— Ну а почему вы до сих пор не вышли в открытое море? Транспорт ведь есть. С соседями связались. Большой общиной все равно жить легче.
— У нас с самого старта этого проклятого проекта проблемы, которые просто преследуют по пятам. Я вот, сюда влетел после того, как отметился в травме. Гонщик — мажор подрезал моего пикапчика, когда я возвращался с рынка из города домой в станицу. И как результат — машине хоть бы хны, моей. Он то даже не заметил, наверное, что вильнув задом, сбросил меня в кювет. Ну если честно, это я сам слетел, уходя от столкновения. А то с этими детками богатеев проблем будет столько, что и не разгребешь потом. Машине — практически ничего, только стекло боковое вылетело. Ну и его осколками ногу порубило… слов нет для выражений, — приподняв штанину, показывает полностью перебинтованное бедро — от паха и до колена, — вот и живу… так… практически постоянно сидя, — закончил он свой рассказ.
И девочки, пятеро, с подарками пришли, — чуть помолчав, снова продолжил, — троим уже рожать через месяц — полтора. А у двоих сроки по шесть месяцев. Практически одинаковые. Тоже с медициной забот море. А лодки… Не транспорт это, которому можно доверять, а только название. С одной малой рыбачок сюда попал. Вторую получили как поощрение. А самую большую в складе нашли. И, пока собирали сюда людей, обе малые не по разу пробивали. Вот и рисковать никто не хотел. Был бы я ходячим, то повел за собой…, а так. Основная масса у нас, отличные исполнители, а не командиры. Вот и живем тут… ожидая с моря погоды…
— Так давайте мы вас к себе заберем? Там и вас подлечат, и с беременными вашими разберутся. У нас буквально на днях одна уже рожала.
— Сам я такое не решаю. Вот сейчас с огородов придут все остальные, и будем совет держать. Только рассказывать вам придется о себе еще раз…
Снова распевался соловьем, расписывая станичникам нашу жизнь. И, скорее всего ничего у нас не вышло, если бы у одной беремчатой не начались боли, и она не застонала сквозь зубы тихонько. Только вот это и сломило их упертость и инертность. Прямо при нас посовещались, но вежливо, без ора и криков, и под давлением пятерки прекрасного пола девчата сказали свое я, хоть и подумав немножко, но быстро. И парни, те, что помоложе, почти сразу согласились. А вот средний возраст… все мялся, пережевывал свою жвачку, как те коровы, боясь перемен и страшась их. И особенно общей жизни с незнакомыми им людьми. Бирюки, одно слово, хуторские бирюки. Но уже последней каплей на весах выбора было то, что я сказал в конце — концов:
— Тут недавно у нас земли нашли… под поля приказано их занимать. Поставят вам там домики — и будете себе спокойно фермерствовать. Ни с кем не видясь, и ни кого не зная.
— А хоть сколько её там у вас? Небось гектар или два, всего?
— Сколько этот ваш гектар есть, я не знаю. А под поля определили полтора или два десятка.
— Чего? Гектар? Или соток?
— Да достали вы со своими долбаными гектарами. Километров. Квадратных.
— Ого! — запели они почти в один голос, — а сколько же их в вашем островке тогда?
— Больше двухсот… километров, — и именно это сломало хребет неверия и недоверия.
Решившись в конце — концов на переезд, мгновения до того инертная толпа завертелась, что тот водоворот, собирая свои манатки.
— А есть куда все это сложить? Бросать как-то жалко…
— Спускайте свои надувнушки на воду, оставляйте в них место для одного рулевого. Чисто на всякий случай. И грузите, грузите, грузите…
— А домик как забрать?
— За ним через пару дней придет эвакуационная бригада трофейщиков — они сами и разберут его, и на своем транспорте все перевезут…
Управились они, на удивление, по сравнению с тем, как жевали сопли на совете, очень быстро. И уже скоро катера, взяв на буксир их груженый транспорт, на самом малом ходу полезли через повороты канала на чистую воду. А там, понемногу разогнавшись и поднимая небольшие пенные усы, расходящиеся далеко в стороны, двинулись на встречу с второй частью нашей группы, которая должна была уже давным давно управиться со своими делами. Не то, что мы, копуши. И все равно, немного беспокоясь об оригинальной тройке сестричек, проходя мимо двойки, то есть Кургана, вызвал Батина. Но в этот раз он ответил практически сразу — видно был невдалеке от рации:
— Снова ты. Мои парни выражают огромную благодарочку за такие кадры. Все они просто шикарные, как на вид. И не бойся — они пообещали за такой подгон твоих подопечных и пальцем не тронуть. А вот ни катер, ни их яхта — нам и даром не нужны. Может заберешь, пока рядом?
