- И ты с этим так просто смирился?

- Все ведь знают, что насильно мил не будешь? Вот и я так решил. К тому же я сам, года через полтора после расставания с ней, сошелся интересами с нашей школьной географичкой. Молоденькой, двадцати пяти летней вдовой с тремя детьми, что с огромным трудом тех тянула сама. Вначале я ей просто и бескорыстно изредка помогал по дому, тем более, что жили практически рядом – на соседних улицах, но усадьбы стыковались задними заборами, даже имея между собой калиточку для прохода в гости. Но попервах категорически отказывался даже от чая. И так продолжалось до ранней весны следующего года – как только подошла пора огородов, то мне пришлось просить у своего отца его самодельный микротрактор… И обрабатывать не только свои сотки, но у и соседки. Тем более, что их у нас было приличненько – при основании этого городка власти в свое время не жадничая, нарезали наделы по двадцать соток.

В том же году, но в конце августа мы сошлись, и стали жить семьей, но без официальной регистрации. А через пять лет, меньшой сыночек, приемный, естественно, только успел окончить свой перый класс, как у нас на Донбассе началось. И я, ни мгновения не раздумывая, и не колебаясь в выборе, ушел в части самообороны. Где и прослужил эти четыре года, пройдя путь от взводного, до командира отдельного мотострелкового батальона.

- Нда? Серьёзный жизненный путь… Как, в принципе, у всех тех, кто жил все эти годы в нашей стране. Переживаешь за семью?

- Конечно. Моя вторым совместным беременная там была, уже на шестом месяце. Как она сама жить будет, да детей поднимать станет? Даже и не представляю. А тут ещё здешняя неизвестность впереди. Кем я стану? Нужен ли буду?

- Ну, как мы все уже знаем, возврата назад в этом лабиринте жизненных коллизий не предусмотрено. Твое предполагаемое тут будущее? Как мое мнение, Глава может тебе предложить два варианта на выбор – взять под себя одно из подразделений, что будут создаваться уже тут практически с завтрашнего дня. Или пойти преподавателем в ту же школу – вы ведь пока не знаете, что детвора у нас уже есть, и вероятнее всего будет еще.

- Я тогда послушаю, что он сам решит, а гадать наобум Лазаря смысла нет ни малейшего.

- Решено. Кто тут у нас ещё остался, из пока не «исповедавшихся»?

- Я, - прозвучал голос одного из уже сидевших на своей койке мужчин, с голым торсом, но замотанный бинтами – как древняя египетская мумия фараона, - позвольте представится, - он хоть и с трудом, но встал, - ещё один капитан в этой группе, Белка Евгений Иванович. Заместитель начальника отдела аналитики Службы внутренней Безопасности при штабе НМ ДНР*, ответственный за оперативную работу.

*НМ ДНР – Народная Милиция Донецкой Народной Республики. Почему так, а не Вооруженные Силы? Ну приняло их руководство такое решение, вот и все.

- Будем знакомы, - ответил ему Дед, при этом добавив, - и очень вам рады.

- А как же я «рад», - ответил, уже садясь назад, тот, - прямо слов нет. Ни простых, ни, тем более, матерных.

- Что так?

- Да ситуация сложилась там, дома, очень уж неоднозначная. Дятла мы вычислили, и практически взяли за жабры, но на которого без горячих фактов управу не найти.

- А эти факты были только у вас, и попали не по назначению, в штаб, а на карте памяти в числе личного снаряжения оказались тут? Правильно?

- Вот именно. И, что самое странное, сразу же после того, как она, эта карта, была извлечена из удаленного приемного блока, расположенного буквально в паре сотен метров от места работы этого стукача, который и занимался всеми этапами аппаратного слежения. Вся группа, в составе которой мы прибыли на эту операцию, попала под массовую атаку не только, и, даже, не столько стрелкового оружия, как под удар и АГС*-ов так и обычных подствольников.

*АГС – Автоматический Станковый Гранатомет.

- И с чего это вы, Евгений, взяли, что против вас было применено столь специфическое оружие и тем более, как я понял, в черте городской застройки? – ответил ему Федорович.

