— И сейчас нас уже практически триста человек, как я тебе раньше сказал. Что больше чем в четыре раза, чем у вас. И, даже, сюда мы пришли на только что найденном судне, а не вы. Хотя и не это самое главное.

— А что же может быть важнее и главнее?

— А то, что вам, как меньшему сообществу — при вступлении будет бонус, ну или приз от Устроителей бОльше и ценнее, чем нам. Оксана на последнем совещании именно так говорила. Да, даже, возьмём самое простое — это только освещение ваших жилищ. Чем вы добываете свою электроэнергию? Генератором, тратя ценнейший топливный ресурс, и включаете его на час-два, и, даже, не каждый день. Ведь правильно? А после объединения наш мастер-электрик, если вам конечно это нужно, проверит возможности острова, и выдаст на-гора план-проект, как просто и быстро сделать простую электростанцию. А что такое — иметь энергию постоянно, тебе объяснять, надеюсь, не нужно. Или вам понадобится помощь в возможной обороне? Наш быстроходный катер придёт с отделением бойцов уже через три часа — а это десять вооруженных специалистов, три-четыре ручных пулемета у них, и один-два палубных. Но вот чего точно обещать не смогу — это помощью людьми. Так как нам и самим не хватает.

— Ты ещё скажи: «Воины-десантники, сдавайтесь! В плену вас ждут — горячий чай, сухая одежда, мягкая постель, наше радушие и уважение», — как было сказано в одном знаменитом сериале времен СССР. Помнишь, наверное, какого?

— Сдурела! Явно. Никто ведь вас в плен брать не собирается. Наоборот — ваше сообщество именно тут необходимо, и, скорее всего, будет в качестве передового форпоста Независимости в этом регионе. Правда, и решать такой вопрос окончательно не мне, а Оксане. Нашему Главе и полноценному Командиру. А фраза эта, но чуть не такая, из двухсерийного фильма о нашей десантуре «В зоне особого внимания», с Михаем Волонтиром в главной роли.

— Ну, убедил. Почти. И прав относительно советников-советчиков — жду всё-таки я одного такого нашего. Вот он придет, послушает, что нам перепадет, и даст совет. Но только одно точно, переселятся со своего Выборга — мы никуда не собираемся.

— А кто же все-таки придет? Или и это — секрет?

— Уже, скорее всего, нет. Ты ведь наверняка догадался, что на нашем острове Глава — мой отец?

— Да не дурак. Сообразил.

— Вот он и идет на последних литрах так тщательно сберегаемого топлива на единственной моторке. Просто сидеть и ждать будем? Или, всё же, дослушаешь наши приключения?

— Конечно, продолжай. Успеешь?

— Должна. Слушай же, что с нами было дальше.

Так как с отцом я у моря так и не смогла совладать — он, хоть, вначале и поверил в перенос, но потом упёрся рогом, и заладил только одно:

— Этого просто не может быть, потому что такого ни с кем из знакомых нигде и никогда не случалось. Не-ве-рю!!!

— То потянула я его чуть ли не волоком к домику — и продемонстрировать свое тут приобретение, и, что самое главное, переодеть того из ночной полосатой пижамы в что-то более подходящее. Во что — я уже вспомнила. Так как свой заспинник…

— Извини, но что ты называешь…

— Ааа? Тебя смутило слово заспинник? Я просто так привыкла называть свой постоянный спутник — тактический рейдовый рюкзак. А, так как мы с ним, то есть с папа' буквально пару дней назад выходили на первую грибную охоту, что прошла неожиданно после недавних дождей. То там у меня, скорее всего, завалялся его спортивный костюм с футболкой и летние кроссовки. Просто не помнилось, чтобы дома я всё это вытаскивала из обычно пустых боковых карманов. Так оно и вышло — обоим на радость. Заодно отец, после того, как сменил прикид, и осмотрел и снаружи и внутри постройку и её содержимое, хоть и не сменил полностью свой скепсис. Но, всё ж таки, сильно его поубавил — по крайней мере, не повторял тот свой слоган каждую минуту, к месту или нет.

