И первые из них, как и ты, сюда были выброшены чуть больше месяца назад. А три из них, бывшие там, у себя, местными джигитами, точнее, как их называли в девятнадцатом веке в тех местах, гаучо. Что по янкесовски значит одновременно и охранник–полицейский, и ковбой. Ну а уже в нынешней Аргентине — это означает полицейского.

Почему я так сильно заостряю твое внимание именно на них? Ну в этом ты и сам должен разобраться — как понятно из их рода деятельности, оружие должно быть днём при них. А так как все исчезли там уже по утру, то и тут оказались с ним.

— И, как и все мы, они тоже любители современного писательства?

— К сожалению, но нет. Воспитание не позволило ударится в такой бред. А вот поверить в то, что это произошло по Божьему желанию, они вполне смогли.

— Нда. С такими выкрутасами в психике мы ещё не сталкивались.

— А чего тут такого особого? Мы с вами всеми поверили в то, что великие Небесные Экспериментаторы замутили этот проект с одним им понятными целями. А они всё так же поняли, но чуть переиначив первоисточник с неизвестных Небесников на вполне давно знакомого им Небесного Владыку. Вот и вся разница.

— В принципе — всё это правильно. И наши мысли, и их. Так что там было дальше? К чему ты рассказывал мне об их блюстителях правопорядка?

— Когда они собрались утром третьего дня, и обсудив случившееся, то здраво рассудили, что нужно хоть осмотреться в этих краях, а не только ждать Божьей подсказки. Так как оружие было при всех, и пистолеты, и винтовки, то, приготовив его, пошли расширяющейся спиралью от той полянки, где их сюда выбрасывало. Ну и уже в начале третьего витка добрались к охранной зоне местного зверя. Опыта стычек с дикими зверьми у них вполне хватало, так что для того, чтобы завалить ревущего обезьянина им вполне хватило того запаса патронов, что был на тот момент в оружии.

Пока парни искали, что же делает в этих зарослях эта, мерзко воняющая химией особь, на звуки выстрелов стали самостоятельно подтягиваться мужские представители от остальных групп. Среди них оказался отошедший от дел патриарх, которому уже хорошо за семьдесят. Вот он и взялся всеми рулить. Об предложенных условиях знали все, восприняли как ещё одно Божье испытание на их жизненном пути, при этом посчитав, что когда они выполнят все предложенные и предписанные им условия, их через время спокойно Господь вернет назад. Но последнее время их Главе всё чаще и чаще, как он сам мне признался, приходило в голову, что какая-то нелогичность в этом всём есть.

— Так, а почему они раньше никого не искали? Ведь целый месяц прошел уже?

— Так как все полностью попали сюда рано утром, то и ждали возвращения назад тоже в первой половине, стараясь при этом вообще никуда не отходить. Ну а мы сами в эти края вот только-только добрались. И выстрелы, что разносились по округе во время налёта чёрных, им из-за зарослей тоже были не слышны. По крайней мере, так мне ответил на похожий вопрос их Глава, Кузьма Фокиевич. Больше вопросов нет? Тогда снова продолжаю.

Знакомство прошло влёгкую, нас признали на все сто — как увидели новых людей, так все их население высыпало наружу. Но даже их дети не такое наглые и приставучие, как детвора подобного возраста у нас. Знакомство прошло… можно так считать, что в духе взаимопонимания и почитания. Когда я рассказал Фокиевичу всё то, что знал сам, и обрисовал ситуацию на будущее, то, после обдумывания, тот согласился, что пути назад нет, и он согласен войти в наш состав. Но сменить место жительства все равно отказался, сказав о том, почему:

— Хоть я и понимаю твои слова, — он, в силу своего возраста, разговаривал со мной на ты, — но всё равно, а вдруг все ошибаются, и нас вернет домой? Так что жить мы останемся только тут. А вот домиков бы нам сюда добавить не помешало бы — одного этого… для такого количества… маловато. Сильно. Нахлебниками мы не будем — с вашей помощью разобьем большие огороды, да поле, чтобы сеять зерно для прокорма живности. И нам будет хорошо, и вам неплохо.

Так что я его везу к тебе. Учти. Одновременно вместе с плитами поставки от его поселения сразу идёт список того, что бы им хотелось получить.

