Сразу остановившись, парни стали внимательно высматривать, откуда за ними следили, но даже пары минут наблюдения не хватило для этого. И все, по знаку Малого, сделав вперед ещё пару шагов, подняли свое оружие, выцеливая им своего невольного врага. Как в этот же миг, чуть в стороне, метрах в ста от них, из кустов поднялась фигура уже так давно привычного «бабизяна», и быстрыми прыжками из стороны в сторону и одновременно вперед, бросилась на них. Огонь открыли все одновременно, даже без команды, с самым первым его скачком. И, прекрасно зная, за эти дни, куда нужно стрелять в первую очередь, сосредоточили его на основных целях — ногах, ну или нижних лапах. Понимая без понуканий, что если его вначале стреножить, то добить потом будет намного проще.
Но всё равно, не смотря на настолько мотивированные действия, он, уже обездвиженным, но всё ещё живым, рухнул метрах в десяти перед ними, и, загребая верхними лапами, резво пополз дальше. Теперь же стрелять приходилось только в голову, которую тот нагнув вниз, инстинктивно подставив под пули вероятно самую прочную её часть — верхнюю. Чей выстрел был решающим — никто из них так и не понял, ведь огонь, не прекращался ни на миг. Парни останавливались только ради того, чтобы перезарядится, все равно продолжая стрелять. Но вот, с размочаленным вдрызг черепом, монстр затих, и почти сразу пошел мерзопакостный запах синтетики и нефти. И все поняли, что они и в этот раз выиграли схватку со смертью с разгромным для них счетом.
— Ну что? Победители? — чуть отойдя от шока, что у всех появился после победы, Малой стал привычно командовать, — подбираем гильзы к дробовикам, и идем смотреть, что же эта гадина с такой злостью охраняла…
— Нда? Ну и находка… — через время, обнаружив и сам склад, и посмотрев на его содержимое, произнес он задумчиво, — и кто скажет мне — за что нам досталась такая… такая шикарная вестч?
В уже привычном им всем срубе, но намного большем, чем были все до него, и не одноэтажном, а двух, найденном в неглубоком, метров трех с лишним, но солидном продолговатом углублении типа короткого оврага, был склад. Да–да! Склад. И не просто материи, как раньше, и не металла, как на Детсаде. А стройматериалов. Самых разнообразных, начиная от гвоздей и саморезов всех мыслимых размеров, видов, типов, заканчивая пластиком, гипсяком, несколькими видами вагонки, строительными и штукатурными смесями всевозможных марок и типов. Краски и обои. Вишенкой на торте были бруски — по форме они точно походили на заготовки для окон и дверей, немного ручного и электрического столярного инструмента. И стекло. Четыре огромные, явно неподъемные пачки в деревянных ящиках. Это все было в помещении, что находилось по одну сторону от привычной и так знакомой всем жилой части.
А вот во втором… тут был Приз… всем призам приз!.. В нём стоял на колесах ярко голубенький фюзеляж вроде как такого же аппарата, на каком рассекала наша Злата… Но без лопастей… И места вокруг него было… просто море… На первый взгляд, сквозь полумрак приоткрытых всего немного ворот.
— Ну что, Генка, поймали мы сегодня Жар-Птицу за хвост? — спросил у чуть растерявшегося от такой роскоши парня один из тек, кто с ним был с самых первых дней рейдерства, — и что теперь со всем этим богатством нам делать?
— Что? Оставлю тут одного из нас в качестве охранника, до завтрашнего утра, вооруженного и с рацией, и идем выполнять своё задание. А уже дома, тет-а-тет с шефом, я ему все и расскажу, и покажу на снимках.
— Ты будешь тут все фоткать? — сразу обо всем догадался собеседник.
— Естественно. Вот только откроем вот эти ворота нараспашку, дав внутрь свет по полной, и начну упражняться в этом искусстве…
Но самое большое охренение мы все получили тогда, когда было дано полное солнечное освещение, чьи лучи проникали буквально в каждую щелочку и заглядывали в малейший уголок.
