— Находка уже почти у нас по борту проходит. Ваше мнение — заглянем туда сразу? Или когда будем возвращаться назад?

— Два вопроса. Сколько мы километров уже прошли? И где оно? В начале маршрута? Или уже в конце?

— Примерно два десятка, или почти полтора часа в море. Осталось примерно столько же — то есть, мы почти посредине. А что?

— Рассвет сегодня, если я правильно запомнил, — ответил всё тот же человек, — был без пятнадцати три, и мы вышли, когда ещё даже не начало светать. При этом установку коменданта я помню — желательно вернуться к полдню. Правда, вот зачем именно так — он не доложился. Но нам-то всё равно. И выходит: если к обозначенной цели три часа, да столько же назад, то немного свободного времени у нас есть. С час, не более, но есть. Так что — мое мнение, рискнуть и заглянуть сейчас. Чтобы потом неудовлетворенное любопытство нас не съело.

— Остальные? Ваше мнение? Я, конечно, могу и приказать, но в этот раз давайте решим это с общего согласия. Коллегиально.

— Мы все — только за, — послышались голоса со всех сторон.

— Раз так — лево руля, следить за парусами…

Если бы мы знали, что нас там ждет, все гарантированно бы отказались от своего неуёмного да и неуместного любопытства. Но смотреть в будущее наперёд никто из нас не мог, да и не может, так что случилось то, что случилось. И очень даже хорошо, что это любопытство аукнулось нам только травмами, а не смертями. Что вполне могло бы быть, если кто-то хоть на миг отвлёкся или сделал не то, что нужно.

Подойдя поближе, уже и невооруженным взглядом было видно, что тот островок сам по себе, а Карандаш, как мы стали называть ту торчащую в небо, почти круглую скалу, стоит в стороне, отдельно. Но они оба были окружены скалами, и подводными, и надводными, с шириной его защитного пояса примерно в полкилометра. Но первых было в разы больше — так что входой канал в лагуну виден достаточно ясно. Хотя и при таком удобстве нервов он нам потрепал порядочно — последние полторы сотни метров он сузился, став шириной порядка двадцати, и трижды менял свое направление, выписывая кренделя, как англицкая буква (S). Но, даже, такие неудобства и фортели местной природы не помешали нам пройти весь тот путь, и удачно причалить к неизвестному, чужому острову. Правда, сделали это только две лодки — а третья пошла вокруг, и прикинуть размер находки, и посмотреть, нет ли там, сзади, людей на берегу.

Но пришла назад она очень быстро, доложив:

— Старшой, она, эта находка, маленькая — не более двух сотен метров в диаметре. Прибрежная полоса везде узкая, как и тут, резко поднимающаяся вверх, на высоту роста. Весь он зеленый, как и везде — пальмы чередуются с деревьями и кустарниками.

— Ну, раз так, вперёд!

— За орденами, — как кто-то добавил сбоку…

Не успев отойти от моря буквально на пару десятков шагов, как услышали рёв зверя — охранника склада, который уже был знаком по событиям на четырнадцатом. Все приготовились стрелять, и, даже, чуть разошлись в стороны, но, как оказалось, недостаточно далеко друг от друга. И тут сыграло немаловажную роль то, что опыта, реального опыта в таких стычках у нас было мало. А уж о том, что запросить мастер-класс от главного поисковика с Победы, даже никто и не подумал. Как по пути уже назад, во время обмена мнениями с экипажем, было кем-то сказано:

— Все мы считали, что завалить того гамадрила-переростка ни ума много не нужно, ни опыта. Вот и поплатились…

Хотя его и изничтожили, и никто в той неразберихе не погиб, но всё равно, мы понимали — что выжили просто чудом. Он, тот зверо-охранитель, и поднялся с земли далеко от нас. И первые десятки метров двигался немного заторможено, и всё равно, несмотря на стрельбу, в конце концов, добрался до нас. Кто же знал, что ему вначале нужно перебить нижние лапы, стреляя в колени и бедра?

Никто.

