В этом архипелаге собрались выходцы только из Египта. Они, даже, свой самый большой остров назвали Каир. Вот тут-то и пригодилось нам то, что сириец был в экипаже — так как английский хоть все трое мы и знали, но только на уровне простейших разговорных фраз. А с его помощью и познакомились, и пообщались, и узнали причину столь горячей встречи — оказалось, что сюда уже наведывались их сородичи за рекрутерами в банду. И ушли не солоно хлебавши, как у нас говорят, получив в ответ винтовочные выстрелы.

Но зато мы узнали, в чём была их нужда — это полное отсутствие соли. На вопрос о мясе, был получен ответ, что можно — но только изредка. Так как у них в некоторые, не понятные нам — православным дни оно у них табу, под запретом. То есть — не во время длительно поста, а просто в некоторые дни. В ответ на предложение заключить такой договор, что и раньше — был получен отказ. Но все равно Вазир приложил много сил для того, чтобы хоть как, но получить от соглашения с ними бонусы. И выход был найден только после запроса с такой формулировкой:

Заключить торговое соглашение с сообществом другого этноформата.

На что пришел ответ, но чуть дополненный:

Дипломатическое и торговое соглашение с сообществом другого этноформата разрешено.

За первый подобный заключенный договор большему сообществу бонус — триста килограмм поставки на выбор оператора. В общий разрешенный вес не входит.

Этот текст был единственным, что пришел на комм мне, и я от этого полученного подарка офигела. А что пришло египетскому аге, я так и не узнала, но, судя по его довольному лицу, тоже немало. Так что в выгоде оказались обе сторону. Теперь мы изредка ходим к ним с солью и мясом, а получаем за это финики в большом количестве, чуть поменьше бананов и мандаринок, и классные травяные сборы, заменяющие и нам и им чай из поставки. И их мы меняем в своих дружественных группах на то, что у них в избытке, а нам в прибытке. Хоть и не всё так остро нужно, но ради продолжения отношений делаем такие скидки.

В восемнадцатый день в следующей акватории мы напоролись на алжирцев с подобной встречей и практически одинаковым результатом. Они назвали свой остров Эль-Джезаир — совершенно непонятное для нас слово. А, так как мы ещё с первого раза поняли то, что с иноверцами да иностранцами нормальной каши не сварить, то были согласны и на такой результат. Заключив в итоге подобный договор, как и с египтянами. И только вечером, уже дома, узнали сильно поразивший нас с папа' результат порочной связи со вторыми иноземцами. Во время заказа маме пришло:

За заключение дипломатического и торгового договора с людьми другого этноформата бонус от устроителей. В вес заказа не входит.

И нам выдали в подарок оборудование для мини-птицефермы на сто голов. Чему несказанно были рады все наши — так как перед ними просто из ниоткуда появились разные ящики и коробки. На следующий, девятнадцатый день она в полдень прочла тот же самый текст. И сзади за домом лежал такой же стройкомплект, как подарили за вступление Бийцам. А мы в этот день нашли суданцев с их главным островом Муккура, где нас с практически один в один, как и раньше, встречали выстрелами в воздух и опознанием только по флагу.

— А с этих последних что получили?

— В основном весь расчет был именно на бонус, что выдавали Небесники за удачный контакт. Всё же с них, как говорится — с поганой овцы хоть шерсти клок, так вышло и тут. От алжирцев мы теперь имеем абрикосы — для меня лично это вообще цимус, ведь в наших краях они совсем не растут, а я в детстве их полюбила. Потом апельсины и оливки. Но если солнечным плодам мы все рады, что что делать с последним товаром в бартере, пока не особо придумали. И едим такими, как они есть. А у суданцев мы получаем в нормальном количестве арахис, и едим вечерами жареный и так и с солью. Потом идут манго и бананы — но они там только спеют, и поэтому нам выделяют ограниченное количество. Но больше всего достается сладкой картошки или же второе её название — батат. Как оказалось, Вазир к нему очень неравнодушен, и знает много способов приготовления, чему обучил и Гаухар.

Но это был наш последний удачный и поход и договор. Попробовав ещё несколько раз найти проходы в ближние, но недоступные акватории, мы отступили — риск напороться на скалы был столь велик, что плохой результат мог превысить все выгоды.

— И много их там? Рядом-то?

— С вершины нашего холма очень даже примерно смогли различить ещё три, и именно к ним и пытались пробиться. Вот только совсем недавно появилась идея просмотреть окрестности с высоты холма алтайцев, но, так как закрутилась карусель с миноноской — то не успели. Но, раз такое у нас желание появилось, и есть возможность, хоть и немного призрачная пока, взять у вас в аренду более существенное, чем есть у нас, судно — то обязательно проверим.

— А чем же вы занимались ещё десять дней? Отлёживались? Не верю — как вы, Петрович, любите говорить.

— Ты прав, — после краткого раздумия ответила Алиса. - Никто не сидел на одном месте. Всей коммуной собирали бонусную постройку — внутренние работы там тянутся до сих пор. Искали подходящее место, и разворачивали птицеферму — одновременно из разобранной упаковки сооружая для неё крытую постройку. Как оказалось в процессе, вся тара для этого и была предназначена. Осваивали последний полученный нами бонус, и это потребовало хлопот не меньше, чем первые два вместе — нам тогда выдали пять маленьких всего двух с половиной — трехмесячных телят и такого же бычка. И, впридачу, к нежной и непонятной для всех основной массе живности в подарке было немного оборудования для добычи в будущем сметаны и изготовления творога, масла и сыра. Но все это было узнано только из сопроводиловки — так как никто из нас, даже Фёдор Лаврик, в упор не понимают его принцип работы. Как-то в прошлой жизни именно с таким не сталкивались.

Кроме этих, развивающих наше благосостояние работ, практически с самого первого дня, как только были привезены люди с Томска, я провела с ними не так чтобы и краткий ликбез. О чём? Да всё о том же. О готовности и умении защищать вначале только свою жизнь и достоинство, а после некоторого обучения и тренировок — и жизнь своих друзей и соседей. Имея в виду нас всех, кто стал жить дружной командой на Выборге. Говорильню эту восприняли очень даже положительно — и, что самое главное, все полностью. И мужчины и женщины. А когда сама продемонстрировала им результаты многолетних тренировок и занятий — они восхитились. И не только девушки, даже Павел высказал свой респект, добавив при этом:

— Шикарно работаешь, чесное слово. Далеко не все мои командиры на срочке так умели, хотя за их плечами, у некоторых конечно, был и Афган, а у всех обе Чеченские, Осетия, Грузия.

— А где же ты служил? — был задан ему встречный вопрос.

— Десант. Войска дяди Васи, если ты знаешь, что это.

— Да, знакома. Поверхностно. Среди чоповцов, с кем я последние годы крутилась, было несколько выходцев оттуда.

И с тех пор начались каждодневные занятия. Вначале, пока наши раненные не выздоровели, только с девчатами, как пришло пополнение с Нового, Жека и Рога — то и парни присоединились. Работали каждый день с рассвета по часу по тактике перемещений и маскировке, и при возможности — прихватывали столько же и вечером. За несколько дней обработала маму, подробнейшим образом втолковав той необходимость огневой практики, и нежелания это делать боевым оружием. И она взяла, конечно частями, оружие для самой простой игры — пейнтбола, и не взрослого, а детского, того, что начинается только с двенадцати лет.