— Добра вам, — приветствовал я его, как только вышел из приткнувшегося рядом своего катера. А в ответ услышал от молодого парня неожиданное:

— И вам. А там, откуда вы вылезли, что, только русские водятся, — сказанное таким… немного чудным и слегка тянущим тоном, и охренел, когда вник в сами слова. Многое можно было ожидать, но вот такое, неприкрытое хамство было совсем не тем, что можно было ожидать в такой ситуации. Но мое поднимавшееся вверх недовольство грубостью в миг погасили слова, что были сказаны уже нашим рулевым:

— Ух ты, а вот литовца я тут совсем не ожидал увидеть. Тем более такого молодого, и уже грубияна.

— А мы тебе что? На любимое кресло нагадили? — вот так и началась вначале пикировка, которая чуть позже едва не переросла в драку, которую смогли остановить в самый последний момент прибежавшие на громкие звуки три молодые девчонки.

— Айдас, ну сколько можно, — завопила одна из них, — тебе мало того, что нас достаешь? Так уже и на пришлых набрасываться стал?

В это же самое время чуть опередившая её пара стала в буквальном смысле грудьми отталкивать его назад, чтобы вошедший в раж прибалт ненароком не зацепил меня. Видя на поясе у всех троих оружие, и понимая, что применит его в этом случае каждый из нас даже и не задумываясь.

— Девочки, — обратилась к живой стене самая голосистая, — отведите этого горячего литовского парня, — и я вдруг заметил ехидненкие ухмылочки на лице у всей троицы, к чему бы это? — к палаткам, и попросите, сильно попросите всех их не лезть в вот этот разговор. Ну и сами возвращайтесь.

— Хорошо, Верочка. Сейчас все сделаем, — было сказано той в ответ…

— Вот так, очень удачно и оригинально, мы, три сестрички по папочке — блудному, вредному, облезшему кошаку, и нашли друг дружку.

— Ну и когда же этот, самый счастливый в вашей жизни момент произошел?

— Да уже давно.

— Очень? Неужели еще в босоногом детстве?

— Не настолько давно, но все же. Семь лет назад — практически в один и тот же час, утром тридцатого апреля, наши мамы одновременно решились открыть своим старшим дочерям всю историю, что предшествовала их появлению на свет. Нам тогда стукнуло всего по пятнадцать лет. И, что самое главное, передали все официальные документы о признании своего отцовства нашим бычком — производителем, добавив при этом, что тот ни разу не увильнул в деле выплат на содержание ребенка. Ни по одной из нас. И все эти годы присылал суммы, очень даже приличные, как по нашим местным меркам.

— И где же вы тогда жили, что так быстро нашли друг друга?

— Все в том же городе, где и родились. В Днепропетровске. Только не в одном, а соседних районах. А так как наши мамочки между собой все эти годы поддерживали некоторые отношения, несмотря на то, что у каждой из них давно уже был официальный муж и дети уже от него. Ну, очень многие выверты женской психики непредсказуемые — могу сказать это с полным правом, основываясь уже на наших собственных судьбах.

Рассказывала Вера историю неожиданного и тем более нежданного ни ею, ни ими, обретения сестрами друг дружки. И слушая все вот это, несмотря на3 свою собственную, отнюдь не радужную жизнь там, начинаешь все больше и больше понимать, что были и другие, кого судьба била по макушке не мягенькой лапкой котика, а внушительным таким поленом.

— Ну и что там было у вас дальше? Как судьба сложилась в дальнейшем?

— Дальше? Даже и не знаю, что сказать в ответ. К примеру, мне повезло опередить Надюшке с Любашкой в первом звонке — что дало законное право стать атаманшей в сиськатой банде активных и чуть обезбашенных девок — подростков.

— Так вы с редкими в эти времена именами…

— Точно. Вера, Надежда и Любовь. Так мамы назвали — одна, моя, верила что тот парень к ней вернется, не зная, и даже не подозревая, что он гулял одновременно с троими, которые и залетели почти в один день. Вторая надеялась на его возвращение, ну а третья… Просто безответно любила, настолько сильно, что вторично вышла замуж тогда, когда Любашке стукнуло уже три годика. Хорошо, что второй муж принял кроху как свою собственную.

