в лапу калиброванную избушку с ништяками подогнать.
«Сама, Сима — всё сама..» То ли я вслух это сказал, то ли меня услышали, но мой коммуникатор чего-то вроде как мявкунул возмущенно. Ну или мне так показалось. Дождь же идет — что угодно послышаться может. И звуки тоже все «скользкие и мокрые». Когда кажется — креститься надо, отвернулся, быстренько поправил крестик на груди и перекрестился. Народ зря пословиц и поговорок не выдумает — народу верить надо! Хоть чему-то и во что-то… И, вроде как, сразу и полегчало на душе, хотя я и, как сам про себя выражаюсь — неформатный православный атеист. Знаете таких, нет?
Отчего такая замудрень? Именно терминологическая. Ведь крещёный же, причём крестился в достаточно сознательном возрасте вместе с малолетним сыном, тогда ещё дошкольником. Крестной матерью моя мама нам обоим и стала, а крестным отцом — отчим мой. Потом уже, позже, вник в некоторые тонкости, понял что это поперек всяческих правил и традиций, но попа попросили — он и не очень-то и возражал, ему-то что, у них тоже какие-то разнарядки на количество обращённых существуют.
А мудрень, это ж ещё и оттого, что прямо на экзамене по «Научному АтеизЪму», ещё учась в университете, горячо заспорил я с въедливым и дотошным дедком-экзаменатором. Причём, и он и я прекрасно понимали что материал-то я знаю на хорошо и отлично, это ж гуманитарка, а не жуткая для меня математика, а вот закусились и по-нес-лось… Честно сказать, вся группа в это время шпоры увлеченно скатывала и сдала более-менее благополучно, а меня они попросили его отвлечь.. Но это ж другое дело. Получил бы в итоге пятёрку-четвёрку — стал бы атеистом, двойку — верующим, а с тройкой-то мне «такому красивому» что, разорваться? Вот и живу меж двух берегов, ни с теми, ни с этими… Как бакен на стремнине бурной реки жизни… Зато якорь надёжный — хоть как течение его ни крути.
Смерть желаний, годы и невзгоды,
С каждым днем все не посильней кладь,
Что тебе назначено природой
Надо благодарно принимать.
Да я и не возражаю, кстати, примем, в смысле — и приму… И роптать не буду. Ну, почти, не буду… Так, поворчу для порядка. Вот уж что-что, а это у меня лучше всего получается. С годами… Характер-то лучше не становится…
Нашли мы нависающую угрюмым козырьком над узкой полоской «пляжа» скалу, доковыляли туда кое-как, падая и снова вставая. Забились в нишу под неё, обнялись, зонтом от мороси укрылись. И, чтоб не дрожать от мокрой одежды, тихонечко стали напевать разные знакомые нам обоим песни. Слышно было плохо, ну так мы их и не орали, дождь-то мы всё одно б не перекричали, а так и спокойнее, и назло, и вопреки разгулявшейся стихии храбримся.
Смену лет, Закаты и Восходы,
И Любви последней благодать,
Как и дату своего ухода
Надо благодарно принимать.
Вот насчет «последней» он точно совершенно правильно сказал, где я тут другую-то подругу ещё сыщу, и за эту Спасибо, а насчет «даты ухода»… Не стоит её заранее знать, вот! Кому уж что отмерено. Не-а, мы ещеё и поборемся. Не для того нас сюда «запузырили» эти самые Смотрящие, чтобы мы от какого-то дождичка загнулись! НЕ ДОЖДЁТЕСЬ!!! Похоже, это не один я в небеса орал, а мы оба и вместе.
У природы нет плохой погоды
Ход времен нельзя остановить,
Осень жизни, как и осень года,
Надо не скорбя благословить.
Светило небесное вот выйдет — обогреемся и расскажу почему благословить. Они же… впрочем, сначала — сушиться!
Утро красит…
(«Бодрое утро, Товарищи! Начинаем утреннюю Зарядку!» © — обычное поздравление по светскому радио.)
Наконец-то солнышко развеяло всю эту дождливую хмарь. Как там в детском стишке-то говорилось, ну-ка, ну-ка, вспоминай… ага, вот:
Дождь покапал и прошёл,
Солнце в целом свете,
Сразу стало хорошо
И боль н ым, и детям!
Насчет последней строчки правда что-то сильно сомневаюсь, как оно там было в их оригинале, да и кто тут вокруг нас «дети» — не знаю, а «больной», да ещё на всю свою голову — вот он, не долго меня искать. Или как-то так примерно, не помню уже, за давностью лет, давно это ребёнку своему вслух читал. Может чего и перепутал слегка, за то время пока он рос и сам теперь примерно то же и моим внукам читает? Давно это было — вот это точно. Ай, да и ладно, а? Но с наступлением утра и впрямь нам обоим стало веселее. Что сильно «бодрее» — не поручусь, всё же не выспались и переволновались, а вот то, что пришлось срочно и капитально сушиться — это да. Чтоб не смущать друг друга понапрасну — договорились разойтись на некоторое расстояние в пределах слышимости и развесить всю нашу одежду на ветвях близрастущих деревьев.
По мне — так и на теле б прекрасно обсохло, наши «танки грязи не боятся». По ВУС-то я в приписном когда-то комвзвода БТР был-числился, ну чем не танкист? Во всяком случае, если кто рядом оказывался понимающий или причастный, и, именно во второе воскресенье сентября — с ними чокнуться могу… если предложат. И, даже, то, что чумазый пока всё ещё — фигня, это временно, скоро поправим. Ближайшая женщина рядом, уже знакомы, других прямо сейчас, вроде бы, и не предвидится, так что и не перед кем выделываться понапрасну. Это я так считал. До встречи с ней. Наивный!
Но, когда рядом с вами не просто женщина, а категорически суровый медработник, героически не терпящий рядом пыли и грязи и сурово с ними сражающийся… И не просто «абстрактный» медработник, а конкретная Женщина в своей стихии — то умножай всё на два, если не на пять… Грозный ураган на море и вчерашний ливень робко прятались бы — услышав то, что услышал я. Пришлось подчиняться и срочно приводить всего себя в порядок. Тем более, что и пока метались у костра и выбирались к укрытию, несколько раз поскальзывались и падали. Смачно, в лужи и ручейки. Природа этого прекрасного Острова, да и тропическая Погода, с ней заодно — узнали о себе много «новых» ярких и конкретных слов — причём аж сразу на родных на наших двух языках! И — не только от меня.
