Но, как узнали ещё самые первые его обитатели, практически безводного. На всю его площадь нашли всего только один крохотный родничок, из которого за весь световой день можно было набрать не более пяти, максимум шести литров воды. И озерцо. Меленькое–меленькое, как говорят, «в таком курица лапки на замочит», дождевое. А весь прикол в том, для того, чтобы к нему подойти, нужно обойти вокруг всего внутреннего скального рифового пояса, практически зайдя с противоположной стороны от всей остальной массы ранее обитаемых каменных осколков.

И вот это незначительное, в сущности, препятствие для части его обитателей в некоторой мере стало фатальным. В чём же она, эта фатальность, заключалась-то? — справедливо спросите вы меня. Отвечу, честно отвечу! Это мои поисковики узнали почти сразу — на своём собственном опыте, как только стали там всё-всё-всё обходить, проверяя осколки доисторических камней на присутствие живых людей. Один из рукавов огромного западного течения, отойдя от основной его части, и запутавшись во всех тех островах, островках да скалах, завернул свои воды и в эти края — создав такие препоны тем, кто рисковал выйти в плаванье… Что верных и ёмких русских слов для обозначения всего того, что вышло, не то, что не хватало — а просто не было.

И, только став входить в горло скального канала, мы все осознали — что в такое, как тут, дерьмо, мы еще не вляпывались. Ветер — утих полностью, и паруса обвисли, как простые тряпки. А водный поток… не то, чтобы шел нам навстречу… нет, он вел себя совершенно не так… он получился боковым. Просачиваясь между редких и крупных подводных камней с одной стороны, и радостно закручиваясь мелкими, но сильными водоворотиками в центре, он усердно старался прижать неосторожного пловца или морехода к другой. А вот уже новая, которая оскалилась своими подводными клыками, грозясь пробить днище, или насадить на себя человека… или же крупное морское существо, а может быть рыбу… или дельфина… акулу…

И не было бы у нас в обязательном порядке весел, да не по одной паре на каждое судно, а по две, на Гулянке — их так вообще было аж три, даже войти во внутреннюю лагуну не смогли. Не то, чтобы просто её обследовать и изучив, поставить маячки принадлежности. Но выгребли. С трудом. Сев на весла по двое, смогли в конце концов просочится к новым и людям, и бонусам, и свершениям. Тут, как и раньше, мы обошли все семь самых крупных скал, понимая, что кроме как на них, Устроители больше никуда не могли высадить невольных жертв эксперимента. И оказались, как и всегда, полностью правы. В укромных уголкалхна каждой из них были обнаружены старые остатки костров — что нам сразу дало знать, что люди тут есть. Ну, по крайней мере — были. И были ведь совсем-совсем недавно! Так как, судя по состоянию старых углей, было понятно — прошло с того момента, как там горел огонь, не более пары недель.

— Ну что? — делился Малой своими выводами с остальной парой экипажей, чьи лодки, после того, как была выполнена первая, черновая часть рейда, пришвартовались к облюбованной им Гуляне, — раз тут никого нет, то вывод только один — все здешние обитатели собрались на островке, что остался один, на котором нас, пока что, не было.

— А может быть они за эти две недели объединились с пришедшими из другой группы островков?

— Согласен, и такое может быть. Но чтобы в этом точно убедится…

— Нужно проверить последний…

— Вот именно. Но так как уже пора заморить червячка, то перебирайтесь к нам — раз есть и свободное время, и условия соответствующие, то поедим в нормальных условиях.

Почему сказано только о трёх судах, что отправились обследовать этот архипелаг? Просто мы и тут повторили уже наработанный ранее вариант, который пока что всех устраивал — на каждый микроархипелаг, подобный этому, ходить только тремя лодками. Это было выгодно сразу по нескольким причинам. И делать такому количеству обычно нечего в них, но, зато, и какая экономия получается — одновременно проверить две цели. Но, судя по тому, с какими трудностями столкнулись в самом начале, а также дополнительное расстояние, что сегодня прошли, всё это дает понять, что лафа закончилась. И уже к третьему и четвёртому здешнему архипелагу придется идти всей группе на целый день.