— А ваши матери?..

— Моя, поняв, что её просто напросто использовали, поматросили и бросили, вышла замуж за того, кто её сам любил. Давно и безответно. Практически так же поступила и Надюшкина.

— И они не знали, что старшенькие не их?

— Что было в семье у Нади — мама той молчит, а она сама даже не помнит, разговар такой был или нет. Но её отец-отчим свою троицу любит и балует все равно больше — видела это своими глазами. А мой папочка, который и воспитывал это чадо все семнадцать лет, любил меня и любит до сих пор как свою кровиночку.

— Ну и что там было у вас дальше?

— Связавшись с самого утра в тот день друг с дружкой, быстро, практически мгновенно нашли общий язык и почти подружились — ну молодежь в том возрасте очень восприимчива. Вдумчиво обговорили эту ситуацию, в которой внезапно оказались, и решили ничего не предпринимать до того, как окончим девятый, и не сдадим ДПА*.

*ДПА — украинский аналог российской ГИА — государственной итоговой аттестации.

Всем хотелось пойти сразу учится дальше, а не пыхтеть еще два года в стенах осточертевших до оскомины школ. А уже потом связываться с только что обретенным генетическим отцом, знание о котором здорово перевернуло весь, такой ранее знакомый, мир. Но идея не прокатила. Придя со встречи по домам, выложили каждая своей мамочке, то, что надумали. Но они эти планы вдрызг раскритиковали, порекомендовав вначале связаться с ним, а потом уже решать будущее. А так как эти советы, практически один в один, выдали всем нам, то и звонить папику решили уже этим вечером. И очень правильно сделали.

Поднял трубу он практически сразу, и, что очень удивило всех в первый момент, не бросил её после того, как мы представились. Замерев всего на несколько секунд, он очень вежливо попросил прислать ему все фотографии переданных матерями документов — чтобы убедится в нашей правдивости. И пока я продолжала с ним разговаривать, Надюша с помощью Любы сфоткала на свой смарт все то, что было нужно, и сразу же отправила. Заодно с ними там были и наши нательные мадальюнчики, которые по словам мамочек, их в тот момент любимы подарил каждой. Ну а те после рождения надели их нам — в качестве такой себе метки.

Прочитав, очень внимательно, все документы, он дополнительно запросил образцы для экспертизы на отцовство, объяснив, когда и кому их передать. Ну а потом… Он задал вопрос:

— И что же вы думаете делать дальше в своей жизни?

— Да хотели после девятого идти в колледжи. А что?

В ответ он посоветовал не маятся дурью, а оканчивать среднюю школу полностью. Обронив при этом фразу, что если родство подтвердится, то будущее он на обеспечит. Так оно и вышло. Когда пришел к нам по очереди его доверенный человек, мы передали по небольшой пряди волос с записью, от кого и какой. В конце июня он позвонил уже сам, попросив всех собраться в одном месте. А потом ошарашил словами:

— Родство доказано, совпадение практически идеально. Теперь я уверен, что вы мои дети — и я готов сделать процедуру удочерения официально. Теперь все это объясните матерям — со мной они разговаривать отказались. Если они вас привезут в Москву — согласовав дату, сразу сделаем два дела — и это, и оформлю вам гражданство. У меня такая возможность есть.

— А почему он присылал деньги на содержание, если не был уверен в отцовстве.

— Как он сказал при встрече:

— Деньги не большие, а альфонсом мне перед собой не хотелось быть.

— И потом?

— Все завертелось. Мы получили гражданство России, при этом не получив паспорта Украины — возраста не хватило. Доучившись в школе, сдали наше ЗНО* практически на отлично — все мы видели перед собой перспективы.

*ЗНО — Украинское ЕГЭ. Означает — внешняя независимая оценка знаний.

И, распрощавшись с родными, укатили в папику. Он нам оформил поездку в Египет, правда под присмотром нанек и шестерки громил — охранников, сказав: