Но он не успел – к этому моменту нашли ту винтовку с подствольником, и два последних ВОГ-а, запустив их навесом один за другим в его нишу. Что из этого вышло - думаю, рассказывать не стоит. Главное то, что его пулемет остался идеально цел – швед, увидев летящую гранату, попытался быстро соскользнуть вниз, застрял, наверное, на пару мигов, и поймал её метрах в пяти ниже своей последней позиции. Его там наверняка сразу контузило, и покромсало. А уже вторая добила полностью. И нет. Не беспокойтесь, он не оживет. Труп мы потом вытянули на веревке, и пулей проконтролировали смерть.

И ведь даже снайперами тут были латышки, подруги еще с той мирной жизни, и жуткие соперницы в спорте – они обе были в свое время биатлонистками в одной команде, но с хорошими шансами выбится в олимпийскую сборную. Но только одной из них. Там, дома, их война дошла до крайности, и они вполне успешно прохлопали восход новой звёздочки, которая их мгновенно обошла, как стоячих. И пришлось неудачницам в спорте сменить свое амплуа. Но у наёмников им повезло намного больше – за те пять лет, что они провели в команде, каждая записала себе не по одной сотне жирных целей. Что всегда отлично оценивалось в деньгах. И нам очень повезло, что их так быстро отправили в ад.

- Твое мнение обо всем этом?

- Его я сложил ещё во время тех допросов, и осмотров всего поля боя. И мой вывод однозначный – до тех пор, пока мы не подготовим, каждое из наших сообществ, минимум по отделению настоящих бойцов, а не будем рисковать, честно говоря, малообученным ополчением, встрявать в подобные аферы смерти подобно. И смерти именно наших товарищей, знакомых по дому, друзей, в конце концов. Мне самому, хотя и опыт есть, и знания некоторые присутствуют, досталось как сидоровой козе, когда я по дну мелководного проливчика бегом перебрался на большую землю. Так это еще нужно учитывать, что нас было в три раза больше – и то с каким результатом в итоге всё это закончилось. Нет. Ответственно заявляю, что к операциям на земле противника, такого противника, мы не готовы.

- Что с людьми?

- У нас – раненых пятеро, из них трое хоть и не тяжелые, все по чуть-чуть двигаться могут, но серьезно. Пара лёгких, но и их уложили на время в палату – это те, кому прилетел ВОГ и посек плечи и спину осколками.

- То есть, из твоего отделения целыми остались только пятеро?

- Ну да.

- А о себе что промолчал? Геройствуешь всё?

- Командиру, если он не лежит пластом на носилках, показывать свое нельзя.

- Так что с тобой случилось? – все допытуется Дед.

- Вот узнаю, кто сдал… устрою… По ребрам зацепило касательным, и всё.

- «Всё»? Понимаю. Но на это твое «всё» потратили пять перевязочных пакетов, пока остановили кровь. После совещания марш к Ивану – пусть разбирается, и штопает.

- Есть к хирургам! - выдал тот в ответ.

- А у остальных союзников как все обошлось?

- Двухсотый только один, в группе Бориса – их так все называли. Остальные из них – ранения разной тяжести, но лежачий только один. Все остальные передвигались сами. В отряде Кота два отделения, что пришли туда на яхте Шатун и на катамаране Флагман. И у первых, и у вторых, было также как и у нас – пополам раненые и целые.

- Это что значит? Сыграть против дюжины противников, и в итоге получить одного убитым, и больше половины, считая тебя, ранеными?

- Точно так. Но нужно учесть, что у нас один тяжелый из лежачих, с перебитой костью – и он выпал из активной жизни минимум на месяц. Так что, по итогам, на всех – двое тяжелых, у нас и у Шатуновцев. Семь лежачих, и также семь, на всех, условно лёгких. Итог, в общем, неплохой, но не в наших условиях. Тут ещё нужно что считать – на нас всех было девять пулеметов, что в итоге, и позволило огнем задавить противника.

- Вы точно были уверенны, что на Шакальем зачистили всю группу?

- Практически стопроцентно. Зная общее их количество, посчитать это не трудно.

- А вдруг одного-двух не было там?

