— Ну что, парни? Как вам первая высадка на берег? — чисто риторически спросил у своих спутников Гюрза, который был в этом экипаже старшим.

— Да ну его нах… с такими приветствиями, — ответил второй снайпер, — веришь? Поджилки до сих пор трясуться.

Но им в этой атаке немыслимо повезло. И чем это? Можно задать себе такой, слегка провокационный ответ? А тем, что высадку они начинали в самом дальнем, и, по-видимому, неудобном, для монстров, месте. И тем, что атаковать их бросилось только две туши, расположившиеся в значительном отдалении от всей остальной массы. И, пока шла высадка пополнения для бригады индийцев, и переноска на более высокий берег всех припасов, ни один из их представителей не сделал попытки приблизится. А то… при здравом размышлении… было понятно, тем более с гарантией, что патронов для того чтобы отбить массированную атаку — не хватит. И пришлось бы с позором бежать в море. А потом искать другое место для причаливания…

— Ну и что будем делать с неожиданной добычей, — спросил Азаз у экипажей уже после выгрузки привезенного, ну и осмотра всего того, что уже было приготовлено для погрузки, которое тут успели сделать неутомимые, словно муравьи, индусы, — вариантов вижу только два.

— Бросить тут. Или перевезти на Победу, — услышал он вполне ожидаемый ответ, — только вот как? Непонятно. Туши ведь на тонну–полторы потянут, если не на больше.

— И сейчас их с собой взять не можем. Так как задания на сегодня мы только начали выполнять, правильно? И я таким же образом думаю.

— И выхода — просто нет.

— Почему? Есть, — ответил Гюрза, — вяжем их за головы, и перетаскиваем морем чуть дальше вдоль берега, за вот тот мысок. Там ширина прибрежной полосы небольшая, всего с метр на первый взгляд, и вытащив чуть выше, бросаем до своего возвращения. Дождутся — заберем. А нет — значит не судьба.

— Ну? Наверное это — самый лучший вариант, — поддержали того экипажи, и со спокойной душой ушли по прежнему маршруту.

Дальше у них был сам остров Оливки, где работает бригада грека Кифеуса по производству масла из этих интересных плодов, в честь которых и был он назван. И его соседи, такие же примерно участки суши, где в изобилии растут эти дикие кусты и деревья — и куда по нескольку раз в день мотаются его работники для заготовок такой полезности.

Им было хорошо ещё в одном — Глава несколько дней назад сменил всем экипажам переводчики, отобрав те, на которых текст нужно было писать, и выдал голосовые, уже нового типа. Так что на вот таких выездах к тем, кто ещё не говорит на русском, все равно можно нормально общаться друг с другом. И в этот раз подобное общение принесло солидную пользу. Правда, это ещё нужно хорошо посмотреть — нужна нам эта польза, или нет.

— А почему вы не берете себе сырые оливки? — задал грек непонятный в тот момент вопрос, стоя рядом со мной, и контролируя выгрузку с переноской выше по берегу всего этого, — мы вот для себя взяли полмешка соли, теперь будем делать привычные нам. Слегка просоленные, а какие они вкусные…

Неужели все их не любят? — он говорит, а я держу аппарат на уровне груди — он висит на ремешке, что специально был так отрегулирован.

— Почему это? — так прикольно — я произношу слова на русском, а из динамика сразу слышится перевод на греческом. И да. Прибор этот без мозгов — и языки нужно настраивать в ручном режиме, так дома объясняли. Но даже такое общение — тоже помощь, — думаю, любителей этого блюда много. Да и я в том числе. Просто привыкли, наверное, видеть их в банке, сразу готовыми к употреблению. А тут? Даже и не знаю, можно ли их сырыми есть.

— А! Понял. Это нам с ними обращаться удобно в любом виде, а вам… Я вот приготовил хороший рецепт, он идет для удаления основной горечи. Ну и несколько советов уже как их просаливать или мариновать, — и достав из кармана исписанный листок, дает мне его в руки.

— Но ведь он не на русском? — слегка возмущаюсь, посмотрев в него, — и как теперь?

