— Здраво рассуждая, — мысленно разговаривает он сам с собой, — стоит туда идти по одну сторону всех островов, подлежащих нашему осмотру и контролю, а назад — вдоль другой, противоположной. Этим мы сразу убьем двух зайцев — и проверим всё то, что нам поручили, и время на это очень сильно сократим. Нужно посоветоваться с экипажем.
А вот он у него был зачётным. Так как бывших разнообразных лодок и катеров — а ныне самодельных парусников, в эскадре Малого, как все шутили на эту тему, резко прибавилось, то хорошо обученных делу управления с парусами людей стало сильно нехватать. И вчера вечером у него забрали самого опытного в команде, дав взамен поляка Карела, который, по словам его адмирала, и пришел к ним из этих мест. Не по своему желанию. Честно говоря, вообще вопреки всем тем понятиям, да и полученному воспитанию до того как, что у него имелись. И сейчас он, как все старые говорят, не совсем благонадежен. Так как тогда, вначале, будучи в плену заблуждений, навеянных политикой его страны, повел себя, мягко говоря, не совсем адекватно.
Но все равно — свою службу в бригаде поисковиков он выбрал сам. Лично. Несмотря на то, что ему ясно, четко, и понятно объяснили, тем более с примерами — что тут не синекура, и не райские кущи. А труд. Часто, тяжелый и выматывающий — если ветра вообще нет, или он встречный. Опасный — так как возможность попасть под чужие выстрелы никто и никуда не девал. И что эти чужие — не мягкие и пушистые, а часто, и очень, злые и грубые. Но он все это познал на своей шкуре, так что выслушал, и, не раздумывая больше ни минуты, подтвердил свое согласие.
И вот, с самого выхода, с непривычки поднявшись ещё затемно, и сидя на банке, да потирая сонные до сих пор глаза, он всё равно старался внимательно смотреть на все наши действия с такелажем, запоминая их. И, что самое главное, за то, не очень длительное время, что он провел в нашей домашней иноязычной среде, чужой язык, хоть и с пятого на десятое, он стал и понимать, и, тем более, кое-как говорить на нём.
— Парни, — выйдя в открытое море, и зафиксировав грота-шкот в нужном положении, рассказываю им о своей идее по сегодняшнему рейду, — принимается такое предложение? Или вы считаете, что нужно обходить каждый участок суши по очереди?
— Masz rację, będzie dużo łatwiej i lepiej. Вы правы, так будет намного проще и лучше, — ответил поляк на своем, и сразу перевел свои слова на пока слегка корявый русский. А третий член экипажа просто кивнул головой, молча соглашаясь с моим мнением. Он, судя по прошедшим с ним в одном экипаже двум дням предыдущих рейдов, был зачётным молчуном — его и прозвали также, Молчун. Хотя у парня было свое, тем более нормальное, имя.
— Ну раз согласны, то идем вначале по берегам с севера, а вернемся по южным, — занимались обменом мнениями только мы втроем, а смена, что шла на Русский, сидела в носу на банках молча, их интересовало только одно — как можно быстрее прибыть на новое место жительства. Ведь, я так понимаю ситуацию, им не только нужно сменить предыдущее трио, но и пройти краткий курс по ознакомлению со всем тем, что там есть, и чем там им придется заниматься целую неделю. А это, не думаю, что будет таким простым делом.
Самым первым в череде небольших островков, ставших базой для тех, кто основал сообщество Победа, была практически плоской, с очень широкими песчаными берегами, по крайней мере тут, на северной стороне, Европа. О ней и её обитателях — «отказниках» нас предупреждали ещё вечером, рассказав и их историю, и, даже, не скрыв итоги первого посещения после всеобщего переселения. Не то, чтобы она была такой категорически серьёзной, скорее всего — это был трагикомический фарс, как и вся нынешняя жизнь земных центрально-европейских стран. Так называемого мира цивилизованного и демократичного, светочей прогрессивного развития.