— Батя, мы тут вывозим людей с четверки, они её назвали Ипатово. Можешь себе забрать его. Правда мы отметили все его островки под себя.
— Да нахрен он нам нужен? На своем бы ладу дать.
— А ты подумай. Никто и никого в шею не гонит. Да вполне может быть такое, что еще кому мы будем не по нраву — снова тебе достанутся. У твоих-то, бойцов, как я понял, не забалуешь. Так что думай.
— Ладно. Черт с тобой, золотая рыбка. Заберешь девочек дня через три — они обещали моих поднатаскать на катере рулить под моторами. А среди этих, заднеприводных, оказывается пятеро умеют ходить под парусами. И именно вот эту посудину знают прекрасно — она ведь прокатная там была.
— Не знал. Не посвятили в такое. Ну ничего, легче будет с таким хорошо сработанным экипажем. Они там у тебя не бунтовали хоть?
— Ты что? Все почти сразу получили удовольствие, и шуршат, что те игрушки заведенные. Тут у нас все тип — топ.
— Ну тогда до встречи. Тем более мы после обеда снова сюда пойдем.
— Не стоит. У Вояки после ранения чуйка открылась — и он на вечер аж заливается, но запрещает выходить в море. Говорит, что будет что серьезное, и начнется почти сразу, как солнце зайдет за горизонт. Так что — сиди сегодня дома, отдыхай. Нам вот тоже проблема — спрятать этих так, чтобы не промокли. А потом разберем их домик и к себе перетащим — сделав улицу.
— Ну раз так — то благодарю…
А уже на подходе к первому, идя головным и вызывая своих, снова увидел впереди по курсу второе за это утро туманное марево со всё теми же воздушными вихрями внутри. Оглянувшись на пассажиров, понимаю, что им не показывается из вот этого — ничего. Сразу набрал своих, и сказал всего одно слово:
— Обходим, — потом чуть вильнул рулем и пропустил это нечто по борту — оставив разгребать его богатства на более позднее время. Сейчас в основных планах было только одно — успеть вернуться так, чтобы Оксана Ивановна смогла принять всех новеньких…
— Второй на связи, — чуть только отошел от увиденного, как прозвучал вызов по рации дальней связи, — вы где? Тут? Или уже дома?
— Фух… — выдохнул в микрофон, и ответил ему, — не ожидал так сразу тебя. Подходим — осталось всего минут пять — семь. А у вас там как?
— Да мы тоже уже подтягиваемся на выход. Если что, пару минут подожди — вместе пойдем, — и уже на его последних словах замечаю, как из прохода идут один за другим его катер и моторные лодки. Но не они одни — как и у нас, за ними на буксире тянутся еще. Один, два, три… четыре. Ну нихрена себе — и что он нашел там такого ценного?..
— Интересна история о приведении под наше влияние этих земель? Ну пока мы в пути, и свободного времени впереди минимум пару часов, то слушай, — оба, по обоюдному согласованию, надели гарнитуры индивидуальной связи — нечего остальным слушать информацию, скорее всего идущую под грифом ДСП*.
*ДСП — для служебного пользования.
— Одним из самых сложных моментов в этой операции было преодоление скального защитного пояса — и почти сразу я вспомнил обещание механиков порта об установке на катере электронного эхолота. Потому что эта полоса была шириной более полукилометра, и проход в ней имел бы вид при съемке сверху, как мы все думаем, двух, идущих одна за другой, перевернутых букв W. С переходом на внутреннюю лагуну еще одним, более узким, примерно как еще одна буковка — Z, с отогнутой вниз нижней палочкой. То есть, только на его первичную разведку и преодоление было потрачено более полутора часов. И это только благодаря тому, что мой катер шел головным, своими веслами проверяя не только расстояние до береговых скал, но и глубину самого его фарватера. Но могли определять только глубину — на это весла хватало, а вот почувствовать ими боковые помехи, уже нет.
