— Фидель, — был первым вопрос Азаза коменданту этого острова, что показав на копошащихся дам, он задал, — что это такое?

— Ola, Гюрза, и тебя сердечно приветствую. А это? Неужели там, у нас дома, об этом ничего не знают?

— Судя по тому, что нас не предупредили, то широкого распространения эти новости не получили.

— Ну это, как у вас говорят, они пока не распространились.

— И всё-таки, что это такое?

— Ещё до вашего обнаружения у сообщества была была серьезная стычка с африканцами. Кстати — именно вот этот остров у них и был отбит в качестве трофея, в процессе зачистки последовавшей за той схваткой.

— Ну и причем тот бой и эти девчонки?

— Так это те, кто пришел в племя атаковавший нас сомалийцев после гибели их бойцов. Вы ещё их называете так странно — заместители.

— Ну ладно. Согласен. Они пришли к своему вождю. Но что они теперь делают вот тут?

— Их племя, и племя, в которое их забросили в процессе Эксперимента — они очень разные. Те — кочевники-пастухи. А эти — оседлые земледельцы. А так как туда пришли только девки, то престарелый вождь Ама Бхутто управится с ними не смог, предложив их всех нам в аренду в качестве такого себе откупного за тот налет.

— И они?..

— И вот они, будучи привезенными сегодня с рассветом, нашли себе занятие по душе. Решив насобирать крупных камней у берега, и из них сложить до вечера в нише холма, — повернувшись, тот рукой показал, где она, — защитную стену от моря. К их радости, она высоко над морем, сам видишь, метрах в восьми–девяти.

— Ну и зачем им так впахиваться?

— Что делать? Впахиваться? А что это значит?

— Ну? Так много, и без перерывов, тяжело работать. Примерно так оно переводится.

— Понятно. Сложный у вас язык. Я тоже это спросил. И знаешь, что услышал в ответ? Не поверишь. Одна из них, вон та, самая жопастая, она младшая правнучка шамана своего племени. И может предсказывать погоду. Ей именно эта способность передалась по роду.

— И ей привиделось, что будет дождь?

— Нет. Шторм. И сильный — на пару суток, это точно. Вот они все дружно и решили делать заграждение от волн. Даже если ничего и не будет — пусть работают, от них не убудет.

— Неужели там все вы поместитесь?

— Ещё и место останется. Холм только внешне из земли. А внутри у него скала. И вот эта ниша при ширине у входа в пять–шесть метров, в глубину больше двадцати, двадцати пяти, и высотой чуть дальше от низкого входа больше двух–трёх ростов. Фонари его освещают хорошо, доставая до всех уголков, а факелы только разгоняют полумрак.

— Так ты явно поверил в её бредни?

— Шаманы и их ученики даром ничего не будут говорить. А тут вообще — кровная родня. Да и всё равно, пока на вершине холма, что в планах у Главы, не построим каменный пост и одновременно крепость, скорее всего и будем тут жить. Я там всё хорошо уже осмотрел — места вполне хватит на полсотни человек, и даже теснится не будем. Там даже и своя вода есть — в глубине родник бьет, и ручейком наружу сбегает. И очаг уже выкладывают — но этим наши парни занялись. Им всем тоже понравилось там жить — и не жарко днем, тем, кто от патрулирования отдыхает. И прохладно ночью, что всем по душе.

— Глава спрашивал — как у тебя с его заданием? Определились — можно тут сажать пшеницу? И со многим другим решить бы вопросы. Я тут привез список его хотелок — он уже переведен на португальский, ознакомься и напиши ответы, пока мы по округе прошвырнемся. Пройдёмся, то есть, — сразу перевожу тому наши дворовые словечки.

— Хорошо. Сейчас мои выгрузят всё то, что вы привезли, и можете сразу отправляться.