Даже заставил меня его сопроводить к вершине холма — захотел «Фома-неверующий» убедится в моих словах, что мы точно на острове. Но всЁ равно, до того, как в полдень к нему на коммуникатор не пришли те стартовые условия эксперимента, и он сам их прочел, бухтеть не переставал. Да он и сейчас, по прошествии целого месяца, и пережитых кучи происшествий и приключений, до конца в это не верит. Считая это огромной мистификацией и чьими-то дурацкими проделками. Даже работа с терминалом и заказывание большого количества наименований разных, нужных для жизни его соседей вещей, не убеждает в правдивости случившегося.

— Крыша у него не протекла? Как с адекватностью? Нормально?

— Да нормально всё, нормально. Хоть и осознает он всё, но верить в это он отказывается. Ему бы работу любимую, занырнув в неё с головой и ногами, я думаю, пришел, в конце концов, в норму. Вот только взять её негде.

Услышав эти слова, Сергей чуть напрягся, но промолчал — считая, что выдавать только недавно обнаруженную ими тайну подземелий Митридата ещё очень рано. Сильно рано. Почему именно так? Всё очень просто, с одной стороны, и сложно — с другой. И в чём же эта неувязка заключается?

Если мы сами предложим вариант с работой — то получится, что мы их этим завлекаем к себе в сети. А это совсем не айс, быть кому-то обязанным. Ведь что за вывод может быть сделан из подобной ситуации? Производство у нас — есть. Оно нам необходимо? Естественно что — да. Но нужных рабочих и, конечно, специалистов для него у нас нет — так как мы его не запускаем. Хотя, если рассудить, в нынешних непривычных для всех условиях обитания возможность самостоятельной постройки судёнышка любого типа стоит очень многого.

А вот когда в процессе будущего совместного разговора возникнет вопрос — что же мы тут забыли, помимо топлива? И, почему, медлим и не убираемся домой? А вот ещё если кто из моих проявит инициативу, и припрётся с докладом о найденном — будет вообще шик. Ведь гости им заинтересуются гарантированно — они, ведь, даже, и не подозревают об таких моих мыслях. И, увидев верфь, эта шебуршная пара Бобров, вероятнее всего, сама изъявит желание тут работать. А это уже будет означать — что должны нам они. И совсем не играет роли — что именно должны.

Вот если бы у нас был материк под ногами — то срочно пришлось для его быстрейшего освоения всеми силами развивать производство техники. В самом начале, как минимум, это воссоздавать старое, даже, скорее, древнее искусство изготовления и езды на простой повозке, в которую нужно было запрягать любое тягловое животное их тех, что смогли бы к этому времени приручить. И, как один из максимумов — это паровые самобеглые коляски или же такого типа грузовички, что появились на той Земле в период конца девятнадцатого — начале двадцатого веков. А в идеале — автотехники. Любой, какую только смогли воспроизвести в этих скромных условиях.

А так как перед нами только острова на безбрежных просторах неведомого и неизведанного пока нами местного моря-океана, то и делать нужно основной упор на корабли. Ну, или если говорить точнее — на лодки и катера, это, если, в скором ближайшем времени будет найдена возможность беспрепятственно и регулярно добывать топливо. Или же парусники, во что с самого начала мы переделали все свои имеющиеся в наличии водные транспортные средства.

Вот и получается — что найденная ими верфь, хоть по всему было видно, что она небольшая, и сильно — это, конечно, по сравнению с теми, что были в его родном Николаеве, но это очень и очень важное производство для всех. И для самой Независимости, и для близкой к нам дружественной Победы, и, естественно Руси Ярослава, и нового дальнего родственного нам сообщества Кота с острова Дом, и, тем более, для Лисы с её небольшим анклавом Выборга. В котором, по её собственным словам — лодочно-катерный дефицит конкретный. Как она в начале знакомства сказала? Что в наличии всего три лодки под парусами шести местные, и всего-то по паре четырех и трех местных. Ну и катер — вроде как обмолвилась, что он небольшой, и тоже на четверых. Почему именно небольшой? Если прикинуть по старой памяти — обычная моторка идет на скорости в сорок-пятьдесят километров, и по идее, Лискин отец уже должен был быть тут. Ведь от нашей встречи уже прошло с полчаса. А если у него бюджетный подвесник — то его ещё ждать и ждать.