Чуть позже, в этом я убедился и сам, как только вечером, сидя возле Ладислава под звуки разыгравшегося там, снаружи, сильного шторма, и глядя на на него, с упоением ковыряющегося в том хламе из подвесных моторов, когда рассказал ему обо всем, что произошло за день, в том числе и об этой находке.

— Уж тут я не сильно помогу, — чуть подумав, стол он отвечать, не поднимая взгляда от стола с разложенными на нем детальками, но моё мнение: та ваша находка, как бы, не ценнее всех этих внутренностей под Митридатом. Их, при необходимости, с трудом, но можно заменить. Ну или самим построить в виде зданий. А, как я понял из сути заказов — взять там что-либо солидное, теоретически можно…, а вот практически… маловероятно. А двигатель в наших условиях, в этом островном мире — очень важный агрегат. Можно сказать, наиважнейший, после продуктов и медицины. И, если вкинуть что внутрь — можно и с дерева, в крайнем случае, сорвать, а вместо пилюль или порошков, имея травницу, обойтись дарами земли. То вот перемещаться, тем более, на дальние расстояния, с нашим неумением делать это уже только под одними парусами, без них никак не выйдет.

А это что означает?

Только то, что о серьёзных дальних экспедициях с привлечением большого контингента можно будет забыть. Надолго? Или навсегда? Вот этого сказать я не могу. Но то, что любого типа двигателя, начиная с обычного парового, и заканчивая внутреннего сгорания — будут огромным камнем преткновения. И, если с паровиками вывернуться так или иначе, но можно. То вот с остальными? Скорее всего, нет. Тем более, если они нужны будут не для катеров в десять или двадцать тонн водоизмещения, а судам да кораблям в сто, двести, а то и триста тонн. На малышей вполне возможно ставить и семидесятки-сотки, и они потянут. А ведь крупным понадобятся пятисотки, тысячники — и даже это не предел.

— А что это такое — сотки, тысячники?

— Сто лошадиных сил, пятьсот, тысячу. Всё измеряется именно в них.

— И самим, в наших-то условиях, их сделать…

— Даже теоретически, нереально. А практически? Сопутствующих производств возродить придется столько… что проще сказать, каких для этого не будет нужно.

— Много?

— Не то слово! Вот возьмём этот простейший карбюратор, — и показывает мне небольшую детальку из алюминия, сложной формы и с целой кучей разных отверстий и каналов внутри её, — то кроме того, что нужно найти такую руду, из неё выплавить металл нужного качества, необходим станок. Точнее, пресс для литья под давлением. А эта штука и там — сложная, точная, и тяжёлая. Так что в заказ не взять. И так будет с каждым трудным или важным узлом двигателя.

— Так что? Вариантов нет?

— Почему? Вот вы нашли один из альтернативных выходов — большую кучу на разборке. А там, может быть операторы смогут найти лазейку, и брать к ним запчасти… даже и те, которые есть… целыми. И вот из них собирать новодел.

— А это возможно?

— Да откуда я могу это знать? Во-первых, сам не разу не оператор. Во-вторых, мы у себя оперировали только тридцатью шестью килограммами поставки, и необходимости в таком не имели. Вот возьмите и задайте вопрос своему Оператору, если так интересно.

На этом наша беседа «ни о чём» вполне закончилась, но я всё равно сидел в гостях: было очень интересно, сможет Нолин сделать из того хлама что-нибудь нормальное, или вся его возня без толку. Но прошло всего минут десять его шаманства над столом, потом ещё столько же на сборку. И, подключив бутылку с топливом он дернул за шнурок раз… потом ещё несколько, после очередной неудачи что-то там регулируя… и неожиданно агрегат чихнул, стрельнул выхлопом… и заработал.

— Ура!!! — к нам сразу бросилось человек десять из той толпы, что крутила туда и сюда всё то, что мы привезли разбитым из лодок, выбирая из всего самое простое в ремонте, — поздравляем с удачей! Теперь у нас есть реальная возможность обойтись своими силами.