А я всё голову ломал, чуть не сломал её полностью — зачем нам так много всего разного нагрузили? Там было и три палатки-четвёрки, и наш кемпер. Четверка — это значит, что она рассчитана на четверых человек. И даже три солидных котла положили — на двадцать, пятнадцать и десять литров — сам специально смотрел маркировку на дне. И сковородки, разные, пару раритетов прошлых времен да эпох — армейских алюминиевых чайников. Ложки, кружки, поварёшки… По пол мешка четыре вида круп к макарошкам вдогонку — уже ненароком подумал, что туда другие работников подвезли. А оно вот как повернулось. Мне вот только одно было интересно — а этот, не культурно говоря, «публичный дом» на выезде, кроме как этой стройкой, ещё чем заниматься будет? Вон как они крутят попесами, наклоняясь за каждым камнем — явно привычки дикарские о спаривании с хорошим самцом у них в мозгах работают

— Фидель, — спрашиваю у того, кивая головой в сторону черняшек, — а кроме вот этого они потом ещё что делать будут?

— Их атаманша в юбке, именно она, та шаманша, — показывает глазами — кто именно, — поклялась, что вся её банда будет делать то, что прикажут белые господа. И кивнув на свои верхние прелести, добавила, что вот это будет обязательным бесплатным приложением за то, что их спасли от грязных хавийе и дарод. Так что она уже ходила вместе с нашим землемером, вы его называете геодезистом, sargento, сержантом Новый, или Новой, просто не запоминаю его фамилию, смотреть на несколько ближайших мест под поля. И, придя назад, сразу обрадовала всех своих amigos na desgraca, подруг по несчастью, что уже найдены земли, где им предстоит trabalhar, работать.

— Ну и как они это восприняли?

— Прекрасно. Столько было радостных криков, не передать.

— Повезло вам. Столько баб-с… то есть — молодых…

— Мы уже это и сами поняли. Моя подруга ещё вчера дала согласие на вхождение в семью двух из них, правда на условии, что только младшими женами.

— И ты согласился?

— А мне-то что? Всего сорок лет — мужчина в самом расцвете сил. Природа тут не та, что там, дома. И пища вся натуральная, а не непонятно что в казарме. Мужчин бы нам сюда еще, работящих. Но Глава обещал, что как только отстроим защитную башню и жилые помещения, привезти пару десятков.

— Ну раз обещал — значит сделает. А как тут у вас с мясом? Или только рыбой будете питаться?

— Да эти selvagens, дикарки, уже говорили, что нам нужно поймать одного дикого крокодила. Но они такие огромные, раза в два крупнее наших, бразильских. Но нам это сделать нечем. А мяса все равно хочется.

— А давай мы вам одного пристрелим, и сюда морем притянем?

— Если сможете, и это не будет очень большим риском, то все будем очень благодарны.

Как раз к концу нашего разговора весь груз из лодок был вполне успешно выгружен, и мы, как и собирались ранее, сделали небольшой рейд по окружающим Надежду островам. Не найдя ничего интересного на берегах первых двух, ну кроме уже всем надоевших пресмыкающихся, то есть «змей, но только на лапах». Но уже на следующем, третьем, как только обошли мыс, выступающий прилично так в море, увидели стайку детворы, что стоя на подводных камнях по колено в воде, били рыбу самодельными пиками-острогами. А их младшие братья и сестры, практически без ничего на теле, ходили вдоль сильно каменистого берега бухты, собирая в корзины то, что было выброшено волнами. Но за пределами скальной защиты, и с одной, и с другой стороны, на песке лежали туши уже осточертевших всем своим видом дейнозухи, как их обозвал Глава.

Как только увидев наши суда, все, и те, что были в воде, и те, кто ходил по берегу, с воплями похватали свои уловы и быстро убежали в заросли. Конечно же, никто из нас и не подумал за ними гнаться, и найдя более удобную скалу, торчащую из моря, накинули на её вершину петли из репшнура, решив подождать с моря погоды. То есть, придет кто к нам на встречу, или нет. И уже минут через пять, ну примерно, конечно — в путешествие по воде часы никто не надевал, из-за кустов и деревьев вышел мужчина. Точнее — особа мужского пола, судя по его одежде, но уже очень и очень в годах. Хотя на берегу и лежали пара лодок, но он со своим сопровождением из молодой женщины и паренька-юноши, отправился к нам навстречу прямо по морю, выбирая явно давно им знакомый путь по чуть прикрытым водой плоским камням.