Ещё вчера с Базы привезли откованные в пику с одного конца прутки, завернутые кольцом на другом, так называемые скальные крюки, их шведка будет во все доступные щели и трещинки по мере подъема колотить. Ну и Глава заказал разные принадлежности, типа карабинов, несколько динамических веревок, две статических по двести метров, скальных молотков — три, с запасом. И, самое главное, что он взял, я так считаю — страховочную систему, но вот правда её Эбба сама потом целый вечер под свои параметры и понятия переделывала.
Подъем оказался не просто трудным, а очень и очень тяжёлым для девушки, выматывающим все её силы. Потом, после того как наша скалолазка уже оказалась на вершине, определили высоту Карандаша растянутым статическим репшнуром — сто восемнадцать метров, из которых большая часть, это практически гладкая вертикальная стена. Первый рывок был знатным — слегка наклонное основание скалы и часть стены в двадцать пять метров она прошла всего за полчаса. Спустившись на Изабель, и отдохнув минут пятнадцать, продолжила подъем.
Потом эти периоды отдыха все увеличивались, а пройденное расстояние уменьшалось — но покорила скалу она через пять часов. Стоило ей только передать это по рации, как наверх, естественно страхуясь, рванул один из бойцов и Мирчо. И только тут, глядя на их подъем, я поняла, зачем так много было нам дано этих скальных крюков. Хотя они и были наколочены каждые сорок-пятьдесят сантиметров друг от друга, но подниматься по этой гладкой вертикальной поверхности было очень тяжело. Представляю теперь, как досталось покорительнице этого монстра. По рассказу работающих там, внешний край площадки был огражден естественным каменным парапетом, с полметра шириной и высотою по колено.
— Ну что? Отдыхаешь? — спросили у неё, лежавшей на спине с раскинутыми руками, — тяжело достались последние метры?
Перед самой вершиной скала была хоть и с небольшим, но обратным уклоном, — позже рассказывал Мирчо, — даже нам было трудно взбираться, держась за крючья, а как же ей пришлось, бедной?
— Да нормально все, и хуже в моей практике бывало, — вдруг услышал он такое в ответ. Это хорошо, очень даже хорошо, значит девчонка не неженка кабинетная, а вполне самостоятельная и самодостаточная личность.
— Ну тогда отдыхай, а мы тут пока сами осмотримся.
— Неее! Это моя первая покорённая вершина на Островах. Я тоже хочу присутствовать при осмотре этого склада.
И правда, — по рассказам парней, — внешний вид строения напоминал обычную сельскую сараюшку с односкатной крышей, правда не из досок, как в деревне у деда, а из бревен, то есть — он рубленный. Не большой, но и не совсем крохотный — прикинув шагами, вышло порядка четырех метров в ширину и восемь в длину, с большой метровой ширины дверью, расположенной примерно по центру. Так же, сооруженная из бревен, но собранная не на гвоздях, а на рубленых лапах в чашку. С мощными проушинами и металлической полосой в ладонь шириной в качестве засова. По обе её стороны, на высоте роста обычного среднего человека два проёма в стенах, окна такие, высотой в одно бревнышко, и, даже, вроде, застеклённые. Обошли вдвоем его вокруг — но кроме такой же односкатной пристроечки, прилепившейся с одного торца, с дверью, закрытой на похожий, но намного меньший засов, больше ничего интересного обнаружено не было.
— Ну что, первооткрывательница, готова к поиску и осмотру здешних сокровищ? — своим вопросом стимулировали девушку поднятся, — раз встала, то будь добра, открывай врата в пещеру Алладина первой.
Не знаю, может быть так и должно быть, но ничего особо ценного на первый взгляд там не было. За дверью шёл коридор, метра в полтора шириной, в его левой стенке было две узких двери, а в правой — одна и пошире. Повернули, как и положено мужикам — налево. Первая комната — радиорубка и мастерская по обслуживанию и ремонту радиоаппаратуры. Копия такой, как на Шерстистом, где я уже успела побывать, ламповая радиостанция, стойки с разными деталями, два прибора на столе с дальнего краю от входа лежат. Значит в следующей — продсклад, а напротив жилая комната с каменной печью или камином, как и на прототипе. Так всё и оказалось, только лежанки рассчитаны всего на три человека, как и кухонные принадлежности — ложки, кружки, миски. Выслушав отчет, распоряжаюсь:
— Ну что? Я даю команду на поднятие радистов, а вы пока всё тут лишнее выносите наружу, так как обслуживающего персонала тут не будет, то и негоже оставлять такие полезности.