Аппарат, что все увидели, стоял поперёк входа самым крайним в этом помещении. И был он практически в сборе — ну если не считать того, что ни верхней большой, несущей лопасти не было, ни задней малой — толкающей. Но чуть попозже их вполне успешно обнаружили во время тщательного обыска. Но и он не был самой важной и ценной, сделанной нами находкой. Хотя и переоценить его важность никто не мог. А вот дальше, за ним, было то, что поразило всех до глубины души.
По одну сторону — куда смотрела кормовая балка этой «стрекозы», вдоль всей стены был установлен длинный, на все помещение, стол-верстак с полками над ним, где были развешены и разложены разные инструменты и приспособления. Для чего? Ну для чего оно, все такое, может быть в ангаре для техники? Мы так подумали, грешным делом, что только кроме как для обслуживания и ремонта этой летающей машинерии, оно и предназначено. На нем самом — лежали длинные — длинные картонные коробки, шесть штук крупнее, а три конкретно меньше.
Вдоль второй — в самом начале стояло два деревянных квадратных ящика большого размера, с крышками на навесах и с защелками спереди. Сразу за ними, чуть дальше, была вторая пара, но они были существенно меньше. Потом восемь штук в две одинаковые стойки — от большого внизу, и до малого в самом верху. Дальше, до самой задней стены, высились в два–три яруса металлические и алюминиевые бочки разного размера — от больших, явно двухсотлитровых, вначале, и плавно переходя на средние, соточки, заканчивая ряд пятидесяти литровыми. Которые высились в высоту уже по четыре, одна на другой.
А по центру — вначале два коробка из небольших брусков, обшитых внутри чем-то похожим на нашу прессованную бумагу, то есть ДВП. И габаритами очень даже солидными. И под стеночкой — четыре обтянутые плёнкой кресла с высокими спинками, квадратная рама из труб, и широкая тележка-прицеп на четырех маленьких надувных колесиках.
После того, как все эти богатства рассмотрели, невольные помощники начали быстрый осмотр содержимого находок. И выяснилось, что в тех коробках, что лежали на верстаке, были и несущие винты-роторы, и толкающие, моторные. Три полных комплекта, включая даже крепежные болты. В ящиках с другой стороны — в больших стояли двигателя со всем тем, что, по идее, и должно на них быть. В двух других — передние панели, со всеми приборами и ручками управления. Даже увязанные в жгуты провода лежали в отдельных прозрачных пакетах.
Проверили, конечно-же, и те одинаковые комплекты. И не один из них, а обязательно оба. В них были, это мы все так решили, ещё два движка, но разобранные полностью — скорее всего это был так называемый ЗИП-комплект для ремонта. Так как там было всё — начиная с блока, головы и поршней, заканчивая всякими колечками, прокладками, болтиками, и так далее, и тому подобное. Но до самых — самых тонкостей никто рыться не стал.
Ну а то, что в бочках оказалось и топливо и всякие масла, можно было догадаться сразу. Но все равно — их открыли, перенюхали, и чуть ли не попробовали содержимое на язык. Никто не мог поверить, что вот так просто им досталась такая ценнейшая в этих условиях халява.
А в огромных упаковочных коробках… были разобранные на две половинки по вертикали пара некрашеных, а просто грунтованных в серый цвет фюзеляжей…
— Это что выходит? Нам дали в виде приза, и явно за активность в развитии всей этой округи, вот это? — ошалев от того, что за находка им досталась, спросил сам у себя адмирал. Но так как произнес он это в полный голос, то и получил ответ. От имени всех присутствующих ему сказал заместитель:
— Получается что так. И если раньше мы шарились только по морю, то и получали водоплавающую технику. А стоило вчера подняться в небо, и не просто так, прокатится, а с определенной, важной для всех целью, и, к тому же, пилоту придумалось проявить сообразительность со съемкой того, что было под крылом… И сразу, на следующий день, результат в виде поощрения за инициативу — в наличии перед нами.
— Я ведь не сказал вам ещё одно — этого острова на снимках Златы не было. Совершенно не было, — открыл всем небольшую тайну Генка, — я, когда его увидел своими глазами, и там, где ещё вчера было чистое море, просто охренел от неожиданности. Уже, честно — грешным делом подумал, что от переутомления глюки начались. А оно вот как вышло.
