- Наверное, с зачатия меня у моей мамочки тридцать три года назад?

- Ну вот это уже явно будет перебор. Ты сам прикинь, что нам будет больше всего интересно про тебя здесь знать, и всё.

- Тогда так. Начну, практически, с азов. Как вы понимаете по моей фамилии, в нашем роду были корейцы. Но это не мой отец, и, даже, не дед с прадедом. Далекий родственник с того полуострова затесался в мои предки ещё в самом конце девятнадцатого века – в тысяча восемьсот девяносто шестом году. Узкоглазый двадцатилетний гастрарбайтер, как бы про него сказали сейчас, защитил и заступился в одном из не очень благополучных районов Владика вдруг попавшую там в переплет совсем молоденькую белую. Отбив ту у местной шантрапы. Когда после стычки они сбежали вдвоем оттуда, то эта парочка удачно спряталась в дровяннике того дома, где с трудом объясняющийся в это время по русски Вон-Шик работал всё последнее время. Поведав ей свою историю, как смог, в ответ услышал исповедь той, только неделю назад ставшей сиротой, а в этот день, прямо ранним-ранним утром непонятными кредиторами выброшенной за порог родительского дома.

Зная, ну или догадываясь – семейные хроники об этом умалчивают, что его старенькие работодатели были очень порядочными и жалостливыми людьми, посоветовал девушке Насте попросится к ним работницей на кухню и по уборке дома. Так она получила свой угол, а потом, через некоторое время, и вышла за него замуж. А в память об этом событии наш род после войны сорок пятого года взял фамилию этого парня – Чо Ким, хотя за полсотни лет той корейской крови у нас остались сущие крохи. Но все же…

Среди моих предков кадровых военных практически не было. Это если практически. А теоретически – все-все в свое время служили срочную. Дед, дядья и отец работали на рыболовах – кто на крабе, кто на сельди, но все они были связаны с морем. Ну а я? В отличии от старших братьев – нас было в семье пятеро, трое пацанов и две младшие сестры, в конце школы свернул чуть не туда, и, после выпускного, чтобы не сесть, поступил в военку.

Кстати – у меня единственного, за больше чем полсотни лет, так сильно проявились черты предка, видите, чистая корюшка, как на них у нас в квартале говорят. И внешне, и по структуре тела. Прекрасно знаю этот язык – так как больше десятка лет вращался среди такой же пацанвы, детей настоящих корейцев, разговаривая с ними только на нем. Потом, уже в школе, в последних классах, им меня заинтересовала молоденькая иностранка, училка иностранного, которая и сама была полукровкой. Подкрепив и стимулировав интерес к изучению своим телом – мы с ней были пылкими любовниками все последние два года учебы.

- Горячий парень? Да?

- А чего было теряться пятнадцатилетнему пацану, если его сама выбрала двадцатилетняя подруга? Отказаться? Нонсенс – среди нас дураков не было. Естественно, со всей юношеской пылкостью согласился.

- Ну и чем эта связь закончилась?

- На втором курсе училища, как только мне стукнуло восемнадцать, мы расписались, прожив душа в душу девять лет вместе. А пять лет назад она погибла... И виновником её смерти, как сто процентно установили мои сослуживцы, бы всё тот же кап-раз по нашему, родом из Южной Кореи.

- А он там с какого боку?

- Моя Лада, так звали жену, десять лет назад не устояла перед уговорами своей родни, и уйдя из школы, стала работать переводчиком в офисе рыболовецко-перерабатывающей фирмы, которой те владели. А Сео Чжун, этот ублюдок в форме, вел с ними непонятные, но выгодные всем дела. Ну и, на последних переговорах положил на неё глаз. И в тот же вечер моя любимая пропала, а нашли её тело далеко-далеко за городом, в домике одного из пансионатов для развлечения всяких богатых. Хорошо, что хоть с личными документами. Проклятые родичи дали знать о произошедшем только через двое суток, и, пока я прилетел их Хабаровска, труп без обязательного вскрытия, быстро, по соглашению с её родителями, кремировали. Упрятав все концы в урну с прахом.

