И ещё. Как только вышли из неприятнейшего окружения из скал, что обрамляли входной канал, чуть в стороне сразу заметили яркое пятно на поверхности моря. А подойдя, чисто из любопытства, как можно ближе — охренели от удивления. На большом надувном матрасе канареечных расцветок, носимом туда-сюда и ветром, и волнами, лежало лицом вниз тело смуглого мужчины с привычным нам черным прямоугольником на левом запястье. Догнав нежданный трофей и сняв с него человека без сознания, с офигением увидели под телом прямоугольник терминала. Забрав его через ткань — так он бился как током, свернули находку и быстро-быстро рванули к себе. Ведь пострадавшему нужно оказывать помощь — а у нас с собой не было ничего. Вообще…

Кстати, тогда же, на будущее, решили что в дальнейшие поиски и рейды стОит брать походную аптечку, мало ли что и кого подобного встретим. И пригождалось…

Так вот, продолжаю. Когда уже ближе к закату он, найденный на плоту, пришел в себя, то рассказал историю, тупую до одури. В свой законный выходной тридцати пяти летний ветеринарный врач-сириец из Дамаска по имени Вазир решил хоть раз за лето выехать на море, и отправился на ближайшие пляжи Средиземноморья. Провёл он свое время прекрасно — и прокатился на гидробайке, и на парашюте за катером полетал, и накупался вволю, а решив провести последние часы у берега, лег на матрас… и заснул… Проснувшись уже тут, в этой мешанине из скал и течений на самом рассвете. Ту бутылочку воды, что он брал с собой, растянул только на полдня — а остальное время чуть не умер от жажды и жары. Пока мы его не заметили. Провели с ним прояснительную беседу, подробно рассказав — что это, где это, как мы тут живем и все остальное. И да — переводчик нам не понадобился, так как Вазир оканчивал мединститут у нас, в самой Москве, и язык знал прекрасно. Выслушав всё то, что ему сказали, немного подумав — он правда, с колебаниями, но принял предложение вступить в наше сообщество, при этом сказав:

— Если бы это были мои земляки — я сто раз оценил такие слова. Трижды подумал и всё равно — усомнился. Так как им обмануть ближнего — самая большая радость. А от вас, русских, зла за все годы практически не видел.

Во время второго похода мы опять влетели в лабиринт скал, и смогли найти как и в предыдущий день — два мелких островка, и чуть позже ещё один. И только на третий, шестнадцатый по счету в Эксперименте день, вышли к группе из двух больших островов. Центрального, как его назвали выходцы из Краснодарья, Ставрополья и частично Ростова — Ейск.На нем его первые обитатели случайно напоролись на склад, а так как двое из них попали сюда со своим оружием.

Это молодой лейт-полицейский, что стоял в заслоне у моста с табельным ПМ и плевалкой АКМСУ, и охотник-браконьер из Таганрога с личным Тигром. То, как сами нам сказали — чисто от перепуга, завалил лейт горе-мишку, чьи останки потом несколько суток портили воздух ядрёным запахом синтетики и нефти. В складе, таким образом отбитом у сторожа, кроме обычного для нас комплекта нашли углепластиковый шести местный катер, стоявший в отсеке на тележке с широкими-широкими надувными колесами. Ну и подвесной четырехтактный мотор с бочкой на двести литров топлива.

На третий день к ним попал парень-реконструктор. И не из тех, что машут мечами, как в старинные времена, или в сказках Толкиена. И не тех, кто повторяет Русско-Японскую войну, но с вариациями. Или Первую со Второй. Нет и нет. Он был из породы тех, кто ожидал во всяких видах конец света или же постапокалипсис в любых его проявлениях, и готовился к этому. Парень сюда провалился в тот момент, когда отцеплял от своей машины привезённую в свое секретное укрытие парусно-моторную лодку, гружённую под самый верх разными припасами. От продуктов и посуды для природы, до оружия, патронов, солнечных панелей с аккумуляторами и электроникой для них, нескольких ноутов с кучей внешней памяти и планшетов… И многого, многого, многого другого, важного и необходимого в автономке.

