… — Вот так оно всё у нас случилось, — закончил свою исповедь и знакомство с нами молодой восемнадцатилетний паренек, легкоатлет-юниор из Харькова. Что же там, у места обитания его группы, такого произошло, что за ним гналось такое существо, чей труп даже мы сами сходили осмотреть?
— Первые из нас сюда попали чуть больше месяца назад, точнее сегодня идёт уже тридцать второй день с этого момента. Лично я был перенесен в последней партии, на третьи сутки, и не в основной тройке, а в одной из сопутствующих, — этими словами он начал свой рассказ. Ну а дальше у них было всё тоже, что и у всех остальных — отбитый теми, кто вышел рядом, у зверя-охранника домик-склад, сбор остальных двух десятков, и достаточно нормальная жизнь в течении четырех недель. Они, как и калининградцы из Приморского, и Псковские с Питерскими, делали в этот период рейды вокруг, но ничего и никого не находя, хоть и живя в постоянном ожидании неприятностей, но разработав участки земли, высадили огороды, и, даже, несколько раз собрали первые урожаи.
Пока трое суток назад к ним не вышла стая больших прямоходящих существ, своим видом напоминающих горилл-переростков из шести взрослых и двух десятков детенышей. Им повезло в первый момент в том, что те не бросились сразу на них, а стали разорять их посадки, сжирая всё с них подчистую. Все люди укрылись в домике — им с самого начала повезло в том, что он был большим, и вполне вмещал внутри всех двадцать четыре человека. Там даже родник был, и не около, а прямо в полу душевой, хотя с такой планировкой никто ранее не сталкивался — это были мысли уже Тимура, которому за последнюю неделю пришлось видеть несколько их.
— Мы, после того, как сбежали под защиту, стали от них отстреливаться, но, вначале, били не пулевыми или картечью, а отпугивая, вели тревожащий огонь только мелкой дробью. Вот в этом и была основная ошибка, как позже признал наш Глава. Звери на это обозлились, став бросаться на стены — это большие, а мелочь разломала полностью всё, что мы построили вне помещения. Вначале была надежда, что если их не тревожить, и вести себя тихо, то они уйдут — но не тут-то было. Два самых крупных, мы их отнесли к самцам. Почему? Ну это и так должно быть понятно — агрегаты, что у них болтались между ног, говорили сами за себя. Вот они, только с небольшими перерывами, бросались на дверь весь день, пытаясь её выломать — и как хорошо, что она открывалась наружу, хотя многие из нас успокоившись, уже некоторое время планировали ту снять.
У нас было три дробовика, точнее, простые охотничьи двухстволки — и патронов к ним было порядочно, но вот только дробовых. Никто из мужчин даже не задумывался о том, что придётся не охотится, а воевать. Одна винтовка со штыком — Глава ту обзывал Мосинкой, охотничий карабин Тигр браконьера из пригорода, и три револьвера. Да. Наверное, я забыл это сказать сразу. Все мы, все двадцать четыре человека из одного города. Из Харькова. Хотя трое последние годы жили в ближних поселках. Вот пришедший оттуда хозяин карабина и расстрелял охранника склада в тот, самый первый день
Но, в тот же день, когда на нас напали, была сделана и ещё одна ошибка, как думали все мы. Уже под вечер, начинало чуть смеркаться, у одного из парней не выдержали нервы от этих ударов и постоянного рёва — он, став на лавку у окна, из винтовки застрелил одну из самок, трёх самых крупных детёнышей, и вторую сильно ранил, так как она сама больше не вставала. И это обозлило стаю так, что удары о стены посыпались со всех сторон. И так прошла целая ночь, за которую никто из нас даже не сомкнул глаз.
К вечеру выползла ещё одна проблема — это естественные надобности. Раньше ведь у нас удобства были в самом дальнем конце поляны, у оврага, а теперь туда добраться было невозможно. Пришлось срочным порядком освобождать склад продуктов, разбирать в нем часть пола, и копать там яму, распихивая лишнюю землю по подполу. Но справились и с этой бедой.