— Они хоть подводную лодку не запросили случайно?

— Там всё очень нужно. Для них. Аргументировано и на бумаге, и сам их Глава будет почти всё это просить. Но не дать. А предоставить в помощь, за которую они вскорости рассчитаются.

— Ну хорошо. Вези. Блин! Забыл. А батеня там кого нашел?

— А пусть он сам тебе и рассказывает. Передаю микрофон.

— Станислав, тут… такие интересные люди мне попались… — начал он.

— Как и Деду — из староверов?

— Как ни удивительно, но нет. Но тоже очень интересные и перспективные. Малое сообщество, как говорите вы с Машей, И с очень даже интересным составом — его даже можно назвать чисто женским, так как из двадцати четырех человек только двое молодые, двадцатипятилетние мужчины.

— А остальные?

— А вот все остальные — девушки, от восемнадцати и до двадцати двух лет возрастом, студентки разных курсов и разных колледжей и университетов Новосибирска. По той жизни, хотя они все и из одного города, но друг друга не знали. Парни — один лейт из полиции, попал сюда из патруля, третьим в группе, он ранен, ударом лапы достал зверь при его зачистке. И практически не ходит. Второй — отпускник, пришел домой на излечение после стычки с контрабандистами. Служил на Дальнем Востоке. Этот вообще на костылях передвигается.

Как приняли нас? Можно сказать, согласно Божьим заветам. Накормили, чем было, подали чай из травяного сбора, и вначале расспросили наших, разбившись на отдельные группы, а потом рассказали и о себе. Что именно? Ничего нового, поверте на слово. На переезд согласны все, а, тем более, на вхождение в состав к большой группе. Почему не нашли нас раньше? Парни не дееспособные, а девчатам по жизни было всем стршно. Ещё там. А уж тут — так тем более. Со мной идет их Глава, образованная и вежливая девушка Ася двадцати одного года. Ну а их переселение уже обеспечивать вам самим придется…

И ещё новость. Когда мы с парнями и Асей шли вдоль берега к дому, к нам вышло три молодых парня в камуфляже и с автоматами за плечами.

— Ух ты! И кто это?

— Срочники. Морпехи. Службу все они проходили в Крыму, оставалось им там всего полгода до дембеля. Один из самого Севастополя, второй из-под него же, но часть совершенно другая. И третий — из Керчи.

— И когда же они сюда попали?

— В том-то и вся суть. Только сегодня. Буквально с час назад, их выбросило на поляну в стороне друг от друга.

— И что они все это время делали там?

— Приходили в себя, выясняли, что с ними случилось, и где они сейчас. А потом пошли на запах моря. И попали сразу на нас.

Вот такими новостями по самой Победе и меня, и нас всех, очень даже неожиданно обрадовали девочки из группы поисковиков-картографов. Что уже десять дней наносят на бумагу всё нужное и полезное, что есть на нашем острове. А ведь эта находка произошла только на северной стороне? Но ведь у нас ещё и на южной обследование ещё даже и не начиналось…, а значит, и там… тоже могут жить всё ещё не найденные группы… Вот как эти, морские пехотинцы.

Побеседовали с ними очень многие, и парни прониклись ситуацией, поняв, что возврата назад нет, и, вероятнее всего, не будет. Войти в наш состав… после небольшого обдумывания, и краткого совещания между собой, согласились все трое. Да и куда им деваться с «подводной лодки»? Дав им провожатого, отправил назад, туда, где их и высадила программа — терминалы-то ведь всё равно нужно искать…

Утром, но не с рассветом, как меня поднял Дробов, а по человечески, чуть позже, ближе под завтрак, уже сам вызвал Красоту — так как её Глава, Лана, по идее должна быть дома:

— Да, я слушаю, — ответили мне сразу. Так как рации для дальней связи у них не было, я ещё с вечера выделил со своих стратегических запасов одного Северка, дал к нему инструкцию, и последний, лежавший на черный день, литиевый аккумулятор на двенадцать вольт. По словам Светы, в пополнении, что ей подогнал Малой, спец кое-какой по радио был, так что мои надежды на то, что там всё правильно подключили, сбылись, — кто это?