Как он сам нам сказал:

— Только миг, прошел один только миг. Как я уже под вечер только нагнулся к скобе прицепного в хвойном лесу осенней Карелии. А потом подняв голову, увидел вокруг пальмы, под ногами песок, и ощутил жаркий ветерок, что обдувал мое разгоряченное тело.

Обдумав ситуацию заново, все эти трое первых там людей по нескольку раз проштудировали бумажный текст стартовых условий, и согласились — что их сообществу быть. Во все тот же третий день озвучив на экране комма это решение, сразу получили бонус — туристическую надувную двухкомнатную палатку с тамбуром и навесом. И, чуть перегрызнув, двое из них тут же понеслись обследовать окружающие их земли, что были самыми близкими. Там нашли ещё троих — парня, мужчину-фермера, и молодую женщину-зоотехника. А уже те похвастались находкой небольшого козьего стада и семьи диких свиней — что жили в овраге у ручья и питались желудями, что россыпью лежали под дубами, росшими там.

Уговаривать их, так чтобы сильно — и не пришлось. Они сразу высказались:

— Конечно, жить в отдалении от города, там, дома — можно было. Но мы уже поняли — что тут это совсем не то наше там.

Примерно таким способом они двумя парами собрали всех двадцать четыре человека у себя на главном острове, назвав его по имени родного города большинства. Попытавшись выйти из ловушки скал и рифов, трофейный из склада катер пробил скулу, и на этом все их внешние походы временно замерли. Так как их оказалось поровну — по дюжине мужчин и женщин, последние поистерили несколько дней, и смирились с создавшейся ситуэйшн. К тому же им никто в то время ничего не приказывал и не упрекал, а только жалели и вытирали слезки.

Придя те в себя, совместными усилиями загнали коз в плетеные загородки, свиньям забаррикадировали вход и выход из овражка, укрепив самый верх кольями — чтобы те не вырвались на волю и не наделали бед. А на Ейске, так как он самый большой, по их примерным промерам — километра два в ширину, и три-три с половиной в длину. Организовали и огороды и поля, получив за финальное объединение бонус в виде двухсот килограмм поставки на выбор. И взяв на него, как и мы сами, только зерно…

Проведя с ними почти полдня, мы и нормально познакомились, и даже много с кем подружились — так что предложение об объединении было воспринято весьма позитивно. Но менять место жительства отказались все полностью и на отрез. Никакие уговоры не смогли сломить их упорство, хотя мы и сами понимали суть этого. Имея и жилье, и питание, и почти всё, что им было нужно — перезжать в неизвестность не имело смысла. Ну мы не очень-то и упорствовали, и предложили уже опробованный вариант, зная — что за него тоже будет бонус и неплохой.

Так и случилось. Нам добавили разрешенный вес поставки на пятьсот грамм на человека постоянно, а им выдали от щедрот Небесных полный комплект стройматериалов для того, чтобы можно было соорудить из досок, брусков и наполнителя двухэтажное здание. То есть, как потом разобрались, сборно-щитовой комплект полутораэтажного шестикомнатного жилого строения. Где на первом этаже было ими запланировано — кухню, столовую-клуб-библиотеку, а уже на втором только жилые комнаты, но большие, которые они сами поделили пополам. Чему все были рады безмерно. Мы теперь даже через каждые три дня к ним регулярно ходим — туда везём разнообразные фрукты, чего там нет, а получаем молоко и всякие молокопродукты.

Пока шла разведка Ейска, наша чисто случайная находка Вазир пришел в себя после обезвоживания и солнечного удара, и запросился с нами в очередной рейс. И в семнадцатый день мы отправились на запад — ведь идя в прежнем направлении, так и не смогли найти удобный вход вовнутрь следующей ограниченной акватории. А тут, пройдя всего-то с десяток километров, может быть чуть больше, сразу нашли входной канал, и отправились на разведку. И только–только пройдя его, были встречены винтовочными выстрелами — но хоть не по нам, а в воздух. И, уже когда разглядев наш российский государственный триколор, что с первого выхода полоскался у нас на мачте, были допущены к знакомству и частичным переговорам. Правда дальше внутрь лагуны нас не пропустили, а вызвали своего правителя сюда.