Как и о том, что делать это нужно не одному, двум. И даже не трём-четырём стрелкам. А всем полностью — одним лупить в колени, а другим повыше, любыми средствами заставив его сбавить скорость, а в идеале, свалить. Вот и мы. Расслабились, ранее не видя особого противодействия. В итоге — у одного располосованна правая рука от локтя и, почти до запястья, а у второго повреждено плечо, но хорошо, что хоть поверхностно. Сорвана кожа, и частично повреждены мышцы. И это при том, что добрался он к нам уже практически мертвым.

А вечером, после накачки Дробова, была связь с Победой, и лекция от Малого, как, что, куда и сколько, нужно вести себя с новыми зверьми. И то, что у нас не должно быть никаких болтовок — а только магазинные полуавтоматы, или вообще АВС-ки. К которым, по решению их Главы, уже делаются магазины на двадцать, и будут штучно выпускаться магазины на тридцать патронов. Как у калашматов, только и того, что тут патрон в разы мощнее.

— Ну что? — после того, как всех перевязали, задал чисто риторический вопрос, — все сухие?

— Да без «жёлтой крови», слава Богу, обошлись. Как и без солёно-вонючей. Но страшно было — просто жуть, — услышал в ответ.

— Осматривать находку будем? Хотя её нужно вначале ещё найти.

— Ты что? Кровь-то за какого лешего проливали? Раз зверь подох, то его подопечного осмотреть нужно обязательно. Иначе зачем все это?

То, что вопрос был глупым и идиотским, я понимал, но не спросить не мог — ведь это впервые, после налета наглов, у нас появились раненые, и чуть-чуть не стало убитых. Да и кто их знает, этих Экспериментаторов? Вдруг вот тут они посадили не одного, а уже двух сторожей? Вот именно — никто. И приказывать людям, тем более не в бою, где они защищают и чужую, и свою жизнь, а в узаконенной мародерке — было неправильно. Но они решение приняли. Единогласно. И, так как винтовки нашим раненым пока не нужны, отобрали их, повесив уже себе через плечо, а им достали и дали в руки их же револьверы. Хоть и толку от них минимум, но само наличие огнестрела очень здорово успокаивает. И их. И нас.

Нашли ту постройку на удивление быстро. Хотя? Чему тут удивлятся при диаметре островка всего-то в две сотни метров? Вот именно. Ни-че-му. Стояла она, как мы и думали, практически в его центре. И представляла собой не огромное, монструозное, судя по ярости охранника, здание… А обычный, деревенский, рубленный лабаз. Мы подобные уже встречали — хоть на том же четырнадцатом микро-архипелаге, где в его складском отсеке были найдены станки.

Так и тут.

Стоило только открыть нараспашку входные ворота, как все замерли… Там… Там… Там, в три стопы, от пола и до потолка, лежал тонкий, миллиметров двух, листовой металл. Правда, чуть позже, когда мы присмотрелись внимательнее, определили на взгляд — что две стопки чуть тоньше. Ну примерно… как спичка, полторы. А одна — с две, как минимум. Занимали они там практически всё свободное место, но на солнце, что смотрело прямо в проём, нам было видно — что у задней стены лежат штабелями, плотно увязанные транспортировочными стальными полосами, и уголки разного размера, и трубы, и квадратные с прямоугольными профиля. А, учитывая, что в шагах ворота были порядка шести метров, то и они были такими же.

— Ну как находка? Не даром мы свою кровь тут проливали? — смеясь глазами, но кривясь лицом от боли спросил один из раненых.

— Не даром, не даром. Это уж явно. Мы пока осмотримся внутри, там тесно, и вы можете зацепиться травмированными руками, а вы пока лучше пройдитесь вокруг — может ещё что интересное найдете?

Так и оказалось. И нам достались плюшки. И им. Хотя и не те, и не те, вроде бы, очень ценными не были. Но всё же. Хотя первые их слова нас поразили:

— Тут, сзади, почти в самом конце этой небольшой полянки, с одной стороны россыпь человеческих черепов разной степени обглоданности. А с другой — неплохой родник, диаметром почти с метр. Вода с которого промыла себе русло, и куда-то убегает.