- Сочувствуем, - от имени всех слушавших эту исповедь ответил Брендон, - и как же ты докопался до истины?

- В то время я уже давно служил в разведуправлении Приморского округа, хоть и был мелким винтиком среди всех, но меня там уважали. А тут еще и оказалась замешана честь мундира и честь подразделения – а такое дело, как мы все прекрасно понимаем, спускать было никак нельзя. Ну и вот, мы, задействовав часть возможностей управы, быстро узнали, что Чжун приехал тогда в номера с охраной и женщиной. Её очень нечеткий снимок с камер наблюдения скачали всего раз, но и этого хватило. Под прессом расспросив работавший в то время персонал, точнее, тех, кто из той четверки ещё остался жив и был в зоне доступности, получили практически полное подтверждение своих догадок. Но Сео исчез из всех ранее известных мест своего обитания на долгие пять лет, пока вот сейчас его не отследив, в заинтересованных в этом деле кабинетах приняли решение, и отдали команду на ликвидацию.

- И ты?...

- И я… Хотя это и совершенно не мой профиль, но, естественно, был первым претендентом на выполнение задания. Шёл не сам – нас была обычная группа, пятерка, звезда, и обязательное сопровождение из отдельного силового подразделения. Сео Чжун в этот раз появился не на материке, а на одном из островков, превращенных в элитную зону отдыха особо приближенных… Хотя тех, к кому они были близки, в этот раз не было никого – даже спец. охрана в этот день отсутствовала. Но его окружение сработало удачно до охренения – с первого раза поразить ликвидатора, это надо уметь.

- А если не учитывать этот эпизод, кто ты был в отделе? Кем служил?

- Зам начальника оперативного отдела по работе с агентами в регионах Юго-Восточной Азии. Капитан. То есть – если говорить попроще, руководил окончательной подготовкой кадров перед их выходом на операцию, ну а потом, конечно же, обеспечивал технически дальнейшую связь с ними, уход с объекта работы, все нужные перемещения. Ну и, как обычно, в самом конце - эвакуацию.

- Агенты – долговременные внедренцы? Глубинники?

- Ну, не совсем. Они обычно работали всего от нескольких дней, и до, максимум, недели-двух, и всё – нужно было их убирать. Мы даже легенду порядочную не готовили – в ней просто не было особого смысла, при внедрении на такой малый срок.

- Но ты все равно это умеешь делать? – явно закусив удила, не унимался Фёдорович.

- Я вас понимаю. Да, могу. И умею. И знаю, как все это делать. И да. если Глава предложит мне этот кусочек нужной для всех службы, то, естественно, от неё не откажусь.

- Вот и ладушки. Ещё одно направление, вроде как, закрыли.

- А вам это и правда нужно? – задал вопрос ещё один из болезных, уже сидящий на койке за Артуром.

- А вы как думаете? В этом мире, как и в том, добро обязательно должно быть, минимум, с кулаками, а, желательно, и вообще с пулеметом. Иначе схрумкают на завтрак с обедом, и согласия не спросят. А вы кто? Назовитесь, мил человек?

- Цунаев. Майор Феликс Давыдович Цунаев. Родом из Украины, и там же прожил всю свою жизнь. Ну до вот этих невероятных приключений. До четырнадцатого года был армейским пенсионером, уйдя туда по сокращению нашей армии старлеем, и несколько лет преподавал в школе ОБЖ. А с мая того же года воевал. Дойдя к сентябрю восемнадцатого, когда я провалился сюда, до майора. Предвидя ваш вопрос, конечно, естественный в этих условиях, был там комбатом мотострелков, стоящих в районе небольшого города Станицы Луганской, как всем видно из её названия, расположенного в той же области.

- А о себе что-то расскажите?

- Да ничего такого очень интересного в моей жизни как-то и не было...

- И, всё же?

- Ну детство. Полностью прошедшее при Союзе, и проведенное на родине, в тогда ещё Ворошиловградской области, небольшом шахтерском городке. Начиная лет с трех-четырех – культпоходы по ближайшим садам, за черешней, абрикосами, смородиной. Чуть повзрослев, уже лет в шесть – делали тоже самое, но только по колхозным садам.