— Немного в стороне от Дома, ближе к рейду с почти постоянно стоящей там Феодосией, в стороне от берега есть пять шикарных каменистых мыска. Неплохо так напоминающих, если смотреть на них с вершины Карачи, пять пальцев руки, но не растопыренных, а сжатых все вместе. С длиной от тридцати, тридцати пяти — это три с одной стороны, и до сорока пяти — пятидесяти, два остальных. И водные промежутки между ними классные — шириной метров по десять или пятнадцать каждый.

— Ну мы их Рукой в самом начале и обозвали. Но ведь так просто к ним с берега не перебраться…

— Да, я смотрел, — ответил ведущий в разговоре Лапоть, — но там всего метра по три проливчики, и они не глубокие — не более пары метров.

— И что ты предлагаешь? Вижу же — обдумали всё, наверняка и обсудили, так?

— И даже предложить готовы! Так как ширина этих мысков по поверхности всего метров шесть-восемь, и они сильно каменистые, то обе внешние части тех проливчиков замостить камнями как можно крупнее. А внутреннюю засыпать всем тем, что будет лишним при выравнивании места под будущий пирс. Можно даже отобрать из плавника такие стволы, что почти не подгнили за время своего морского путешествия, и из них сделать древесные стенки. А уже внутри них также засыпать всем тем, что попадется под руку.

— Но это работа не на день, и, даже, не на неделю — а на месяцы.

— Так никто и никого в этом случае не гонит в шею. Зато можно будет сделать часть из них или пассажирскими, или чисто грузовыми. А так как мы — государство водное, то и мест причаливания нам нужно солидное количество. На перспективу, вот!

— Нихрена себе! Уже нас державой стали считать некоторые.

— А что? Разве не правильно? Руководство, то есть правительство — уже есть. И правитель, и его замы-министры. И, даже, колонии имеются.

— Ну ты, Матвей, и завернул!

— А чё? Не правда разве?

— Лады. С твоим предложением о Руке мы согласны, тем более мысли о её применении в общей жизни у нас уже проскакивали. А думать с «царством-государством» нам пока очень рано. Вот обустроимся получше, крепче станем на ноги, и только тогда проведем всеобщие выборы…

— И снова у нас будет выборная, дерьмократическая власть. Когда никто и ни за что не отвечают, а только могут требовать да пилить по карманам получаемые блага. Нахрен-нахрен мне такое «счастье»!

— А вот как раз сегодня и будет первая в Новой истории Забытых Островов сходка…

— «Паханов»?

— Хмык! К сожалению, нет. Глав всех дружественных нам русскоязычных сообществ. Но когда придет пора к высказыванию перед всеми подобного предложения, я тебя вызову, и скажешь свою речь с планом о дальнейших предложениях в нашем развитии.

— А чо? Я не против — всем выскажу, что хоть тут не нужно играть в демократию с либеральностью и вседозволенностью…

И высказал. Чуть позже так высказал, что все просто охренели…

Поутру, часов эдак в девять, меня вдруг вызвал наша потеряшка — Лёшка, что нашел себя в том, что с успехом занимается со своей гоп-стоп командой из девчат картографированием необследованных и неизведанных до сих пор уголков и просторов Победы.

— Станислав Иванович, тут у нас такая находка. Неоднозначная. И что мне с ней делать — ума не приложу. Нужен совет. А лучше всего — приказ.

— И тебе привет, давно не виделись, — учитывая то, что он лично каждый вечер приносит мне кроки рукописных карт с подробными описаниями, что, где, и какое, было ими всеми в этот день найдено, то и правда — давно, — случилось-то что? Неужели сам решить не можешь важность найденного? Вроде и опыта уже валом?

— Да могу, могу. Но все равно — решение именно вот этого вопроса хотелось спихнуть на тебя.

— Да что там у вас случилось такого важно-секретного? Динозавра нашли? Или склад с резиновыми бабами? — подначиваю его, зная прекрасно, что у всех девочек, старших двоек, есть носимые рации, тем более настроенные на один и тот же канал — и они всё это слышат. И правда — сразу послышалось отдаленное и тихое хихиканье.

— Почти. Но не совсем. Две пары, которые работают на расстоянии в три километра друг от друга, почти одновременно напоролись на склады, но не под охраной зверей, а уже обжитые. И, кроме этого, возле них видели людей. Много. Ну относительно. Что мне им говорить? Как на это реагировать?