- Ну на нет и есть нет. На раздельных допросах все трое сказали одно и тоже – их в общем там было пятнадцать мужчин, и две снайперши, то есть семнадцать. А если и был ещё кто-то во вне, то с ними, или ими, контакты поддерживал сам Шакал Карлайн. А у него уже ничего не спросишь. Прежняя глава сообщества Бориса — Анна его упокоила. Его и всех кто с ним был.

- А почему – Шакал?

- Ну у него среди гусей такой позывной был. Не престижный для них.

- Кто-то посторонний на том острове был?

- Еще бы! Была просто прислуга, были секс-служанки, и пара парней, с сломленной волей. Но там всё неоднозначно – то ли их и правда сломали, притом грубо, судя по следам многочисленных побоев. То ли те так хорошо притворяются, симулируя полную покорность. Служки – две тайки, вроде как молоденькие, но наш язык они не понимают, а мы не разбираем их лопотание. Они, судя по тому, что одна крутилась чисто на кухне, а вторая и ей помогала, и у ручья вертелась, стирая какие-то вещи, только этим и занимались. А вот секс-обслуга… была там с изюминкой… зацветшей такой, прямо ужас.

- Что там тебе в них так не понравилось? Или наоборот? Понравилось?

- Чур на вас, Фёдорович, чур, - чуть ли не замахал тот руками, немного дернулся, перекосился в одну сторону и по лицу промелькнула гримаса с трудом скрываемой боли, - я до такой степени распущенности ещё не дошел. И, скорее всего, уже и не дойду. У нас тут и нормальных девчат хватает. К чему с оторвами связываться?

- Так что там с ними такого? Или это секрет такой?

- Да какой там секрет? Если все в десанте их видели неглиже? «Переделки» они, все четыре. Не понимаете? Вижу это по лицам. Результат вмешательства тайских мастеров по созданию профессиональных работниц секс-индустрии. Ледибои они все. Да-да. Молодые парни с сиськами, хорошего такого размерчика, и шикарными девичьими фигурками да лицами.

- Ну нихрена себе! - с некоторым запозданием, не все одинаково, но основная масса присутствующих выразила свое мнение именно в таком смысле.

- И вот теперь вопрос – а как к ним обращаться? Не знаете? Вот и мы не сообразили. Она? Вроде бы нельзя, ведь в основании там были взяты дети – мальчики. Он? Тоже не в масть, так обращаться к носящим груди четвертого и пятого размера. Оно? Обидно будет.

- То есть, как это? «Дети – мальчики»?

- Ну мы с ними пообщались, когда те поняли, что мы – это не они. А точнее, мы не канувшие в небытье наемники – насильники. И не те мастера, или, даже, их наследники, которые превратили больше десятка лет назад восьми-девяти летних мальчиков прелестников в то, чем они являются сейчас. И, после того, как оделись в выделенные камки – так как там ничего другого просто не было, достаточно кратко рассказали свои истории. Вначале – как сюда, в этот Эксперимент, попали. А уже потом – что же произошло в те далекие времена, после чего они и стали такими.

- Не растягивая все, кратко, очень – сможешь?

- Без разговоров. Попала эта четверка при старте проекта не туда, на сам Шакалий, а на четыре других участка местных земель, каждая – не могу, чисто морально, называть он или оно того, кого я видел – по одиночке. Кто в первый день, а кто и в последующие. Их напарниками оказывались или простые люди, как было в трёх случаях из четырех, или, в самом последнем, туда на третий день пришел тот швед, Густав. Любитель всяких извращений и особенно мальчиков. Вот ему и досталась тайка.

- А кем они все были при рождении?

- Тайец, итальянец, два француза – вот им там не повезло больше всего, и проданный руководством детского дома маленький, всего девятилетний, сирота – отказник из самого Киева.

- Даже русский туда попал? Ну эта мафия на Земле и крутит людьми. А почему ты сказал, что французским детям не повезло?

- Если тайца и украинца с самого начала просто приучили к сексу в одно неназываемое в приличном обществе место. И кормили все эти годы спец-гормоналкой, что позволило вырасти груди, полностью пропасть всей растительности на теле, ну кроме головы. И они же изменили голоса – придав женские, молодые, обертоны. То вот с теми провели намного более углубленные изменения, в том числе и хирургические – вживив из чего-то там, они и сами не знают всего, из-за малолетства во время происходившего, женские органы.