— А ведь они правы, — когда все успокоились и разошлись, Ладислав продолжил свою возню, но уже с другим движком, — я тут перебрал всё, что было найдено, и, с гарантией, могу сказать: из двадцати шести комплектов, минимум пятнадцать подлежат восстановлению. Это без дополнительных узлов и деталей. А так? За несколько дней приведу в порядок почти всё, что у меня есть. Вот только топливных баков раз-два, и обчелся. И ставить их пока некуда: ведь очень многое из того, что вы нашли, нужно только с умом ремонтировать…

Обойдя в складе все найденные трофеи, рассмотрев их, да пощупав своими руками, все пришли к единогласному мнению: находка не просто хорошая, а отличная. Осталось решить — заниматься всем нужным ремонтом тут? Или перевозить все в подземелья? Но, не мудрствуя лишний раз, решили оставить выбор за Михалычем. И, как оказалось, не прогадали.

Перейдя на другую сторону бота, я понял, почему те, кто шуршали именно тут, затихли и не хвалились своими находками. Во-первых, на похожих многоколесных тележках, между изогнутыми, что те рога, стойками-ограничителями стоял корпус примерно такого же бота, только в виде множества горизонтальных и вертикальных металлических рёбер, что у той большой рыбы — кита. Но без малейшего грамма обшивки.

И второе. Через проход от него, на всю длину склада, а это метров тридцать, была уложена высотой почти по пояс просто гора разного материала. Начиная от простого железа — и, уже раскроенного, и прямоугольных листов. Следом за ним были пачки белого металла, штук пять или шесть. Поверх всех их была уложены три длинные и крупные прямоугольные балки, слегка напоминающая своей формой судно видом сбоку. А уже поверх их лежали гнутые прямоугольные профили, разного вида и размера. Много. Очень.

Дальше? А дальше были увязанные плоскими полосками металла стопки… деревянных брусков, досок, фанеры… много… очень много… и я просто не понимал, это мне снится? Или находка вполне реальна? Находясь в раздумиях до того мгновения, пока очарование не было прервано восхищенным возгласом со стороны:

— Ну нихрена себе… — и через несколько секунд продолжившимся, — струя. Это ж, похоже, что из всего этого добра можно собрать не одно такое судно?

— Скорее всего, да. Но определить, так это или нет, мы сами совсем не в состоянии. Ну что? Отсюда будем брать трофеи?

— А что именно? Оно тут все такое, очень даже нужное.

— Тогда, — даю команду высотникам, — закрываем на ночь всё то, что открывали недавно…

— А зачем? Пусть так и будет, — неохота было им снова карабкаться вдоль стен.

— Нужно, нужно. Нога, поломанная в детстве, так ноет и крутит, как обычно она реагирует на дождь. А рисковать, чтобы тут всё стало сырым из-за нашей лени — нет смысла. А все остальные, пока эта пара занята, топаем смотреть на последнюю посудину под развалинами. Мы ведь её так и не вытащили.

— Ну и зачем? Будет сырость — и она потом промокнет? — кто-то явно хотел расслабится.

— Так как телега уже тут — то, если мы доберёмся до этого бота удачно, то сразу увезём домой, под крышу. Ну, а если нет? То оставим до завтра — и с большим количеством помощников тогда с ним точно справимся.

Но, всем на удивление, нам повезло: приподняв рычагами корму, смогли воткнуть под неё колесное чудо очень далеко, чуть ли не до средины, и, чуть придерживая за борта, начать выворачивать на открытое место. И вот такими мелкими шажками достаточно быстро поставили его вдоль прохода. Ну а там всё было уже намного проще — снова его чуть подняли, и воткнули тележку практически по весовому центру. Корпус хоть и просел чуть назад, но держался почти вертикально. И, зафиксировав его в этом положении заранее приготовленными подпорками, покатили всю эту конструкцию по хорошо пробитой колее к берегу. И успели к заранее открытым нам по сигналу рации воротам чуть ли не в последний миг — стоило только их прикрыть, как резкий порыв ветра ударил по створкам, и с всё нарастающей силой в камнях завыл ветер. Очень неожиданно начался Шторм, да и ещё и с дождем…