После тех злощастных выстрелов отпор мстительным зверям никто не давал, но это ничего не меняло — удары не прекращались, только звучали с перерывами на некоторое время. Видно те тоже уже устали. Но, всё равно, десять-двадцати минут, и концерт на такой же период возобновляся.
— И что, так ничего и не смогли решить? Ну и чего ты бежал не позавчера, или в крайнем случае вчера, а только сегодня? И, кстати? А куда же ты так рвался?
— Позавчера Глава взял очень много патронов для ружей и пулевых и картечных, и целую кучу для Тигра и винтовки. И мы отстреливаемся до сих пор. Даже результативно — добили раненую самку, грохнули ещё одну, и несколько детёнышей. Но звери как будто поумнели, и не показывались с тех сторон, где у нас были окна, передвигаясь, или близко к стенам, или пытаясь взломать кладку брёвен с торцов. А почему побежал? Вообще-то, я выбрался наружу ещё хорошо затемно — так как вижу в темноте очень даже прилично. И было принято решение, что я с Тигром заберусь на дерево, и оттуда буду отстреливать наших врагов.
— Неужели этот план выгорел?
— Ещё как! Пока меня не сбили сверху касательно рядом прошедшим камнем, успел подранить вожака, пристрелить последних двух самок и одного большого детеныша.
— Так кто же тогда тебя уронил на землю, если самого главного ты зацепил?
— Второй самец. Молодой. Вожак — старый, у него половина шерсти седая, а у этого она была все темная. И он меня не уронил, а попал камнем в приклад карабина, выбив этим его из рук. Вот и пришлось бежать, куда глаза глядят, надеясь спастись, и попытаться найти помощь. Но, если бы не ваше своевременное вмешательство, тут бы меня и прикончили. Правда, всего вдвоем вы ту ситуацию не уверен, что переломите — вожак для зверя очень умный, сильный, и к тому же злопамятный. Он сутки долбил своим телом непробиваемые даже из винтовки стены, пытаясь отомстить за своих погибших в первый день.
— А нас и не пара всего.
— Как так? Я ведь больше никого не вижу?
— Пока Тим ходил за тобой к берегу, я успел вызвать базу и о том, что тут произошло, доложиться. Так что шхуна с поисковиками уже в пути, и очень скоро будет тут…
Все то, что случилось у Порта, Ярославу доложили подробно уже вечером, по рации, так как начался шторм, и он не дождался возвращения Меркурия на своё обычное место у крепости. Но он, ещё вечера, после разговора с Оксаной, задумался о её рассказе об ограничениях, и том предложении, что она сделала. То есть, о том, что с таким взрывным ростом количества людей в этом сообществе, свой минимум он перескочит уже дня через три–четыре. Как максимум — через пять. А потом что делать?
Первое. Где всех селить — ведь ещё при первом, основательном и самом тщательном осмотре всех помещений внутри защитных стен, он, примерно прикинув их площадь, понял, что, даже, при армейском, двухэтажном расположении коек, больше чем четыре сотни человек тут не разместить. И это они будут набиты, как селедки в банке — не дыхнуть, не продыхнуть. А если все это устроить по нормальному, то места всего на двести, ну на двести пятьдесят. Как максимум.
Второе. Питание. Хоть круть, хоть верть, но жрать, и, как минимум, трижды в день, хотят все. А где все эти продукты брать? Тянуть через терминал? Ну, как выход — раз или два в неделю на всё разрешенное. И всё! Потому что и других проблем будет валом. Точно он этого пока не знал, опыта ведь, в отличии от Ксюши, было ноль, но подозревал, это уж точно. Ладно мясо — в местных лесах зверья, по любому, валом, даже Независимости можно будет изредка подкидывать вкусняшек. С этим проблем не должно быть. Ну и с рыбой — как и с морской, ну это было бы совсем глупостью, жить на берегу, и не пользоваться его дарами. Так и речной — раз есть ручьи, то она там по любому должна быть. А выберемся к озерам — пошуршим и там, пороемся в загашниках природы.
Но ведь и это не всё. А крупы? А жиры? А масла с приправами? Да сдуреть можно, сколько тут хлопот только с одним бытом. И как она сама столько времени так управляется? Нужно по возможности задать такой вопрос.