— А кто там? Кого они разглядели?

— Мужчины. Парни. Женщины и девушки, есть немного детей среднего и старшего возраста. Кто именно — по национальности, не понятно, они далеко, и разговора не слышно. Но как мне доложили — лица у всех привычного нам европейского типа. Ни негры, ни наши азиаты, тем более не кавказцы, и не китайцы с индийцами. Что-то более привычное, но вот они сами, ввиду отсутствия опыта, определить не могут. И выходить на контакт — тоже. В тех двойках работают девочки, что пришли весь тот кошмар рабства, что был у наших предшественников. И рисковать ни одна из них не хочет.

— А далеко это от нас?

— Достаточно. Первые напоролись на них километрах в шести от Дома, а вторые — примерно в километре от Китового Уса. Так что делать-то?

— Я сейчас свяжусь с Дедом, объясню ситуацию, и пришлю ему с батеней человека четыре в помощь, чисто ради моральной поддержки. И они вдвоем спокойно разрулят эту ситуацию.

— Так, а мне с девочками что делать? Им квадрат нужно обследовать, а эти им мешают.

— Пусть обойдут их так, чтобы не заметили, сделают свю работу, а на обратном путь их подстрахует Фёдорович, а те ему покажут место, где живут неизвестные.

— Хорошо. Мы всё поняли.

— Дед, — набрав канал связи с Фёдоровичем — после конфликта с его прослушкой нашей связи, когда он прокололся с вызовом от Китового, мы с ним полюбовно договорились, что больше так он делать не будет. Типа — я погрозил ему пальчиком, а он в ответ «испугался», — ну ответь, Дед, дело есть.

— Да слышу я, слышу. На кухне я ковыряюсь, хочу гостей собственноручно приготовленным завтраком накормить. Что там у тебя такого экстренного случилось?

— Лёшка вызвал. Главкартограф наш. «Проблема» там у него, — пересказал ему всё то, что парень доложил, — просит он помощи, а кроме вас с батеней и отправить к ним на переговоры некого. Выручите?

— Да куда же вас денешь? Конечно, но не в этот момент — поесть охота, тем более все уже сидят за столом.

— Вот и хорошо, что есть время. Я отправил к тебе четверых бойцов, в качестве моральной, да и не только, поддержки. Им примерно с четверть часа и добираться.

— Ну и хорошо. Я за это время и своего верного «Росинанта» перегоню на берег.

— Так вы не пёхом?

— А смысл ноги бить, если мотор под задницей есть…

— Ну что, Стас, Глава наш разлюбезный, тебе такого рассказать, — через пару часов прозвучал давно ожидаемый вызов. Но столь неожиданный доклад начинался как-то очень необычно, — по секрету. Наш Лёха оказался полностью прав, когда запросил помощи извне. Сам бы он там ничего не разрулил.

— Так там и правда были до того как не обнаруженные люди?

— В том-то и все дело.

— И кто же они?

— Кто? Люди. Человеки. Русские. Но не из России. Увы.

— Да не тяни ты резину, Дед. Кого ты там обнаружил? Неужели чукчей или саамов? Или вообще камчадалов каких-то?

— Нееет, Иваныч! Не угадаешь ни в жизнь. Можешь даже голову себе не ломать. Признайся, что не догадываешься, и я всё-всё сразу и расскажу. И, даже, привезу к тебе их Глав, которые безоговорочно, после рассказа о местных реалиях, решили войти в состав Победы.

— Мутишь ты что-то, старый! Ой, мутишь! Колись, подобру да по здорому, кого вы там обнаружили?

— Ладно. Не сваришь с тобой каши, явно. Я тут пошутить хотел, а ты на тормоза встал наглухо. Вначале скажу о своих, а уже потом о тех, к кому Саня ходил — он ведь встал с моего лимузина первым, а я сам к дальним отправился. Это родичи Васюганцев тут очутились, только не из Сибири они, а Аргентинские, их староверы. Попали они сюда, как и все остальные, партиями по одному в восемь, близко расположенных к этому складу точек. А, что самое интересное, все они из совершенно разных семей, даже живших в стране в разных её частях. К чему это? Потому что никто никого не только не знал, но даже и не слышал о них самих.