- И не просто городской, а в окружении жилых многоэтажек, что более всего непонятно мне сейчас. Почему? Частота разрывов была такова, что если бы работали по ним одни подствольники – то там нужно было собрать пару-тройку сотен бойцов. А это нереально. Такого большго подразделения, верного только одному командиру, в восемнадцатом году в ДНР уже не существовало. Все, и солдаты, и офицеры, уже давно осознали важность подчинения централизованному командованию. Это первое. А второе, не менее важное – рано или поздно, но, скорее всего, рано, кто-то из тех, что участвовал в акции подобного масштаба, проговорится. И тогда всё… Так что могу с уверенностью доказывать, там присутствовало не более двух отделений – то есть, всего пара десятков солдат.

- Неужели этот ваш дятел настолько важная птица, что он мог и смог привлечь для собственной охраны такие силы?

- Не то слово.

- И кто же это?

- Судя по тем данным, которые довели до меня перед началом – ставленник Москвы, но плотно работавший уже много лет на америкосов. Там, в столице, его не смогли обосновано взять по белы рученьки, вот и перевели с солидным повышением к нам на перефирию, но все равно оставив под очень плотным контролем.

- Хорошо – вот это, как мы понимаем, осталось, вполне успешно, там, далеко, за пределами границ этого Эксперимента. Пока же вернемся к вашему представлению – то есть рассказу, можно очень краткому, о себе. Начнем?

- Конечно. Так как те проблемы остались далеко-далеко, а жить нужно тут.

- Вот именно. Все правильно понимаете.

- Ну что? Биография, тем более подробная, и самого раннего, сопливого детства в данный момент никому из нас не интересна. Впоследствии, если что и понадобится – всегда к вашим услугам. А кратко? Родился в Керчи, в далеком восемдесят седьмом году, ещё при Советском Союзе. Родители трудились на местном судостроительном – отец мастером на верфи, а мама, как и все её родственники, в конторе. Лично она – в КБ – конструкторском бюдо объединения. В семье я был самым младшим, шестым в роду – разница со старшей сестрой была в полных двадцать лет. И её первые дети оказались старше своего дяди, то есть, меня.

Но после развала Союза в городе все производство резко захирело, стало по несколько раз в год менять своих владельцев и останавливаться. И уже скоро папа стал искать себе новое место работы, в резко категорической форме отказавшись становится популярным в тот период челночником. И тут ему посодействовали в выборе бывшие соученики по институту, предложив, как вариант, переезд в Рыбинск и работу в судостроительном объединении этого города Вымпел. Так мы сменили не только свое место жительства, но и климатический регион обитания, что лично моему здоровью не пришлось по вкусу. И когда старший зять получил приглашение на работу из конторы Таганрогского судоремонтного, уехал с ними туда.

Окончив школу практически с золотой медалью – которую предпочли вручить не мне, а доченьке местного главы района, не обозлился на весь свет, а просто-напросто, поработав в ремонтном год учеником токаря, и как только стукнуло восемнадцать, ушел в армию. Попав за свое хорошее физическое развитие и любовь со знаниями иностранных языков в разведбат, что оперировал на Абхазо-Грузино-Турецкой границе. Отточив там свои знания в тюрских – то есть турецких, языках. Он хоть и один, но наречий у него просто море. Фарси – приходилось сталкиваться и с ирано-иракскими контрабасами, да и не только с ними. Ну и, как ясно-понятно – абхазским и грузинским во всех их видах и извращениях по районам обитания говорящих.

Не успев уйти на дембель, получил предложение, от которого нельзя было отказаться, и поступил в командное училище своего профиля. А как только начались проблемы в Донбассе, и, тем более, они перешли в явно длительную фазу противостояния. Я, будучи уже давно старлеем, и успешно служа в армейской контрразведке Южного военного округа, был командирован в шестнадцатом году на усиление в Донецк. Проведя со своим подразделением определенное количество акций по устранению двурушников, служивших и нам и им. То есть, в очень малом количестве Киеву, а в основном Лондону, Берлину, Вашингтону. Был переведен уже в этот отдел. А тут рыба оказалась совсем другого полета. Троих из их числа мы вполне успешно вывели на чистую воду, отправив на перерождение через расстрельный подвал.