Повторный экскурс на Европу
Первый раз сюда, ну после переселения на Победу, мы приходили три дня назад. Ну а так как всё равно оказались в этих местах, то решили зайти вторично — узнать у жителей «свободолюбивой и раскрепощенной» Европы, что там у них, да как. Но подойдя ближе к зоне визуального контакта с берегом, были чувствительно удивлены — там всё свободное песчаное пространство берега было занято брёвнами бронированных туш. Правда и лежали они там не одно рядом с другим, но это совершенно ничего не меняло в вопросе причаливания и высадки на берег — рисковать собою и пассажирами никто не имел желания. Вот и пришлось идти на вёслах от самого начала северо-западного побережья и практически до начала северо-восточного — и только там был найден участок, на котором прибрежная часть имела ширину не более метра. Что позволило Матвею и Карелу нормально высадившись, сразу взобраться наверх по крутому откосу высотой в человеческий рост.
Только-только они выпрыгнули из своего судна, как оставшийся там третий член экипажа, Молчун, сразу же на веслах отвел его метров на полста в море, и бросил якорь. Сделанную ещё в самом начале рейдов на Базе из толстого прута четырехлапую кошку — всё равно время стоянки было не определено, а подгребать, чтобы оставаться на одном месте, просто не было смысла. И подхватив с привязанного к борту рюкзака со снаряжением бинокль, стал контролировать берега от и до, не рискнув оставить там все в руках случайности…
— Co więc teraz zrobimy? Ну и что будем теперь делать мы с тобой? — задал вопрос поляк, как только мы взобрались наверх.
— Ну можно, для ускорения дела, разойтись в разные стороны, ведь эта Европа — не монстр типа нашей Победы. Тут всего-то диаметра примерно с полкилометра, плюс — минус.
— Móc. Z pewnością. Ale nie warto — nikt nie wie, co się tu działo przez ostatnie trzy dni. Можно. Конечно. Но не стоит — никто ведь не знает, что тут произошло за эти три последние дня, — услышал он в ответ от явно чересчур беспокоящегося о своей безопасности Карела. И вот тут-то я и ошибся. Как ни неожиданно это случилось, но неприятности нас ожидали буквально через пять-десять минут.
— Добро, — зная, что он уже чуть привык к нашим дворовым фразеологизмам, говорю так, как мне более привычно, — раз уже мы высадились практически на самом конце северного побережья, то давай вначале пройдемся назад, до западного берега, посмотрим, что там и как. А потом вернемся сюда, но не по своим следам, а отступив в глубь острова шагов на двадцать или, даже, сорок–пятьдесят, проверив заодно, что творится тут в глубине.
Напарник согласился с этим планом без разговоров, подтвердив мое предложение просто кивком головы — и мы двинулись на разведку. Конечно, не по привлекательному и ровному песочку, а отойдя чуть вглубь, чтобы своим присутствием не провоцировать разлегшигся там представителей бронированной тропической жизни. Но, хотя и передвигались мы всё время очень аккуратно, но буквально через несколько минут одна из рептилий неожиданно приподнялась на своих длинных лапах, и, быстро перебирая ими, рванула в нашу сторону.
В самый последний момент чисто на автомате парни отскочили друг от друга на несколько шагов, дав крокодилу возможность с разгону проскочить вглубь зарослей на длину в несколько своих корпусов, и в что-то с размаху встрять так, что выбраться назад было невозможно. Невозможно надолго? Или на несколько минут? Ни один, ни второй этот вариант проверять не имели не малейшего желания, точно так же, как и стрелять в напавшего. Тем более — куда? В хвост? Пытаться пробится через многометровое тело к его мозгу? Из чего? Из двух помповиков, хоть и заряженных картечью? Или из обычных револьверов? То, что это безумие, понимал как один, так и второй, поэтому не долго думая, Лапоть, который оказался задним, несколькими прыжками перескочил пробитый в кустах тоннель, и оба быстро пробежали чуть-чуть дальше.
Но не ушли полностью, а укрывшись за более или менее крупными группами деревьев с кустами, стали наблюдать. Чем же, в конце концов, закончится та атака? И дождались. Как только шум, создаваемый застрявшим монстром усилился настолько, что его услышали соседи с пляжа, в пробитый проход один за другим ринулись сразу четыре его сородича. И как только первый добрался до бившегося в попытках вызволится тела, как сразу начал его рвать своими клыками, ухватив за заднюю лапу. Следующий вцепился во вторую, а два отставших в бьющий из стороны в сторону хвост.