И, если учесть то, что было найдено на Невидимом, как мы все, на скорую руку посоветовавшись, обозвали свою первую в этом направлении находку, и замеченном немного дальше, за ним, на горизонте втором… Который, по-любому, придется обыскивать, как говорили матросы в парусном флоте — от киля и до клотика. Почему? Да потому, что раз на одном сразу была сделана настолько ценная для них всех находка, то где гарантия, что второй будет пустышкой?

Да и о рейдах по нашим первым островам забывать не стоит, и наши острова первой линии, тоже — а это значит, что из нашей эскадры уйдет не меньше четырех судов. Два быстроходных — поддерживать связь с новообретенными общинами. И два попроще — их возможностей для поддерживания связи во внутреннем круге вполне хватит.

Вот и выходит, что в дальние рейды, если Арнольд Янович ничего нового не соорудит, останется ходить только основная пятёрка. А этого — на всё, что тут может быть, явно мало. Так что — уже со следующего дня свои хотелки мы обрезаем по максимуму, располагая только на то, что имеем.

Такие мысли у Малого проскочили в голове за те минуты, когда его подчиненные пересаживались к ним в судно, и располагались за столом в каюте. Но, только успели все принятся за еду, как прозвучал вызов дальней рации — то есть, Северка, который временно, пока что временно, до тех пор, когда на большой Гулянке не будет сделана отдельная рулевая рубка, был установлен тут, в салоне:

— Алло, Гена, — прозвучал голос парня, оставленного охранником у склада с винтокрылами, — сорри, что не очень в масть, но тут у меня находка… очень нехорошая…

— Ты, решив не тратить даром время, начал внешний осмотр постройки, и земли, её окружающие, — с куском в руке, и вторым во рту, прошамкал адмирал, — правильно?

— Ещё раз приношу свои извинения, не знал, что вы сели на перекус, но тема явно не под этот антураж.

— Ты нашел останки съеденных бибизяном? — прожевав и проглотив кусок копченой рыбы, что у них была в сухпайке, спросил он.

— Вот именно.

— Много?

— Очень! Двадцать четыре головы. Из них — треть женских, и остальные… сами понимаете.

— Ну что, бродяга. Могу тебя… или обрадовать, или расстроить…

— Понимаю и сам всю ситуацию… завтра они все сюда снова придут. Но уже в виде тех, кого мы называем заместителями. Так? Правильно?

— В принципе — да. Но мы не знаем правил Эксперимента при таком большом их количестве, так что не обязательно заявятся все в один день — это дело вполне может растянуться надолго и на больший срок.

— И что? Мне всё это время тут сидеть? И что с ними делать? По правилам — ведь нужно создавать сообщество? Или не обязательно?

— Честно? А хрен его знает! Вечером с Главой перетрём все, и свяжемся. Отключайся, не сажай аккумулятор без толку.

— А мне пофиг! У меня есть генераторы. Я их нашел в пристроечке сзади целых два. Большой — как бы не десятка, и маленький, примерно на киловатт. И топлива залейся. Вот его и буду гонять для подзарядки…

— Не отпускают нас проблемы найденного, — положив микрофон, начал нагонять остальных, так как риск того, что его оставят голодным, был очень реальным…

А пока все утоляли голод, что пришел вслед за столь усердной работой на веслах, Малой думал… Думал о том, что буквально за месяц, прожитый тут, в этих беспокойных тропиках, он дошел от уровня того шебутного и беспокойного для всех пацана, каким он был дома. До командира особой маневренной группы поисковиков сообщества. Ему уже даже и прозвище прицепили — Адмирал. Хотя какой он, в лешего, «адмирал»? Просто удачливый, и в меру нагловатый паренёк, весь вес и авторитет которого только в одном — он с Главой вместе с самого первого дня в этих гребенях. И, несмотря ни на что, до сих пор выходит и сам, и те, кто с ним рядом, целым и здоровым изо всех тех передряг, что были и на его пути, как одиночки. И на пути всей его группы — что случилось буквально несколько часов назад, во время встречи с той непредсказуемой бибизяной — охранником у склада на Невидимом.