Вначале туда поднялось двое бойцов, они принесли с собой ещё три бухты репшнура, и перемещение грузов началось. Они поднимали с Изабель упакованные заранее в вещмешки радиомодули, одновременно опуская обратным ходом находки вниз. И уже в самом конце, под нижней лежанкой мы нашли раньше почему-то незамеченный склад. Да-да! Склад! Аккуратно замотанные в брезент два продолговатых свертка. А достав их и развернув, все чуть не сели на пятые точки от удивления — в более длином были винтовки, три штуки.
Но такие огромные!
С крюками, закрепленными почти сразу за ложем внизу ствола, и калибром просто поражающим — палец запросто со свистом вскочил внутрь, когда я захотела проверить его. А в меньшем были копии их же, также три, но с укороченными стволами больше чем в половину, и для чего — мы и не въехали, никто не сталкивался с подобными монстрами. Только когда вытащили патронные ящики, недоумение чуть прошло — первые и были винтовками, только скорее всего однозарядными, магазином там и не пахло. А вторые — как я допёрла, были ручными мортирками, или прообразом своих современных потомков, то есть примитивными гранатометами.
С ними в комплекте шло два типа мин — шаровая и цилиндро-коническая, с направляющими хвостовиками или стержнями мины. Патронов там нашли два типа, по триста штук каждого, а мин — шаровых сто пятьдесят, а цилиндрических семдесят пять. Прикинув возможность опустить их этими свёртками, парни забраковали этот вариант сразу — вес каждой винтовки был порядка двадцать килограммов, а мотрирок примерно десять-двенадцать. Так что, не рискуя, и аккуратно увязывая каждую единицу за ствол, они их в четыре руки и двумя репшнурами быстренько опустили на парусник.
Потом пришел черед боеприпаса, вот его пришлось перегружать в вещмешки. Только через сутки, уже дома, переворотив большую часть имеющейся у нас справочной литературы по оружию, Мишель определил что это такое — «монстры» оказались крепостными ружьями русского конструктора Гана, спроектированные и выпущенные ещё в далеком восемьсот семьдесят третьем году. А определенные мною мортирки-гранатометы-минометы ими и были — уже в девятьсот четырнадцатом году они и были сделаны на базе немного переделанных тех же ружей. И, напоследок, нам досталось обследовать пристройку в торце — а, как все и подозревали, там был бензогенератор, на полках у капитальной стены стояло три больших аккумулятора, и на закуску на полу стояла бочка, открыв которую, по запаху определили что она с бензином.
— Ну что, Максим, много ещё вам возни с радиостанциями? — когда все приняли и уложили на палубе и в трюме Изабель, задала по рации вопрос парню.
— Уже заканчиваем — осталось с полчаса на все соединения, согласования и окончательные настройки, и мы свободны.
К этому, с таким нетерпением ожидаемому всеми ответу, мы опустили вниз всё, полностью — включая генератор, аккумуляторы, рацию. Тут это теперь было не нужно — помощники уже успели под их руководством смонтировать на крыше, которая, к счастью, смотрела своей наклонной частью на юг, резервные солнечные панели. А в качестве основного генератора был установлен небольшой ветряк на мачте всего в три метра. Хоть он и был только на шестьсот ватт, но Макс объяснил, что для подзарядки питающих этот комплекс батарей его вполне хватит, и не на один год успешной и бесперебойной работы.
— Вот и всё. Мы уже справились с наладкой полностью, — объявил он через двадцать минут, — ретранслятор проверили связью, с самим Шерстистым, Победой и Базой. А приводной радиомаяк уверенно слышат все суда, и наши, что находятся в зоне связи, и соседи группы Кота.