— Найдете переводчика — наш язык и письменность не очень сложные. Я ведь тоже писать по-вашему не умею — только учусь. И то разговаривать. А на словах? Оливки, собранные с дерева, содержат очень горькое соединение, но научное его название я не помню. И чтобы их есть, вначале необходимо вылечить от горечи, и сделать их вкусными. Как? Самые простые способы: нужно выдержать некоторое время, полностью погруженными в — рассол, сухую соль, воду, часто сменяемую, или обработать щелочью. Но самое простое и удобное, замочить в крутом растворе соли на несколько дней, и часто перемешивать. В конце немножко промыть, и потом чуть просушить, но не под солнцем. Вот и все.

— Спасибо за такое разъяснение.

— Так дать вам пару корзин?

— Ну пару пока очень много, одной вполне для пробы хватит. Да. Возьмем. Но только на обратном пути.

— Так вы ещё не домой?

— Нет, конечно. Нам ещё до последнего места, что по приказу должны посетить, ещё часа полтора-два ходу.

— Тогда мы приготовим подарок, и оставим вот тут, — показал место под деревьями, выше узкой прибрежной полосы метра на два, — сами заберете?

— Обязательно. Спасибо. Пусть теперь наши повара осваивают новый продукт…

Дальше нам по маршруту пришлось посетить ещё четыре островка и, даже, частично их осмотреть — вдруг что новое или полезное найдем. И, что меня больше всего поразило — в этой ветке всё они были одиночными, или как у греков, один чуть крупнее, и пять средних и мелких с несколькими большими скалами. Но. в принципе, и у индийцев была похожая ситуация — только мелочи было шесть штук. А все остальные, до самой Надежды — одиночки. Тем более они без собственных родников, и зеленеют только благодаря озерцам, которые, скорее всего, наполняются во время дождей.

Вот так и шли одна за другой наши парусные лодки, останавливаясь на время для планового шмона очередного клочка суши, не находя ни на них самих, ни в водах вокруг — ничего нужного да техногенного. Да. На них — кроме неизвестных нам растений да их плодов на тех, ничего. А вот на берегах… Или точнее — вдоль берегов… Песчаная полоса вдоль высоких, метра в полтора-два, берегов, занимала всего метр. Очень редко где полтора. И вот на ней, в отличии от Сахарного, не копошилось, да и просто — не лежало, ни единого зубасто-хвостатого чудища. И ходить по ней можно было совершенно без опаски. Там даже камни, большие, неподъемные валуны, окатанные прибоями, и то встречались очень редко.

Но вот живностью морской там просто кишело. В воде часто пробегали, пятясь задом и смешно передвигаясь боком, крабы. И маленькие, всего в несколько сантиметров диаметром, и средние — в одну, а то и в две ладошки размером. Даже гиганты попадались — у которых только клешня была в треть руки. Ракушки — мидии или устрицы, никто в них не понимал, но доставая из мелкой воды, не брезговал, вскрыв раковину ножом и чуть сбрызнув морской слегка соленой водой, полакомится свежим, вкусным, и очень оригинальным мясом.

Там же были и осьминоги, или каракатицы — некоторые из бойцов их называли и так, и так. Дальше в море, примерно на глубине по колено, возле двух участков суши были обнаружены целые плантации неизвестных водных существ. Но попробовав одно из них, было признано всеми — вкусно. И было принято единогласное решение — на обратном пути насобирать их минимум с пол лодки, чтобы хватило на всех жителей. Для образца — взяли по одному из них, решив спросить у бразильцев, что же это. Ведь, насколько Гюрза знал, некоторые из них жили дома у самого моря.

Но реальность на Надежде, когда они туда наконец добрались, поразила всех. Ведь о том, что туда командировали десяток с небольшим Южно-Американцев, то есть латиносов, да и не только их, все знали. А вот о том, что кроме них на берегу основной бухты окажется несколько десятков и молоденьких, и чуть постарше, «чернышек» разных оттенков — конечно забыли. А так как те были в привычной для себя одежде — то есть полуголыми… сверху… и одетыми в юбки, типа широкий пояс, без всего остального… под ним… то все в экипажах чуть глаза не сломали, рассматривая такой естественный и непринужденный стрип…